Планета Радуга

— Такого зоопарка нет даже в Лютеции! Надпись «Не кормить» вешать?

Майор Ираклис критически оглядел огромную железную клетку, замаскированную ветками. Узилище предназначалось для пойманных зверей, но сейчас в нём разместились Войко, два зоолога, радист и кинооператор.

— Сейчас выйду и накормлюсь тобой, — капитан Гверо многозначительно положил руку на приклад своей внушительной винтовки.

— Отравишься! — невозмутимо ответил Ариэль и двинулся навстречу приземлившемуся катеру, откуда, прихрамывая, выбежал Аваланд. — Лучше попроси поделиться тех, кто вот-вот на мясо прискачет.

Воздушное судёнышко ушло к опушке леса и зависло за деревьями. Ожидаемая добыча отличалась осторожностью, и катер мог её спугнуть.

Большой остров тянул на маленький материк, центр его занимала обширная саванна, заросшая высокой — почти в человеческий рост, травой и усеянная мелкими рощицами. Среди прочих там обитали и гигантские носороги — такие же рогатые, как и водившиеся в Орлеании и Вендии, но длинноногие и длинношеие. Даже высоченный генерал Лабутиц, встав под брюхом вожака стада, вряд ли смог бы его почесать, но слонобойка не подвела.

Приземлившись, руководители экспедиции решили дать командам пару дней отдыха. После гибели товарищей, кровавого побоища и срочной эвакуации настроение у всех было мрачное, и следовало слегка расслабиться. Водки выдали из расчёта пол-литра на двоих, а двадцатитонной горы мяса молодого самца хватало и на оба экипажа, и для понабежавших да поналетевших падальщиков. С точки зрения науки пропустить такое пиршество — преступление, которому нет оправдания, и зоологи вместе с Аваландом перенесли праздник на завтра.

Пожиратели носорожьего трупа не заставили себя ждать. Словно из-под земли выскочили толстые крысаки, похожие на гигантских гусениц на коротеньких ножках. Спустились с неба и грозно зашипели на конкурентов огромные уродливые птицы с голыми шеями и мощными крючковатыми клювами. Птичка с красным хохолком, куда меньше, хотя тоже хищно-крючконосая, сделала круг над пиршеством и взмыла ввысь.

— В-вы видели? — Орлеанский профессор аж подпрыгнул от восторга. — Она полетела за… Вот он!

На полуобглоданную тушу упала уродливая тень, и Войко немедленно взял на прицел её обладателя.

Больше всего новый претендент на свежую носорожину напоминал летучую мышь — но какую! Огромные крылья вполне подошли бы небольшому самолёту, когти на них и задних лапах были подобны серпам, а в оскаленную пасть могла запросто поместиться человеческая голова. Крысо-гусеницы порскнули в кусты, их крылатые соперники отступили с возмущённым карканьем, и гигант приступил к трапезе, причем не один — к нему присоединился и птиц с красным хохлом. Ещё две таких же, но скромно-серые, явно самки, спрыгнули со спины чудовищной мыши и тоже начали клевать.

— Такой громадине т-тяжело долго летать! — разъяснил биолог. — П-поэтому зверь п-поднимается высоко в небо и парит на в-воздушных пот-токах. Так он может ул-лететь очень д-далеко, но с высоты плохо видит. Роль его глаз выполняют птицы, которые постоянно спускаются вниз, ищут добычу, п-потом возвращаются отдохнуть, а когда н-находят, сообщают и угощаются объедками.

Аваланд с горящими от восторга глазами махнул рукой матросу с рацией и обернулся к Воиславу:

— Капитан, валите мышонка и прикрывайте погрузку!

Зверь ещё бился в агонии, а над недоеденным носорогом уже завис вызванный катер. На землю опустилась на канатах платформа с матросами, которые, пыхтя, начали затаскивать на неё замершую, наконец, тушу. Старый путешественник тем временем рассматривал отдалённые заросли и увидел, как они зашевелились…

— Быстро вверх! Иначе пообедают нами!

Взревели моторы, и воздушное судёнышко поднялось в воздух. Вцепившись в ограждение платформы, грузчики с ужасом смотрели на пятёрку новых гостей. Чудовищные клыки вожака вгрызлись в носорожью голову и со смачным хрустом оторвали нижнюю челюсть.

— Хорошо, что успели, — заметил Аваланд, наблюдая пиршество. — Замешкайся ребята, псинок пришлось бы перестрелять, а мне этих красавцев жалко. Сейчас поедят и уйдут.

Войко не находил ничего прекрасного в помеси медведя с крокодилом, но спорить не стал.

— Строго говоря, это не совсем собаки, — продолжал просвещать его Аваланд. — Если искать аналогии на наших планетах, они близки скорее к кабану. Обратите внимание: пальцы на их лапах оканчиваются не когтями, а копытами. Едят зверята всё, что попало: любую живность, от оленей и свиней до ящериц и крупных жуков, и с тем же удовольствием роют носом землю в поисках корешков и лакомятся упавшими фруктами. С собаками их отчасти роднит внешний вид…

— Ну, очень отчасти! — вздрогнул капитан. Длинные зубастые челюсти вожака, казалось, могли перекусить его пополам.

— Тем не менее… И они так же легко приручаются, — псы Радуги явно входили в число любимцев руководителя экспедиции. — Если вы возьмете детёныша, у которого едва открылись глаза, проблем будет не больше, чем с обычным щенком. Мы привезли выводок из прошлой экспедиции и могли бы неплохо заработать на их разведении, но правительство запретило. Ну не глупцы ли? Львов и тигров можно, а собачек нельзя! Я оставил несколько для себя — вы их наблюдали на инструктаже, — остальных пришлось стерилизовать. Если успеем, доставим пополнение: моему выводку нужно вливание свежей крови…

— Глядишь, и разрешение на продажу протолкнём, — альрамейская половина души бывшего майора Ираклиса всегда страдала из-за упущенной выгоды. — Возможности Аvaland Pharmacevtic за полвека слегка выросли. А открой мы планетку пару веков назад, и на туземцев нашлись бы покупатели!

— И это говорит человек, чьи предки испытали на себе горечь рабства! — деланно возмутился магнат.

— Только прадедушка дедушки по линии матери! — уточнил Ариэль. — И совсем недолго. Полгода не прошло, как он задушил надсмотрщика цепью, которой его приковали к бревну, и сбежал. Потом вернулся с воинами, убил бывшего хозяина и сам продал дружественному племени его семью. Ну а прадедушка отца и вовсе владел одним из крупнейших рынков рабов на Джалне…

— Одного мальчишку мы привезли… — признался Аваланд, наблюдая, как четверо объевшихся псов Радуги трусцой уходят в лес. Вожак остался и грозным рычанием отогнал вернувшихся было крылатых стервятников. — Нашли в джунглях со сломанной ногой и взяли с собой. Думали, в цивилизованном обществе вырастет уж всяк не глупее своих сородичей и хоть что-нибудь да расскажет, но — увы! Получился законченный идиот, которого кое-как приспособили к труду дворника и грузчика, пока он через сорок лет не запихал в рот ядовитую поганку. Капитан, как вернёмся, зайдите, обсудим кое-что… О, глядите!

Из высокой травы появился один из ушедших псов и ткнулся носом в вожака: смотри, старший, поручение исполнено! За ним показался десяток дикарей.

— Перед сегодняшней охотой я оповестил о ней жителей острова, — склонившись к Войко, негромко проговорил Аваланд. — О бойне, которую устроили люди Кастрела, здесь почти наверняка знают, и я сказал, что мы пришли с миром и убили этого зверя в знак дружбы, чтобы они не знали голода. Теперь тут можно работать без помех.

— А псы…

— Мы пока не установили, как звери взаимодействуют с туземцами, но они, несомненно, симбионты. Островитяне имели основания нас бояться и потому послали собачек на разведку.

— Потрясающе! — Воислав от волнения заходил по платформе. — До сих пор не могу привыкнуть! И вы полвека никому не говорили ни слова?

— Не говорил. И даже не взял с собой ни ростков, ни семян кактуса. Во избежание соблазна…

— Но вы же могли его использовать!

— Как именно? — Аваланд страдальчески поморщился, и стало понятно: над проблемой он ломал голову долго и безуспешно. — Собрать преданных людей, сказать: ребята, давайте я вас сейчас уколю. Большинство умрёт, зато остальные смогут служить мне с утроенной силой! Или провернуть всё втихую и надеяться, что оставшиеся ничего не поймут и не захотят отомстить? А потом сесть в бункере с кактусом и отстреливаться от желающих его получить? Зато теперь наша связь открывает чрезвычайно интересные перспективы!

— Ничего, что нет тени! Зато нет и туземцев!

Оборвав ропот подчинённого, Кастрел велел обустраивать уже третий за пять дней лагерь. Оставаться на корабле было невозможно — тропическое солнце превращало железный корпус в раскалённый котёл.

Столбы для изгороди ругающиеся матросы прихватили с предыдущей стоянки. Сперва расположились на западном краю джунглей. Потом перелетели на восточный. Теперь капитан решил устроиться в степи, подальше от несущих смерть зарослей.

Когда «Эдна» и «Тавалога» снялись с места, «Батиллус» тоже двинулся к новым берегам. Расплата пришла уже на следующий день. Из троих отправившихся за припасами матросов вернулся лишь один, со сломанной рукой — двоим разбили голову дубинами. Другой конец леса оказался столь же негостеприимным — чудом отделались парой раненных.

Что их ждёт на открытой местности? Почему здешние дикари так хотят их истребить? Ведь поначалу все было в порядке! Мстят за племя похитителей кастрюль? Чушь, как они узнали? До того острова несколько сотен километров и море!

Пришлось снова менять место дислокации, на сей раз устраиваясь в чистом поле. С едой всё оказалось в порядке — набили с катера непуганых четверорогих антилоп, зато закончилось спиртное. Плоды, из которых гнали самогон, в степи не росли. Решить проблему взялся сержант Эрве Рошер по кличке Рваный.

— Суар капитан, — доверительно понизив голос, сообщил Кастрелу бритый тауированный верзила со шрамом от уха до шеи. — Команда требует выпивки. Ребята взвинчены и если не получат своё, ломанутся в джунгли или взбунтуются.

Леопольд поднял голову от пистолета, который в очередной раз разбирал и смазывал. Задумчиво поскрёб заросший недельной щетиной подбородок.

— Ты можешь что-то предложить?

— Дайте мне катер, я возьму человек пять, отправлюсь в лес и привезу фруктов. А там… будет видно.

Последние слова прозвучали как-то странно. Впрочем, выбирать не приходилось: если без малого сотня вооружённых рыл и правда тут всё разнесёт… Кастрел молча кивнул и взялся за второй пистолет. Вокруг становилось всё мрачнее, и любая осечка может стать смертельной.

Сержант Рошер вышел из капитанской каюты весёлым и довольным. Бывший уличный грабитель завербовался в армию и вызвался добровольцем на Радугу, когда их банду прижала полиция. Теперь его шансы вырваться из мира трущоб, криминальных кабаков и дешёвых борделей изрядно выросли.

Капитан из Лео, что из дерьма пуля, но его отец — другое дело. Бывший грабитель видел министра обороны пару раз и мельком. Но этого хватило, чтобы понять: безобидный на вид толстячок может оказаться пострашнее заправил криминала Лютеции, под которыми Эрве ходил до того, как надел форму. Командуй тут Кастрел-старший, вся орда, включая самого Рваного, даже под кусты ходила бы строго по уставу.

После возвращения красавчику достаточно шепнуть папеньке лишь словечко, и всех, кто ему не угодил, сотрут в порошок. Если же Кастрел-младший не вернётся живым — раздавят всех. Зато, доставив щенка в целости и сохранности, можно рассчитывать на благодарность в очень крупных банкнотах. И, чем Тарантос не шутит — на офицерское звание!

Зайдя в лагерь, Рваный торжествующе оглядел мрачные рожи товарищей.

— Сказал же — катер будет! Кто со мной? — Пронзительный сержантский взгляд упёрся в пятёрку самых отпетых скандалистов. — Жикар, не хочешь прогуляться со своими корешками? Или вы только орать горазды?

На подначку повелись все, а вернулись лишь трое. Одного укусила не замеченная вовремя змея — гадина умела менять цвет кожи и словно слилась с корой дерева. Другого, по словам приятелей, подстрелили проклятые дикари. Воскресни бузотёр Жикар, он и сам бы подтвердил это. Потому что умер мгновенно и не увидел, как иголку кактуса всадил ему в шею сержант. После первой вылазки в джунгли Рваный извлёк две иголки из трупа убитого матроса, решив, что яда там ещё хватает. Его ожидания оправдались.

О погибших не грустили — фруктов привезли полный катер, а ещё коробочку драгоценных червей. Рошер сделал вид, что ничего не заметил: главное, чтобы механики не подсели, а остальные пусть дохнут. После успешного похода в джунгли сержант в одночасье стал реальным вожаком на «Батиллусе», но всё же лучше, если ублюдков останется поменьше. Небольшую банду легче держать в узде.

— Теперь я понял, почему мальчик, привезённый отсюда в прошлый раз, вырос недоразвитым! — Аваланд, расшифровавший первую тетрадь из-под камня со священной кастрюлей, просто не мог не поделиться с кем-либо находками своих друзей и благоразумно выбрал для этого не учёных, а лишённых научных амбиций Войко и своего начальника охраны. На палубе яхты никого не было, жара спала, и беседа шла на свежем воздухе. — Нельзя сказать, что здешние племена — это единые организмы, наподобие колоний насекомых, но связь внутри каждого племени куда теснее, чем у древних людей, и симбиоз с растениями влияет на эту связь. Чтобы изучить её досконально, нужна многократно более многочисленная и лучше оснащенная экспедиция здесь и целый институт у нас, но кое в чём Эдна и Фарни разобрались. Узнаёте?

Воислав всмотрелся в рисунок.

— Кактус, иглами которого нас обстреляли?

— Совершенно верно! Обратите внимание: иглы тут двух видов. Одни растут прямо на ответвлениях и служат для защиты. Другие торчат из вот этих плодов, напоминающих ананасы, и используются для нападения, одновременно являясь семенами растения. Когда плод созревает, масса, в которой находятся семечки, увеличивается в объёме, и «ананас», как говорят у вас, военных, приходит в состояние боевой готовности.

Плодоносит растение непрерывно, на нём всегда есть как созревшие плоды, так и цветы. Невзрачные, но обладающие чрезвычайно привлекательным для животных запахом. Фарни обратил внимание, что приманиваются исключительно самцы, и логично предположил, что, идя на аромат, бедняги рассчитывают найти подругу. Вместо этого они получают ядовитый залп, и воздушные корни высасывают из мёртвой туши кровь. Потому в честь моего умершего друга я нарекаю его Кровососом Кёйперса.

— Прелестное создание! — восхитился Ариэль. — Его следует немедленно принять в ваш охотничий клуб. Ведь в бизнесе как раз принято сосать кровь конкурентов!

Привыкший к подколкам своего начальника службы безопасности, Аваланд не отреагировал и продолжил.

— Обескровленная туша остается мелким падальщикам. Тому, который вместе с мясом сожрал и семечко, крупно не повезло — оно завязывается внутри и прорастает сквозь тело. Зверёк подыхает, новое растение сперва питается гниющим мясом, а потом пускает корни в землю. Наблюдая охоту Кровососа, Фарни заметил, что некоторые звери погибают не сразу, а отбежав на несколько десятков метров или даже на километр с лишним. Так новое растение и распространяется…

Но природа мудра, и у каждого излишне резвого вида есть свой враг. У нашего кактуса это маленький скромный жучок, который с удовольствием пожирает его корневую систему. Обнаружила столь коварное насекомое, разумеется, Эдна, и теперь оно по праву будет названо в её честь… Ари, я понимаю, что наука тебе всухую не идёт, зайди в мою каюту, открой бар, налей себе, а заодно и нам. Из тёмно-красной бутылки на третьей полке. Там виньяк, разлитый в день моего возвращения. Тогда я решил открыть его, как только найду записки Фарни и Эдны.

Почти пятидесятилетний напиток оказался более чем достоин повода для дегустации, и обычно безразличный к чудесам науки Ариэль заметно воодушевился.

— Когда мальчик или девочка дорастают отцу до пояса, его подносят к растению и колют иголкой на отростке. Если ребёнок на руках инициированных взрослых, Кровосос воспринимает его как… не могу даже слово подобрать…

— Ручную зверушку двуногого соплеменника?

Две выпитых рюмки явно обострили интеллект потомка альрамеев и майдигов.

— Пожалуй, да… У большинства инициация проходит нормально, и они получают иммунитет к яду кактуса, но и только: никаких других способностей они не приобретают. Но некоторые заболевают, причём своеобразно: их умственное развитие практически прекращается. Мальчишка, которого мы привезли, очевидно, оказался именно из таких. Тогда их заставляют идти к растению без взрослых и уколоться вторично, после чего дети восстанавливают умственное развитие и обретают способность говорить друг с другом без слов. Но одного укола тут недостаточно.

— Нужно ещё пожевать листик, который в меня впихнули туземцы? — уточнил Войко.

— Совершенно верно! Или попить чаёк, что лично мне нравится куда больше. В прошлый раз я взял с собой несколько ростков, однако они начали хиреть и погибли все, кроме одного. Со злости плюнул прямо в последний горшок, и кустик ожил! Ну а шаманы, как видно из записей моих друзей, просто мочатся на их корни.

Обмен мыслями — великий дар, и потому на языке племени Кровосос зовётся Старшим Зелёным Братом, а чайный кустик, который с тех пор носит мою фамилию, — Младшим. Возможно, некоторые получают и другие способности, о которых мы пока не знаем. А ещё племя ест мясо убитых Старшим Братом животных и применяет его иголки как оружие, стреляя ими из духовых трубок.

— И что решили шаманы, когда я получил иголку и выжил?

— Что Старший Зелёный Брат простил уколотого и счёл его достойным прочесть надпись небесных друзей племени, которую те оставили на камне. Думаю, что судьба сохранила вас для больших дел: мы единственные люди вне Радуги, которые могут общаться друг с другом без слов.

— Замечательно! Беру с собой несколько кустов и хожу в гальюн исключительно с их горшками! О! Вы сейчас вспомнили, что они ещё и воздух освежают?

— Капитан Гверо — мои поздравления! — Аваланд глядел на капитана словно на особо редкого зверя Радуги, которого удалось взять живым и теперь можно не торопясь изучать. — Вы явно делаете успехи. Побочный эффект — новое восприятие вкуса чая. В прошлый раз божественный напиток показался вам отвратительным, как и всем, кроме меня. Поглядите на майора Ираклиса — он, разок попробовав, до сих пор кривится!

Воислав посмотрел на человека, настоящее имя которого он теперь знал, услышав мысли его хозяина и честно уведомив его о том. Майорская физиономия казалась кислее недозрелого лимона.

— В рот больше не возьму эту гадость! — подтвердил Ари. — Но по части добычи и передачи информации перспективы у вас фантастические. Понятно, что свою страну ты не предашь, но почему бы не подзаработать, действуя против её врагов, если они одновременно окажутся врагами суара Армана? Которому может понадобиться абсолютно надёжный канал с кем-то из лидеров Народного Союза, нынешних или будущих? И никакой конкуренции в ближайшие полвека!.. Так! Кажется, меня снизу зовут… Вы позволите, босс?

— Эаль, там твой друг пришёл! — Старший артиллерист «Бортича» ткнул в раздвоенное дерево кривым указательным пальцем с толстым серебряным перстнем в виде черепа с зелёными камнями в глазах.

Сбежавший с палубы Ираклис развернулся к гостю. Почти двухметровый скорпион целенаправленно выдвигался к выпивавшим в тени корпуса «Эдны» офицерам, вытянув переднюю пару зазубренных клешней. Старший механик усмехнулся, предвкушая занимательное зрелище.

— Угощайся, брат…

Альрамей не спеша подошёл к пустому железному бочонку и пинком опрокинул на бок. Жирная крысо-гусеница, узрев свободу, кинулась было наутёк, но правая клешня вцепилась ей в бок, ядовитый хвост дёрнулся сверху и… не ударил. Зачем тратить драгоценную отраву, когда добыча уже попалась и не вырвется? В ход пошли малые клешни, и мелкие кусочки заживо пожираемого визжащего зверька отправились в рот.

— Прямо аристократ! — умилился пушкарь. — Смотрел я какой-то фильм про старые времена, так там у князей и бояр перед каждой тарелкой по пять вилок и ножей. И ведь помнили, что чем есть!

— Мой брат — воин благородных кровей! — гордо пояснил Ари. — Отсюда и светские манеры.

Венды переглянулись. Непонятно, шутит альрамей или говорит серьёзно, но ведь они вчера сами видели: столкнувшись с выползшим из речки членистоногим страшилищем, Венизалис, вместо того чтобы пристрелить его, изрёк: «Мир тебе, брат!» — и показал руку с татуировкой в виде эмблемы своей любимой роты. И скорпион не напал, а деликатно взял кинутый ему кусок вяленого мяса и ушёл. А сегодня явился за угощением снова.

— То ли дело те уроды! — После гибели вендских учёных стармех рвался перебить всех аборигенов планеты, но, к его великому сожалению, Аваланд строжайше запрещал и думать о таком. — Мозги и печёнку вырезали!

— И сердце, — дополнил Ираклис. — С их точки зрения, они тем самым оказали убитым особый почёт. Признали их могучими колдунами и попытались перенять их знания и силу. Тысячу лет назад точно так же поступали предки моей матери, а две тысячи лет назад и твои.

— Ты ещё скажи, что мы такие же!

— Не совсем, но общего у нас с местными жителями куда больше, чем кажется. У тебя сын есть?

— Двое! И оба в папку!

— Вот и представь: залезли они к соседу за яблоками, а он, вместо того чтобы передать сорванцов папке для порки, достал ружьё и пристрелил их. Что ты с ним сделаешь?

— Башку оторву собственными руками! — Капитан-лейтенант Трембич даже показал, как именно. Толстенная ветка жалобно хрустнула и переломилась, как спичка.

— Верю! Мне с такими лапищами родиться не довелось, и потому предпочту нож. У майдигов, когда мстишь, положено резать врага, глядя ему в глаза. Ну а Веселин, как самый начитанный из нас и к тому же ценитель извращений, наверное, привяжет гада к стволу своей пушки и даст холостой выстрел.

— Точно! — Гробич восторженно хлопнул себя по колену. — Так хинтерландцы казнили уммаханских повстанцев в своих колониях на Джалне. Казнь называется «ветер Тарантоса»: тело разлетается на куски, руки и ноги летят в стороны, а голова уносится в небо вот по этакой спиральке!

— То-то и оно! Единственная разница, что мы всё же кончим именно хозяина яблонь, а не кого попало из его деревни. Ну и не пожираем убитых. Но это в мирное время. Соплеменники моей матери до сих пор практикуют кровную месть, как и прочие обитатели Джалны… — о себе Ари скромно умолчал, но, строго говоря, не соврал. Он же соплеменник своей матери, мстя за которую зарезал и министра Пхунмилаво с племянником, и ещё многих. — А уж если, не дай Боги, начнётся война, так и с ваших людишек вмиг слетит тонкая шкурка так называемой цивилизации, и они обернутся дикарями похуже местных! Попробовав человеческой крови, хищник становится людоедом, и таким же делается проливший кровь человек.

— И ты, что ли? — спросил Веселин. Он сидел в глубокой тени, и перстень на его руке мерцал бледно-зелёным светом. Семейная реликвия переходила уже четвёртому поколению Гробичей, с тех пор как камень подобрал молодой партизан, высадившийся с отрядами Кордича на Олимбисе, где вековая зима сменилась короткой бурной весной.

— Майдиги говорят: человек становится людоедом, если его внутренний зверь не скован законами войны. Мы, воины, обычно держим своего зверя на крепком поводке. Но беда, если вкус крови почувствует тот, у кого поводка нет!

Солдаты с «Батиллуса» выстроились в очередь к привязанной вниз лицом дикарке. Её распяли на косом деревянном кресте, примотав к нижним концам раздвинутые ноги, а к верхним руки и вставив в рот кляп, чтобы не кусалась. Туземка была ранена, кровь сочилась сквозь наспех сделанную повязку. Долго не протянет, даже не оприходуй её столько жеребцов.

— Кэп, вы не передумали попробовать? — сержант Рошер натянул штаны и плутовски ухмыльнулся. — Нет? Ну, нам больше достанется! Парни, не увлекайтесь — матросикам тоже надо!

Кастрел мрачно отвернулся. Паук Тарантоса бы побрал этого хама, но куда без него?! Команда корабля уже давно превратилась в неуправляемую банду, а Рваный стал её главарём. Лишь он и мог хоть как-то держать в узде вечно перепившуюся солдатню с матроснёй, включая тех, кто стал догоняться плодами, которые погрызли и оросили своими выделениями волшебные червячки. Выпив самогона и закусив впитавшим наркотик фруктом, один из солдат принял Кастрела за туземца и едва не выпустил ему кишки кухонным ножом, но сержант спас — накинулся сзади и свернул шею.

С тех пор между адмиральским сыном и бывшим бандитом установилось шаткое равновесие. Кастрел уступил ему бразды правления, а Рошер как бы изображал, что он всего лишь выполняет волю командира. Но именно как бы — шутовская почтительность, с которой он обращался с начальством, не оставляла сомнений, кто тут главный. Впрочем, невидимую грань сержант никогда не переходил.

Прошлым утром Эрве зашёл в капитанскую каюту и разъяснил: братишкам нужны бабы! Не получив их, они трахнут друг друга, причём в первую очередь капитана. Его попка куда больше похожа на женскую, чем костлявая сержантская задница. Кстати, на берегу океана вчера поздним вечером как раз плоты видели — мартышки бесхвостые не иначе, на рыбалку собрались. Леопольд дал добро, но напомнил о дикарской мстительности. Порешили, постреляв самцов и повязав самок, перелететь на новый остров и развлекаться уже там.

Первой команда пристроилась к раненой, которую следовало употребить, пока не подохла, и самке того же возраста, на которую удачно набросили звероловную сеть. Две малолетки шли на сладкое, ожидая своей очереди распятыми, подобно старшим. Меры предосторожности оказались не лишними — аборигенки были куда сильнее людей и, даже опутанные сетями и оглушённые дубинами, опасны. Раненая откусила одному из стрелков два пальца. Теперь он, кое-как перевязанный и накачанный обезболивающим и прочими препаратами из аптечки, шипел, что, когда братва насытится, непременно сперва вышибет ей зубы, а потом разобьёт вшивую башку. Вот этой, прихваченной в машинном отделении кувалдой!

Под вечер лишившийся пальцев выполнил свою угрозу. Остальные дикарки оказались на диво выносливы, и перелетевшие на третий остров белые господа рассчитывали продолжить развлечение. Ну а пока пора восстановить мужскую силу свежим мясом и выпивкой. Песчаный пляж на океанском берегу подходил для пирушки идеально: обитай на острове какое племя, незаметно появиться оно не могло. Ни само по себе, ни с адскими собачищами.

На всякий случай пляж всё же огородили столбами с колючей проволокой, и ужин удался на славу — мясо непривлекательных на вид местных бобров из впадающей в океан речушки оказалось вкуснейшим. Сержант Рошер клялся, что, отведав бобрятины, он готов осчастливить не только трёх выживших туземок, но и самую могучую носорожиху или крокодилицу! Зря он это сказал, наверное: к ночи как раз крокодилы и приплыли, а за ними плоты с туземцами — с другого конца острова и с соседнего, который с пляжа едва виднелся на горизонте. Вторая из старших самок сумела припрятать в нечёсаной с рождения гриве несколько чудесных листков. Берег, куда привезли пленниц, был ей знаком, и вожди узнали, где искать злых небесных людей.

Исследовав носорожий остров, «Тавалога» и «Эдна» перелетели на соседний. Всё шло по-прежнему. Учёные охотились за живностью и растительностью. Аваланд, Ари и Войко искали стоянки аборигенов, везде задавая один и тот же вопрос, и всегда тщетно. Зато с обменом мыслями выходило замечательно: в сотне километров общение шло гладко, словно собеседники сидели в кают-компании «Эдны». Тем не менее, однажды утром капитан Гверо потребовал личной встречи в этой самой кают-компании — и обязательно один на один. Заинтригованный Аваланд согласился, и гость начал с того, что вежливо попросил разрешения снять штаны. Потом повернулся к хозяину голым задом и сдавленным голосом спросил: не упоминается ли в записках господина Кёйперса и госпожи Торн вот такое?

Как и положено бывалому охотнику на крупного зверя, создатель «Клуба одного выстрела» отличался исключительной выдержкой. Ожидая тигра в тайге Тогтареи, он сутками почти неподвижно лежал в засаде, изнывая от укусов мошкары. Гоняясь за горными лосями Кандианы, полз по заледенелой тропе, ежесекундно рискуя свалиться в пропасть. Но не расхохотаться сейчас стоило куда больших усилий, и сразу стало понятно, почему Воислав требовал абсолютной тайны. Будь ты равен доблестью маршалу Кордичу, а свирепостью — самому императору Дракану Могучему, тебя всё равно и после смерти запомнят исключительно как чудака, вырастившего на своей заднице кактус!

— Думал, фурункул, — сокрушённо пробубнил страдалец, — док сказал не выдавливать, сам лопнет…

— Диссертация по ботанике у нас в кармане! Семена прорастают не только на мёртвой плоти, но и на живой, — сдерживаясь изо всех сил, заметил Аваланд. — Ложитесь на живот! Сейчас я вернусь, и всё сделаем!

Для человека, вытащившего из себя и других добрый десяток пуль, операция несложная, хотя в толстых кожаных перчатках орудовать скальпелем и пинцетом неудобно. А без них нельзя: теоретически после того укола должен был выработаться иммунитет, да и кактусёнок совсем крохотный, но становиться подопытной мышкой желания всё равно нет.

— Не шевелитесь, будет немножко больно!

Ага, достал, теперь ранку прижечь и порядок! Несчастный Войко поднялся, вежливо поблагодарил и ощупал пострадавшее место. Вроде ничего не осталось, лишь пластырь нашлёпнут. Хирург-любитель тем временем бережно поставил изъятый росток в рюмку, наполненную принесённым с камбуза фаршем, и вручил пациенту.

— Заботьтесь о нём! Когда укоренится, посадите в ящик с землёй и поливайте. У меня созрел план интереснейшего эксперимента…

Полгода спустя, после очередного бесплодного дня на очередном острове, уже Аваланд зашёл в капитанскую каюту вендского крейсера и скрылся в спальне. Облачился в заранее пошитый костюм из кожи попугае-бегемота, натянул на голову сделанные из той же кожи капюшон и маску с застеклёнными отверстиями для глаз. Кровосос изрядно вытянулся, вырастил первые цветы и плоды. Хотя и мелкие, с сосновую шишку, но стрелявшие не хуже больших.

Кактус уже не раз убивал и с аппетитом высасывал поднесённых ему крысят, а потом открытие свершилось. Войко сплоховал, вертлявый крысёныш вцепился ему в руку, и тут один из созревших плодов плюнул иголками! Три попали в зверька, уложив его на месте. Две угодили в палец капитана, не причинив ему никакого вреда, как, впрочем, и самый первый укол из духовой трубки дикарей. Кактус знает своего симбионта и защищает его?

Теперь это предстояло проверить. Взяв в одну руку тесак, с которым прорубался сквозь джунгли, а в другую позаимствованный у кока топорик для разделки мяса, господин Арман вышел из спальни и угрожающе замахнулся на человека рядом с цветочным горшком. В ту же секунду десятки смертельных игл впились в его плащ и маску.

— Вы обзавелись отличным телохранителем, капитан! — поздравил Воислава Аваланд. — Когда решите отдохнуть на природе, берите его с собой — и большинство зверей вам не страшно! Только предупредите членов экипажа, чтобы близко не подходили, а перед отлётом не забудьте высадить — ведь он вам… Хм-м-м… Не могу подобрать точное определение, но несомненно родственник!

Снизившийся над джунглями катер шёл почти вплотную к верхушкам деревьев, выцеливая из пулемёта удирающую птицу. Если, конечно, таковой можно назвать четырёхметровое страшилище с головой вдвое больше лошадиной. Охваченный азартом экипаж дико орал, осыпал беглянку самыми страшными ругательствами и не видел ничего вокруг, кроме грядущей добычи. В том числе и второй летучей машины, кружившейся в облаках много выше.

Очередь — мимо, только земля у длинных когтистых лап выбивает фонтанчик пыли. Ещё одна — опять промах. Гигант неожиданно скакнул вбок и исчез в непролазной зелёной гуще. Катер проскочил вперёд, описал петлю над путаницей ветвей… Снова мимо, неужели уйдёт? Нет! Курица-переросток застряла и с трудом выдирается из клубков кустов и лиан. В прицеле мелькают злобные глаза и раззявленный зазубренный клюв. Пропали, но теперь в перекрестье толстая, покрытая перьями туша со смешными куцыми крылышками.

Катер приземлился, и один из матросов кинулся к лежащей птице.

— Осторожно! — Невысокий офицер с лихо вздёрнутыми светлыми усиками едва успел ухватить подчинённого за шиворот. — Возможно, она ещё жива! Ага!

Нога длиной превосходящая человеческий рост дёрнулась в агонии и долбанула по катеру. Второй матрос с проклятием свалился внутрь. Удар издыхающей твари смял алюминиевую дверь, словно картонную, и сорвал её с одной петли.

— Раньше такие монстры и у нас бегали! — Старший артиллерист «Батиллуса», капитан-лейтенант Мерикур частенько выпивал с сыном начальника службы тыла небесного флота Орлеании, капитан-лейтенантом Сакрепулосом. И с удовольствием слушал байки про вымерших животных, о которых альрамей узнал от своего дядюшки — университетского преподавателя биологии. — Судя по размеру гребня, это петух, только ловит не червяков с жуками, а зверушек разных, хоть зайца, хоть антилопу, да и дикарём не побрезгует. Догонит и клювом по башке! Или ножищей бок вспорет: гляди, какие когти!

— Спаси Экзепр! — Молодой матрос, едва не попавший под птичью лапу, испуганно обнёс себя кругом священного жернова. — Зато какой череп для коллекции — лучше, чем у дикарки с детёнышами, которых мы добыли в прошлый раз! Но как лихо вы её завалили!

— Над Джамхирой попадалась дичь и поопаснее! — Мерикур лихо подкрутил ус. — Помню, гнали с капитаном одну их таратайку, так она не то что между домами виляла, ещё и по нам из пулемёта садила! До сих пор помню, как та тачка в столб врезается, а пулемётчик из кузова вылетает.

Два выстрела грянули почти одновременно. Матрос, избежаший птичьего пинка, рухнул с простреленным затылком, его товарищу пуля попала в висок. Обернувшийся офицер потянулся к своему пистолету, но, увидев улыбку появившегося из-за кустов человека, понял, что не успеет, и, повинуясь приказу, снял ремень с кобурой.

— Зачем?! — с ужасом прошептал он, глядя на убийцу словно завороженный. — Что они вам сделали?

— Ничего! Просто поговорить хотел без лишних свидетелей, — деловито пояснил тот. — Вы сами собираете человеческие черепа или пополняете коллекцию капитана Кастрела?