Небо над Невридой, лайнер «Олимбис»

Карин Ле Гуа никогда не уставала в дороге. Наоборот: несколько дней на борту комфортабельного судна — отличный отдых от домашних и светских обязанностей. Особенно в каютах люкс и первого класса, расположенных на верхней палубе с широкими коридорами, уютным рестораном, танцевальным залом и даже маленьким бассейном. Пассажиры второго и третьего класса не нарушали идиллию — они могли подниматься сюда лишь по специальным пропускам, но дети…

Семилетняя племянница Нита ещё туда-сюда, зато трёхлетняя дочка Морин — сущий кошмар. Стоило няньке на миг отвернуться, как она тут же исчезала. Пока летели к Винджувацу, малявка дважды подралась в детской комнате, успела просочиться на кухню, была изловлена на входе в машинное отделение и едва не сбила с ног стюарда с подносом. Отдохнуть рядом с маленьким рыжеволосым ураганом было невозможно, и Карин взяла сразу два люкса: для себя и для прислуги с девочками. И маршрут для возвращения домой выбрала самый длинный — с посадками в Светлоградово и Лютеции. После того как её едва не затоптали в Винджуваце, особенно хотелось расслабиться, ни о чём не думать, почитать книжку…

Как раз перед отлётом она купила только что изданный в Народном Союзе эмигрантский роман «Бродячие ноги». Писатель-монархист Сложо Алптев использовал старую байку о памятнике маршалу Кордичу и его шести соратникам, когда один из них — автор маршальской декларации о восстании против оккупантов Мойзес Диликис — был смещён и выслан из страны.

За одну ночь по всем городам, где стояли монументы, срочно сбивали статую Диликиса, но кое-где из-за спешки оставили ноги ниже колен. Их пришлось доламывать на следующий день, однако фото в зарубежных газетах уже появились. Про изуродованный памятник сочиняли анекдоты и частушки, а Сложо измыслил захватывающую историю о том, как ноги сбежали с постамента и пошли гулять по стране, ужасаясь преступлениям кровавого режима.

Про книгу Карин, конечно, слышала и раньше, но всё руки не доходили. Впрочем, и сейчас шкодные девчонки зачитываться не дали. Да и уже первый ужин, сразу после старта, принёс сюрприз. Соседями по столу оказались бани Бранчковска с дочкой и секретарём. Комбинация потребовала определенных вложений — пришлось взять люкс, да еще и официант получил за рассадку две немаленькие купюры — но Малета рассчитывала на куда более солидный взнос в свой фонд.

Увы, ненавязчиво перевести разговор на тему культуры никак не получалось — дочь с племянницей трещали без умолку. Особенно Морин, которая стремилась поведать всему миру, как кормила в зоопарке козочек и птичек, как папа катал её на настоящем танке, какая у них дома маленькая собачка и какой огромный котище. А горшок в отеле оказался слишком большой, она туда провалилась, и её долго отмывали. Наконец, нянька увела болтушек, Карин заказала чаю покрепче и прикрыла глаза, ожидая, пока он как следует настоится, но нет в жизни счастья — в хоть и относительное, но всё же уединение ворвался ехидный голосок.

— А наша горничная летит вторым классом…

— Аньела! — сквозь зубы процедила Малета. — Ты…

— Моя бонна будет счастлива, если я отправлю её во второй класс, побыть без детей, — безмятежно улыбнулась Бранчковской-младшей Карин. — Но кто за ними останется следить? Может, ты попробуешь?

Девушка дёрнулась, как от пощёчины, и вскочила с покрасневшим лицом.

— Мам, я на обзорную палубу. Скоро из волчка выходим… Еджен, ты идёшь?

Секретарь явно не пришёл в восторг, но послушно поплёлся следом. У выхода из ресторана Аньелка что-то возмущённо прошипела ему, и госпожа Ле Гуа скорее почувствовала, чем услышала:

— Гадина! Ещё денег бы мне предложила!

— Простите, — покаянно пробормотала бани. Шансы получить от жены мультимиллионера солидный взнос в фонд таяли, как туман на ветру. — Шестнадцать лет…

— Ничего, — успокоила Карин. — У меня двое сыновей, одному — пятнадцать, второму — двенадцать, так что всё знакомо…

— Мой старший уже в армии отслужил. Хотя бы за ним не надо приглядывать… А почему вы не взяли мальчиков с собой?

— Они предпочли поехать в горы с мужем и семьёй моего брата, а мне взамен подсунули племянницу. Впрочем, по сравнению с Морин она ангелочек!

Нита и вправду была девочкой тихой, но возьми кто-то на себя труд определить мозговой центр проказ милой парочки, он понял бы, что это отнюдь не Морин. Энергии у малявки хватало на десятерых, но старшая уже собиралась в школу и обладала куда большим жизненным опытом. В последний день на Невриде она стащила у тёти пакетик со снотворным, и операция началась.

Пока мелкая отвлекала бонну, старшая подсыпала порошок в её послеобеденную настойку для пищеварения. Женщина отправила подопечных в постель (Морин велели спать, сестре разрешили взять книжку), посидела у стола, пораскладывала пасьянс… Потом стала клевать носом, пробормотала: «Самой вздремнуть, что ли?» и улеглась на диван в гостиной.

Услышав звучный храп, сестрицы стащили со стола ключ от каюты и вышли в коридор, заперев за собой дверь. Можно было пускаться на поиски приключений, которые начались уже за вторым поворотом. В узком отнорке, который вёл в служебные помещения, происходило что-то очень интересное. Там стояли их соседи по столу и целовались. Аньелка шарила руками у Еджена под рубашкой, тот, в свою очередь, залез ей одной рукой под блузку, а второй под юбку. Несколько секунд беглянки наслаждались захватывающим зрелищем, но кавалер слегка повернулся, чтобы для пущего удобства прислониться к стене — и его взгляд встретился с широко раскрытыми детскими глазёнками.

— Ой! А что это вы тут делаете?

Весь ужас случившегося душной волной обрушился на Еджена. Так по-глупому засыпаться! Эти стрекотухи раззвонят об увиденном по всему кораблю. Он рванулся вперед, схватил Ниту за плечи и прошипел:

— Ты ничего не видела! Ясно?!

Девочка с перепугу даже закричать не могла. Она только пискнула и присела от страха. Сосед по столу, в одно мгновение ставший ужасным дядькой, нависал над ней и шипел:

— Ты нас не видела, или я тебя сейчас придушу!

Не поддавшаяся панике Аньелка стала оттаскивать перепуганного возлюбленного:

— Стой, придурок! Пусти её! Они же не поняли ничего!

Трясущийся от страха и злобы секретарь повернулся к ней и остервенело зашептал:

— Всё из-за тебя! Из-за твоей привычки обжиматься в каждом углу!

И внезапно жалобно взвыл. Воспользовавшись тем, что враг отвернулся, Морин привстала на цыпочки и изо всех сил впилась в его ладонь зубами. Мелкими, молочными и очень острыми. Еджен отшвырнул кусаку вместе с подружкой, обе стукнулись о стену, вскочили и с рёвом понеслись по коридору.

— Теперь точно всё расскажут… — потерянно прошептал он, разглядывая прокушенный до крови край ладони. Нежные ручки обвили его шею.

— Ну и пусть! А мы возьмём и поженимся!

Может, опешивший объект воздыханий и нашёл бы, как вывернуться, но тут снаружи громыхнуло, и парочку шатнуло к стене — лайнер резко замедлял ход.

Едва одни люди повезли по небу товары и грузы, как у других возник соблазн ими завладеть. Сделать это можно было либо до входа в волчок, либо после выхода из него. У обоих способов есть свои достоинства и недостатки. Волчки формируются в одних и тех же местах, где добычу перехватить легче, но её проще и защищать. Именно там выросли небесные порты и патрулируют смертельно опасные для пиратов боевые эскадры. Из портов же выходят караваны с вооружённым эскортом, перемещающиеся между планетами в самых больших волчках.

На планете прибытия волчки раскрываются где попало — определить место заранее невозможно, и если оно далеко от пункта назначения, имеются хорошие шансы перехватить идущее туда одиночное судно. Сейчас стало сложнее: у всех есть эфирные станции, и тут уже лотерея — успеют военные корабли изловить разбойника или тот удерёт с награбленным? Не зря наилучшей добычей считаются суда контрабандистов — они-то на помощь точно звать не станут!

Пират, с которым встретился «Олимбис» в небе Вендии, явно решил контрабандистами не ограничиваться. Прошедшая с лайнером в одном волчке из Невриды яхта выглядела мирно, но внешность оказалась обманчива. Сливающиеся с корпусом белоснежной красавицы щиты внезапно сдвинулись, обнажив жерла орудий. Подать сигнал бедствия на пассажирском судне оказалось некому: чуть раньше в эфирную рубку вошли трое с пистолетами и вежливо попросили радистов отойти к стенке. Один подчинился сразу, второй решил проявить характер и достать свой ствол, но с воем схватился за простреленное плечо.

Услышав пальбу в рубке и узрев пушки яхты, капитан лайнера понял намёк и приказал застопорить машины. Впрочем, без особого ужаса. Времена раскуроченных корпусов и сотен трупов давно прошли. Хозяева грузовых, пассажирских и круизных судов отлично знали: стоимость средства передвижения намного превышает всё, что могут взять на нём разбойники. Те, в свою очередь, если не было сопротивления, обычно ограничивались разбитой антенной. Саму рубку даже гражданские посудины традиционно бронировали, и если захватчикам не удавалось внедрить на объект диверсантов, они просто лупили по рубке артиллерией, чтобы сбить антенну.

Как правило, небесные хищники ходили не сами по себе. Их покровители договаривались о правилах ведения бизнеса между собой, а также с транспортными и страховыми компаниями. Иногда, конечно, появлялись и беспредельщики, но таких кончали сами пираты.

Процесс ограбления за века отработали до автоматизма. Абордажная команда очищала судовой сейф, куда некоторые пассажиры сдавали на время поездки деньги и ценности, и далее шла по верхним палубам. В нижнюю часть судна, где обитал второй и третий класс, она даже не спускалась. Ничего ценного там заведомо нет, только дорогое время терять. Всем известна судьба болвана, который устроил шмон всех кают и даже кубриков команды, а тем временем из туч выскочил хинтерландский крейсер. Погнавшись за тощими кошельками матросни, жадюга получил бортовой залп, абордаж и на десерт петлю на виселице.

Когда пираты дали предупредительный выстрел, госпожа Ле Гуа стояла перед зеркалом. Как и Аньелу с Едженом, толчок швырнул её на стену. Едва женщина кое-как поднялась, как ожил рупор внутрикорабельной связи: «Дамы и господа! К вам обращается капитан корабля! Мы подверглись нападению. Прошу всех вернуться в свои каюты, сохранять спокойствие и ни в коем случае не сопротивляться. Помните, что жизни вас и ваших близких гораздо дороже денег и драгоценностей!»

Карин было плевать на драгоценности. Она сроду не брала в вояжи ничего ценного… по меркам их семьи. То, что было у неё на пальцах, в ушах, на шее и в шкатулке, многим пассажирам даже первого класса показалось бы состоянием, но жене человека, входившего в двадцатку крупнейших мировых производителей оружия, о таких пустяках не стоило и беспокоиться. Но девочки! С няньки станется не открыть каюту без позволения хозяйки, пираты начнут ломиться, напугают… О худшем, вроде стрельбы через дверь, и думать не хотелось, да только ужасы лезли в голову сами.

Дверь соседней каюты оказалась заперта, изнутри колотились и орали. Выяснив у перепуганной няньки, что Нита и Морин удрали, женщина охнула, бросилась по коридору и влетела прямиком в группу вооружённых людей в белых капюшонах с прорезями для глаз.

— Дамочка, вы не слышали приказ капитана? Вернитесь в каюту!

— Дети! — застонала Карин, снимая кольцо и серьги и пихая их пирату, на которого налетела. — Вот, возьмите! И колье берите, только найдите детей!

— Каких детей? — разбойник был явно ошарашен, однако драгоценности взял.

— Две девочки, трёх и семи лет. Они убежали из каюты… Найдите их!

— Сыщутся девчонки, не волнуйтесь! Никому, кроме вас, они не нужны.

Налётчик явно не врал, но ужасные мысли всё равно требовали выхода.

— А если залезут на ваш корабль и улетят с вами? Они сумели запереть няньку и везде пролезут!

— Переходной шлюз под охраной, их никто туда не пропустит…

— Что здесь происходит? — послышался уверенный хрипловатый голос.

По коридору шёл мужчина, по фигуре и походке лет тридцати — тридцати пяти. Вроде бы ничем не отличающийся от остальных, но сразу видно — вожак!

— У неё дочки сбежали, — ухмыляясь, объяснил невысокий парень, которому Карин всучила украшения. — Просит найти…

— Они у вас бриллиантами не какают? Тогда нас не интересуют. Идите в каюту и скажите мне номер, — засмеялся предводитель. — Парни отведут туда всю мелюзгу, которую встретят.

Из-за угла коридора послышался нарастающий двухголосый плач.

— Вот и детки нашлись! — умилённо пробасил грабитель огромного роста и шириной с двустворчатый шкаф.

Женщина выпрямилась и застыла. Куда только и паника делась! Пираты там или кто, но если обнаглевшим девчонкам спустить и такое, с ними вообще будет не справиться.

— Нита Кралич и Морин Ле Гуа, — ледяным голосом произнесла Карин. — Это последний раз, когда вы куда-либо ездили вместе! Ваше поведение перешло все пределы!

Проказницы всхлипывали, но молчали.

— Где ключ от каюты?!

— Вот, — дрожащим голосом пропищала Нита, вытаскивая ключ из кармана платья.

— Ступайте, откройте дверь. Сами откройте. Извинитесь перед няней. Скажите, что до возвращения домой вы лишены фруктов и сладостей! И ни шагу из каюты — даже в детскую комнату!

— Во даёт! — восхищённо шепнул огромный пират. — Прямо как моя мамочка!

— То-то ты, Ржепо, ко мне от неё сбежал! — усмехнулся предводитель. — Погодите… Кралич… Ле Гуа… Вы — Карин Ле Гуа, в девичестве Кралич? Простите, что сразу не узнал…

Карин обречённо кивнула, а в голове мелькнуло: «Теперь похитит и потребует выкуп. Слетала, называется, в гости…»

Однако вместо предложения проследовать на борт яхты вожак небрежным движением откинул капюшон и протянул ей руку знакомым изысканным жестом. Госпожа Ле Гуа автоматически положила на его пальцы свои и почувствовала, что их почтительно целуют.

— Капитан Арклан приветствует правнучку любимой фрейлины последней вендской государыни. Вернуть даме всё немедленно! Фамилия Кралич свята для любого подданного императорского дома.

Ошеломлённая правнучка застыла на месте, невежливо разглядывая живую криминальную легенду. Невысокий, крепко сбитый. Не красавец, но интересен. Глаза небольшие, серые, глубоко посаженные, чуть тяжеловатая челюсть, нос с широкими хищными ноздрями. И незримый ореол силы и властности, который заставляет мужчин идти за таким на смерть, а женщин… Жена одного из хозяев Либерталии очень любила своего супруга, но на секунду подумала, что идея о похищении не столь уж плоха.

Капитан склонил голову в вежливом поклоне и опустил капюшон. Пират, всё ещё сжимавший в руке серьги и кольца Карин, высыпал их ей на ладонь. Женщина не смотрела вниз, чем немедленно воспользовалась Морин. Она пролезла вперед и решительно потеребила капитана за штанину.

— Ты привидение?

— Иногда бываю, — признался хозяин «Золотой тигрицы». — Но только на работе! А скажи-ка мне, почему вы с сестрёнкой плакали? Кто посмел обидеть таких красивых девочек?

— Дядька… — насупившись, буркнула Морин.

— Меня душить хотел, — дополнила Нита.

— А я его ам! — радостно отрапортовала младшая. — Кусила. А он меня кинул в стенку. И мы убежали.

— Какой дядька?! — если выговор матери был просто ледяным, то от слов Арклана повеяло межзвёздной стужей, в которую пиратские капитаны привыкли вышвыривать провинившихся. — Такой, как мы?

— Не-не-не! — Нита снова всхлипнула, размазывая по щекам слезы. — Который с нами за столом сидел.

— Не может быть! — ахнула Карин.

— Может. Он Аньелку целовал и руками хватал. А мы смотрели…

— А зачем вы смотрели? — гнев в голосе женщины снова поднялся до опасного градуса. Пираты заржали.

— Так… Все успокоились, — Арклан и сам с трудом сдерживал смех. — Госпожа Кралич, прошу вас, идите с детьми к себе. Только скажите сперва, где нам найти этого… есть же у него имя?!

— Еджен его зовут. Он секретарь госпожи Бранчковской. Люкс номер четыре. Только… что вы с ним сделаете?

— Не бойтесь, не убьём. Но что-нибудь сделаем… запоминающееся.

— Ты его тоже подуши. Пусть описается, — деловито посоветовала Морин. — Можно пистолет потрогать?

— Мамка не заругает?

— Уже заругала… — грустно вздохнула малышка.

— Ну, тогда трогай, — Арклан присел на корточки, потрепал рыжие кудряшки и бросил через плечо невысокому: — Иди и разберись. А вы чего рты разинули? Быстро за дело, время уходит!

Карин уже взялась за ручку двери, когда её окликнул разбойник, вернувший драгоценности. Убивать не приказано, а просто бить морду клиенту казалось скучным. Значит, надо узнать подробнее, что за тип. Женщина разъяснила и мечтательно улыбнулась. Ей, в свою очередь, пришла в голову замечательная идея.

Сидя перед ящичком с драгоценностями, Малета лихорадочно готовилась к визиту пиратов. Корабельным сейфом она не пользовалась принципиально: драгоценности должны восхищать окружающих, подчёркивая стать и статус хозяйки! Теперь приходилось решать сложную задачу: что попытаться спасти, а что оставить на разграбление. В результате в бюстгальтер и ниже отправились золотая брошка, платиновое кольцо с бриллиантом и ожерелье розового жемчуга. Остальное заняло свои места в изящном ящичке орехового дерева, а скромное обручальное колечко — на пальце… Теперь пусть приходят и подавятся!

Хлопнула дверь, и первыми в каюту влетели Аньела и Еджен, оба растрёпанные и взволнованные. Почти сразу вошли двое в белых капюшонах. Один остался у двери, второй вышел на середину каюты и заговорил нарочито глумливо:

— Доброго здоровьичка, господа и дамы! Денежки и драгоценности прошу на стол, и без глупостей. Останетесь живы и, возможно, даже целы!

Он ловко прошмыгнул по спальням и вышел, неся пресловутый ящичек и аньелину шкатулку. Заглянул, разочарованно сморщил нос, прихватил со стола ящичек, не побрезговал презрительно брошенным бани кольцом, передал добычу напарнику и повернулся к Еджену.

— Давайте-ка часики, молодой человек!

Если бы парень заупрямился, бывший карманник Даян Лерич с удовольствием бы ему врезал, но тот похлопал кроличьими глазками и покорно отстегнул браслет. Как бы его спровоцировать? Что там малявки болтали? Что он с Аньелкой целовался? Аньелка — это явно не мамаша. Значит…

— И что там у вас, барышня, на шейке блестит?

У Аньелы имелась одна настоящая драгоценность — медальон с изумрудом, подарок деда на шестнадцатилетие. Внучка носила его, не снимая, и в Виндужвац взяла назло матери, трагически вещавшей про гостиничных и уличных воров. Чтобы не болтался и не мешал, заправляла украшение под одежду, но цепочка торчала. К ней-то пират и потянулся…

— Не тронь, гад! — завизжала девушка, отскочила назад и, как учили на тренировках, с разворота ударила ногой в голову. Получилось очень красиво, но мерзавец почему-то не пожелал отлетать к стене и сползать на пол, как положено злодеям из фильмов. Легко перехватив прелестную ножку, он подсёк другую, опрокинул их владелицу вниз лицом на диван, приподнял голову за волосы и сорвал с шеи медальон. Затем, завернув руки за спину, тщательно исследовал пространство под блузкой.

— Там же нет ничего, — сказал второй от двери.

— Откуда ты знаешь?

— Так видно…

Дайко краем глаза посмотрел на Еджена — тот вжался в кресло и молчал. Тогда он начал шарить снова, по ходу дела приговаривая:

— Видно, видно… Знаешь, как они прятать умеют?

— Что прятать? Тьфу! Ты о цацках, что ли?

— Ну да…

— А я о сиськах.

— Ни сисек, ни цацек. Но эта вещичка — вполне! — Дайко подкинул и поймал медальон, полюбовался золотисто-зелёным блеском и сунул трофей. — А тебе, киска, удар отрабатывать надо — двигаешься, как сонная муха!

Затем повернулся к Малете. Та напряглась в ожидании обыска, но пират лишь глянул с укоризной.

— Что ж вы, мамаша! В люксе катаетесь, а на тренере для дочки экономите. Если уж что-то делать, так хорошо. Или сиськи растить, или драться учиться…

Исследовать объёмистый бюст Бранчковской-старшей разбойник не успел — голос главаря по внутренней связи приказал возвращаться. Ладно, спровоцировать слизняка не вышло, но за трусливое поведение головомойку он точно получит. Впрочем, это мелочь, как и ювелирка — не ради колечек и серёжек они сюда явились. Истинная причина налёта находилась сейчас в левой руке Арклана. Пока подельники обчищали каюты, он прошёл к капитану «Олимбиса», после короткого разговора вышел с универсальным ключом-отмычкой и направился к одной из кают первого класса. Через несколько минут оттуда проследовал с вещами на пиратскую яхту средних лет темнокожий господин, причём вожак разбойников любезно нёс его небольшой, но увесистый чемоданчик.

Господин с самого начала полета сказался больным, никуда не выходил, еду ему носили в каюту, так что его исчезновения никто, кроме капитана и прикреплённого стюарда, не заметил. Ну и ещё двух охранников хворого пассажира, которые, являясь профессионалами, поняли, что сопротивляться орде головорезов себе дороже.

Одновременно исчез и молоденький матрос, нанявшийся перед позапрошлым рейсом. Такие у Арклана имелись на очень многих лайнерах, и сегодня один сработал на совесть. Если, конечно, можно говорить о совести применительно к небесному разбою.

Лишь когда беглеца хватились, стало понятно, откуда у захвативших эфирную рубку взялись пистолеты. Досмотра на предмет холодного и огнестрельного оружия, которое полагалось сдавать в сейф, могли избежать разве что телохранители крупнейших воротил бизнеса и политиков уровня не ниже министра, но сейчас среди пассажиров таковых не было. Все прочие, включая пиратов, разместились в каютах без стволов, а матросика, помогавшего таскать в трюм подвезённые за день до старта коробки с продуктами, никто не обыскивал.

Капитан Арклан, как всегда, оказался на высоте, в отличие от неудачливого Дайко, явно взявшегося не за своё дело. По части ловкости рук Лерич был неподражаем. Артистично вытаскивая из чужих карманов кошельки и снимая с рук часы, он за всю жизнь попался лишь два раза. Первый — ещё подростком, когда получил по малолетству год условно, второй — нарвавшись на отошедшего от дел пожилого коллегу. Сверх того, Лерич отлично стрелял, неплохо дрался, пользовался успехом у девушек, но в тонкостях женской натуры всё же не понимал ничего. Поэтому и задание капитана позорно провалил. Ни Малета, ни Аньела не ждали, что возлюбленный их защитит, и потому обливать его презрением не стали. Да и не до того им было.

Бранчковска-младшая тоненько скулила, уткнувшись в диванную подушку. После ухода пиратов у неё началась бурная истерика, с вытьём и катанием по полу, но мать такое уже видела не раз. Вздохнув, она аккуратно вынула из вазы цветы и вылила воду дочери на голову. Сработало.

— Ладно, не плачь! — утешала Малета зарёванное потомство, вытирая его полотенцем. — Дед тебе ещё лучше кулон купит!

— Он… сказал… Я два года занимаюсь, а он… даже не боец, а просто…

— «Просто» у пиратов не бывает. Они все обучены. Ну, хочешь, иди к любому тренеру. Узнай, кто самый лучший, я оплачу…

В дверь деликатно постучали. Малета открыла и облегчённо вздохнула — на пороге стояла Карин.

— Пираты ещё здесь? — дрожащим голосом спросила президентша фонда.

— Кажется, улетели. В коридорах никого. Как вы?

— Ограбили, но в остальном всё в порядке.

Супруга миллиардера прислушалась к всхлипываниям из соседней комнаты и похолодела. Ведь галантный атаман обещал сделать нечто запоминающееся! Неужели… Боги, нет!

— Они не…

— Нет, нет… Только нахамили и ограбили, скоты такие! У дочки кулон забрали, а у меня драгоценности и кольцо обручальное от покойного супруга. Вы-то с девочками в порядке?

— Да, совершенно… Малета, можно отнять у вас пару минут? Дело, в общем-то, пустяковое, но неприятное.

Женщины прошли в маленький холл неподалеку, уселись в кресла. Карин чуть помолчала, а потом сказала, понизив голос:

— Думаю, вашему секретарю пока не стоит появляться в ресторане…

Бани ожидала чего угодно, только не этого. Оценив её шок, собеседница рассказала, что произошло в коридорчике у служебного входа.

— Мне очень не хотелось об этом говорить, но если он придёт, а девчонки что-то ляпнут… Нам ведь не стоит попадать с такой историей в светскую хронику? Тем более, кажется, среди пассажиров есть журналисты…

Услышав, как побагровевшая от возмущения Малета открыла дверь в каюту и сказала: «Еджен, зайди ко мне!» — её новая знакомая мстительно улыбнулась. Характер бани она оценила верно, и не сомневалась: дрянь, посмевшую тронуть Ниту, сейчас растопчут, как поганую вошь. По странному капризу судьбы, ровно в ту же секунду увидели свою смерть пираты. Вдалеке из облаков появился крейсер небесного флота Вендии «Тавалога».