Столица Орлеании город Лютеция

— Ах, если б знать заранее, где пря-а-ачется удача! — Венцелина Лесковац танцевала перед зеркалом и только что не мурчала от удовольствия. В отличие от брошенной женихом героини песенки дела певицы шли замечательно!

Почти что благотворительный по её меркам концерт на яхте «Победа» преподносил уже третий презент подряд! Платиновое кольцо с рубином от князя Караджеровича уютно холодило палец. Участие в убийстве Пхунмилаво остро щекотало нервы. И теперь приглашение от самого — трам-парарам! — нового министра обороны Орлеании адмирала Кастрела!

Узнав о выступлении Венцы перед вояками вероятного противника, орлеанские покорители небес подготовили ответный удар. Министерство обороны Лютеции решило утереть нос вендским варварам — устроить приём ещё пышнее! Как раз и повод подходящий нашёлся, даже целых два: 60-летие самого адмирала и 250-летие победы флота Лиги (состоявшего почти на две трети из орлеанских кораблей) над узурпатором Хинтерланда Рудольфом Оберштауффеном.

В пансионе Штайерман, где выросла певица, на уроках истории она зевала — зачем такие премудрости будущей звезде сцены? — и в ходе подписания контракта опрометчиво спросила: что натворил этот самый Рудольф? После чего, едва не заснув, с тоской слушала рассказ о том, как император Хинтерланда свихнулся на старости лет и сделал своим наследником не старшего сына Фридриха-Карла, известного своим стремлением к прогрессу, а младшего — замшелого реакционера, Рудольфа-Вильгельма. Но Лига мирного неба восстановила справедливость и вместе с прогрессивными хинтерландцами разгромила узурпатора. В качестве же благодарности новый император освободил товары Лиги от таможенных пошлин…

Последнее решение прогрессивного монарха сразу натолкнуло на мысль о повышении собственного гонорара. Первоначально он имел четыре нуля, но Венца так трогательно пожаловалась на скупость минобороны Народного Союза, что их тут же стало пять. Журналисты живо интересовались общей стоимостью банкета, однако пресс-служба министерства цифру так и не озвучила, заверив лишь, что налогоплательщикам торжество не будет стоить ни единого лиарда! Концерт и ужин в лучшем ресторане Лютеции — знаменитом «Бошоне» — оплатят состоятельные патриоты, которым дорога память о славной победе. И торжественный пролёт эскадры над столицей тоже за их счёт! И открытие новой экспозиции в военно-небесном музее!

Тема барышей, которые щедрые благодетели отобьют на военных заказах, в прессе не поднималась. Её обсудили на закрытом праздновании юбилея суара министра в охотничьем домике господина Аваланда, который, разумеется, оказался в числе виднейших спонсоров. Вместе с господином Перфоном, господином Ле Гуа, владельцем крупнейших верфей небесных кораблей Лиги Ровамиэлем Ниархосом и другими столь же достойными продавцами орудий истребления рода человеческого.

Венцелина в ответ на вопросы докучливых светских хроникёров лишь недоумённо хлопала глазами. Какое дело диве, витающей в облаках высокого искусства, до столь низменных подробностей? Мужчины для того и существуют, чтобы оплачивать её красоту и голос, а где брать средства — их дело! Разумеется, не стала она рассказывать и о проблеме с одним из гостей…

Семь лет назад капитан-лейтенант Леопольд Кастрел закрутил бурный роман с начинающей певичкой из открытого вендскими эмигрантами ресторана «Теврос». Её первую любовь — специалиста по угонам богатейских машин из шайки знаменитого Картуша — пристрелили, прочие ухажёры из криминального мира доверия не внушали, а тут такой красавчик!

Его вороным кудрям и карим глазам на мужественном загорелом лице уместней было бы сверкать на киноэкране или в рекламе модного одеколона — но семейные традиции! Папа-адмирал дорос уже до заместителя министра, и военная карьера сына тоже развивалась успешно.

Молодой офицер снял для неё роскошную квартиру, сорил деньгами не считая, а в постели — вообще! Из всех побывавших на ложе её любви Венца решительно ставила адмиральского сына на твёрдое второе место после Арклана. Когда любовник бывал трезв, конечно.

Страсть пылала почти год, однако всему приходит конец. Леопольд оказался не только склонен к регулярным возлияниям и во хмелю весьма буен, но и бешено ревнив. Примешь на концерте от поклонника скромный букетик — и скандал гарантирован!

Расставались долго и темпераментно. Конец наступил внезапно: в один далеко не прекрасный день Венцелина заявила перепившему Леопольду, что она ему не купленная на вечер шлюха! И не собирается раздвигать ноги, когда от кавалера воняет перегаром и его в любой момент может вывернуть на предмет страсти!

Не привыкший к отказам Лео влепил ей пощёчину, Венца вцепилась ногтями ему в рожу и улетела в угол от удара кулаком в глаз. Озверевший любовник тогда едва её не изувечил, но спасла увесистая ваза с очередным букетом. Оглушив ею пьянчугу, певица сумела удрать. Фирменный взгляд «глазки в пол» она приобрела именно тогда, пока рассасывался противный фингал.

Протрезвевший Леопольд пытался помириться, однако был изгнан под угрозой получить по башке очередной вазой. С тех пор на горизонте Венцелины он не появлялся, но сегодня непременно притащится и наверняка нажрётся в хлам — как-никак юбилей папаши. Так что, согласовывая условия выступления, певица потребовала обеспечить охрану своей гримёрки.

Нетрезвые молодые люди бывают так навязчивы! Нет, она не о господах офицерах флота Орлеании — они все истинные рыцари! Но мало ли кто еще окажется в ресторане! В соседнем зале хонорцы какой-то свой праздник отмечают, и говорят… она задержала дыхание и закончила полушёпотом — среди них есть настоящие бандиты!

На этих словах Венцелина потупилась особенно скромно. Многоопытный начальник пресс-службы министерства обороны в контр-адмиральском звании оценил спектакль: любовница самого отмороженного небесного пирата — знаменитого Арклана и бывшая маруха подельника Картуша с ужасом лепечет о бандитах! Да она их на ужин под соусом кушает! И всё же прелестная крокодилица права: от перепившегося кретина никто не застрахован, а уж среди хонорцев таких много. У них каждый третий — благородный бан[29] с родословной едва ли не со времён Второго пришествия!

Контр-адмирал тонко улыбнулся и поведал о своём старинном приятеле. Выйдя в отставку, тот возглавил компанию, занимающуюся охраной важных персон и выполнением их деликатных поручений. Пусть очаровательная суарина Лесковац не беспокоится — двое надёжных ребят сберегут её покой от любых наглецов!

Капитан II ранга Леопольд Кастрел заранее знал, кто будет услаждать слух гостей на папашином приёме. Первоначально он отнёсся к встрече с бывшей подружкой с полнейшим равнодушием: что прошло — то прошло. Однако не зря говорят, что у истоков мирового зла стоят коварные альрамеи. Которые не только в древние времена Экзепру на голову жернов скинули, но и до сих пор честных людей на всякие пакости подстрекают!

Лео явился в «Бошон» сильно раньше открытия Большого Бордового зала, где предполагалось торжество, и, подходя к дверям, встретил добрых приятелей: бывшего соратника по Джамхире капитан-лейтенанта Мерикура и сына начальника флотской службы тыла, капитана III ранга Сакрепулоса. Один из дядюшек молодого альрамея достиг звания профессора истории университета Лютеции, а второй — декана университетского факультета биологии. От них племянник и нахватался разнообразных, хотя и поверхностных познаний, которыми любил щеголять в офицерской компании.

Для торопливых гостей в холле Большого Бордового зала стоял скромный, по меркам «Бошона», фуршетный столик, к которому приятели и направились слегка выпить и закусить. Правда, у Лео «слегка» не получилось, и он вливал в себя бокал за бокалом.

Обстановка, особенно бронзовые статуи полуобнажённых девушек, поддерживавших светильники на фоне стен, покрытых шёлковыми обоями (разумеется, бордовыми!) и панелями из красного дерева, предполагала беседу о прекрасном. Иначе говоря, о бабах.

— Учёные установили: если женщина с мужиком спала и удовлетворена, она никогда уже не сможет ему отказать! — вдохновенно вещал профессорский дважды племянник, для убедительности размахивая огрызком тарталетки с чёрной икрой. — Тут всё дело в запахе. Есть такие вещества, феромонами называются, и её мозг их помнит!

— То есть нюхнула тебя — и уже хочет? — заинтересовался Мерикур. Перед глазами каплея встала предпоследняя любовница Кастрела, которую он обхаживал после отставки у старшего друга. — И усилить запах можно? Например, с помощью какой-то микстурки или одеколона?

— Если ты не импотент — да! — решительно подтвердил Сакрепулос. — А одеколон непременно скоро придумают!

Теория нуждалась в проверке, и Лео решил её не откладывать, о чём и сообщил приятелю. «Бошон» он посещал не раз, расположение артистических уборных знал и направился искать нужную, источая феромоны вперемешку с винными парами.

Охранники, которых нанял начальник пресс-службы, были истинными профессионалами. Они всерьёз готовились отбить нашествие пьяных поклонников любого возраста, пола и воинского звания — но… но не до начала же праздника, в самом деле! Вот так у двери никого и не оказалось: один страж вышел на балкончик покурить, второй отлучился в уборную, и перед полуодетой певицей предстал благоухающий и наглый призрак прошлого.

— Ты?! — возопила она, вскакивая. — Зачем явился?!!

Кажется, феромоны не действовали. Может, подойти поближе?

— Я хочу тебя, моя чёрная кошка!

Капитан потянулся к Венцелине, но та уклонилась и судорожно завертела головой в поисках подходящего оружия. Вазы нет, два настенных зеркала — слишком большие, зато третье, на столе среди кисточек, баночек и тюбиков — самое то. Схватила. Стало ясно — врежет! Кастрел заколебался, а через мгновение в зеркальце отразились два здоровяка в серых костюмах.

— Иди на хрен суселячий! — заорала взбешенная Венца. — Мальчики, уберите пьяную скотину!

Перед тем как вылететь из гримёрки, Лео услышал ещё три адреса, которые ему следует незамедлительно посетить. Все они оказались куда менее комфортабельными, чем пространство между задних лап сусела полевого — упитанного грызуна, который, по словам всезнающего Сакрепулоса, отъевшись, мог весить 10–12 килограммов и, в свою очередь, с удовольствием пожирался хищным зверьём.

Фернанд Кастрел бросил внимательный взгляд на собравшееся семейство. Его рослая — на полголовы выше министра — супруга, суара Флоренс, энергично втолковывала что-то насчёт кормления младенцев красивой госпоже Ле Гуа. Та недавно родила и смиренно внимала наставлениям, хотя у самой уже третье пополнение. Жена Аваланда слушает их со снисходительной улыбкой — у неё уже четверо внуков, хотя сама стройна, словно девушка — оно и понятно, бывшая балетная прима.

Старший и младший сыновья самого флотоводца — оба копии невысокого упитанного отца — обсуждали с высоким массивным судостроителем Ниархосом параметры новейшего линкора. Больше всего беспокоил средний, но он пока держался. Физиономия, правда, цвета варёного рака — так неудивительно: в зале душновато.

Адмирал успокоился, и зря. Употребив по ходу торжественной части бутылку виньяка поверх красного сухого, Лео оставался в норме, но даже у самого стойкого выпивохи есть предел. Когда начался концерт, капитан пересёк невидимую черту — залпом выхлестал три больших бокала ледяного игристого. После чего совершенно забыл про феромоны, но не про то, куда его послала эта паршивая пиратская подстилка.

Теперь она ещё и подлила масла в огонь, выдав по требованию какого-то барана с дальнего конца стола своё знаменитое «Одиночество».

Толпа магазинов, афиш, машин и огней,

Каждый из нас, как песчинка в пустыне, теряется в ней.

Проспекты — каньоны наоборот, чем выше в них,

тем темней,

И плоское небо приколото к крышам где-то на самом дне…

Посреди темноты, кроме тебя, тысячи разных существ,

Люди под полом и за стеной в каждом нашем дому.

Даже в квартире всей кожей спины ты чувствуешь —

кто-то здесь есть,

И только в этой безликой толпе можно побыть одному…

В большом городе, с диким сердцем, уходишь ты прочь!

В чужом городе, с пустым сердцем, бродишь всю ночь!

Казалось, от аплодисментов рухнет потолок. Нежный голос со сцены пробирал до озноба и доходил до сердца. Чёрные же глаза смотрели в зал так, что каждый — от престарелого отставного вояки до юного адьютанта, впервые попавшего в столь высокое общество, — был уверен: Венцелина поёт именно для него! Только не для Кастрела! Лепольд заскрежетал зубами. Именно «Одиночество» пела она в тот вечер, завершившийся ударом вазы по голове. Пела и смотрела мимо него, в пустоту. Теперь им владело лишь одно желание — как угодно, где угодно, но засадить шалаве до самых гланд. И, кажется, сейчас засадит. Дрянь не ушла за кулисы, а спустилась в зал, махнув подолом золотистого платья, и пошла, провожаемая горячими аплодисментами. Значит, сейчас выйдет и окажется без своих мордоворотов…

Да куда же ты делась?! Проскочив через холл, Леопольд оказался в коридоре — никого! Налитые кровью глаза упёрлись в дверь туалета с женской фигуркой — там!

Яростно пнув дверь, так, что та ударилась в стену, капитан ворвался внутрь. Венцелины не было. Обманула, тварь! Пьяная злоба ударила в голову, естество требовало выхода. В стороне, возле умывальника, прихорашивалась какая-то тощая и белобрысая в бело-красном. Хонорская шлюха! Все хонорки — шлюхи! Ладно, сперва её, а ту — потом!

Не размениваясь на слова, Лео вцепился в тонкую шею и нагнул вперед, лицом прямо в умывальник, задирая другой рукой подол. Его жертва придушенно пискнула, упиралась руками и пыталась брыкаться.

— Не дергайся… — прохрипел Кастрел, — хуже будет!

— Помогите! — зашептала девушка. Наверное, ей казалось, что она кричит.

— Ути-пути, заинька беленькая. Кто ж тебе тут, в сортире, поможет?!

Капитан ошибся. Очень сильно ошибся. Преподаватель тактики в училище, которое он заканчивал, сейчас поставил бы жирную двойку курсанту, который атаковал без разведки и не отследил обстановку в тылу. Дверь одной из кабинок открылась, оттуда появилась изящная ножка, и носок туфельки с исключительной точностью влетел в промежность. Незадачливый насильник обиженно квакнул и согнулся в три погибели на полу, прижимая ладонями отбитое хозяйство. Венца всё-таки оказалась здесь.

— Погань какая! — возмутилась владелица туфельки и от души добавила по тому же месту. На сей раз пострадали и пальцы. Леопольд истошно взвыл. — Конечно, больно! А чего ж ты ждал?!

Затем спасительница обернулась к готовой упасть в обморок девчонке, встряхнула ее и гаркнула в лицо:

— Что встала? Ну-ка, врежь ему!

Услышав знакомые с детства грозные материнские интонации, девушка старательно пнула лежащего в лицо. Из разбитого носа хлынула кровь, отчего ей неожиданно полегчало. Победительницы вышли в коридор и столкнулись с официантом.

— Кто кричал?

— Ничего, всё в порядке! — торжествующе ответила Венцелина и поволокла спасённую прочь, шипя на ухо: — Идём быстрее! Сейчас его обнаружат, и начнётся потеха!

За поворотом коридора она впервые вгляделась в хонорку, которую запоздало начало трясти. Совсем малявка — от силы лет пятнадцать, и платье порвано. Отпускать её в таком состоянии нельзя — хонорцы народ склочный, вызовут полицию, припрутся репортёры… Лео, конечно, скотина, но такой скандал в планы Венцелины не входил.

Её реальный гонорар с пятью нулями, во избежание объяснений с налоговиками, сильно отличался от указанного в контракте, остальное определялось устным договором. А если суару министру придётся броситься на спасение сынулика, ему запросто может оказаться не до неё. Пьяная драка — дело, в общем-то, житейское, но попытка изнасилования школьницы — совсем другое. Так может… Отличная идея, но действовать надо быстро!

Девчонка всхлипнула:

— Платье! Как же я теперь…

Вот и повод затащить малолетку к себе. Там разъясним, что шум ей поднимать не стоит. И мамашке с папашкой говорить тоже не надо! Тем более, паскудник даже начать не успел, не то что кончить.

— Пойдём, — сказала Венца. — Жика зашьёт, она рукастая.

В артистической прибавилось народу и обстановки. На журнальном столике посередине комнаты воцарился огромный термос, к нему пристроились маленькая кофемолка и сахарница. Пожилая женщина лила из краника кипяток, заваривая кофе в чашку. Глянула неодобрительно, достала ещё одну.

— Жика, можешь починить? — спросила певица, указывая на порванное платье.

— Сымай! — коротко бросила та, запирая дверь. — Чего случилось?

— Щас расскажу.

Венцелина достала из стоящего в углу саквояжа фляжку и две стопки и подмигнула нежданной гостье.

— Давай хряпнем, волнение снимем. Полезно, а то ты в зелень отдаёшь…

— Что это? — проблеяла та сквозь слёзы. — Водка?

— Обижаешь! Чистейшая самогонка, на травах. Ни похмелья, ни голова не заболит. Будем!

Самогон приятно обжёг рот, прокатился по пищеводу, согревая все его повороты и закоулки, а под конец горячим шариком уютно устроился в желудке, грея уже всё тело. И стало… хорошо стало! Светло и спокойно. Даже мерзавец в туалете теперь казался смешным и жалким — ишь как корчился, когда они ему врезали!

— Всё сумеем, всё преодолеем, — мурлыкала Венца. — В мире нет дверей, что заперты для нас!

Девушки наконец рассмотрели друг друга. Почти одного роста, они выглядели совершенными антиподами. Хонорка — тоненькая, златоголовая, коснись — и зазвенит. Фигура собутыльницы напоминала песочные часы, а спускавшийся едва ли не до талии чёрный водопад волос отдавал синевой.

— Как в сказке — утро и вечер, — заметила Жика, подняв голову от шитья. — Так кто обидел-то?

— Да козёл какой-то пьяный напал. Представь — в женском толчке!

Стаканчик снова наполнился.

— Меня Венцелина кличут. Можно Венца. А тебя как?

— Аньела… Аньела Бранчковска.

Бранчковска? Венца не смогла вспомнить, где слышала фамилию, но раз приглашены в «Бошон» — значит, богатые и в бутылку полезут. Погладила страдалицу по голове.

— Ладно, не трясись, никто не узнает.

— А я хочу, чтоб узнали! — Теперь юную банну кинуло в истерику. — Чтобы его в тюрьму посадили! Он же… меня…

— Успел чего? — встряла служанка.

— Нет, — засмеялась Венца, — я там кстати оказалась. А он так удобно стоял… Задом и ляжки раздвинув…

Аньелка не удержалась и прыснула в кулачок. Она не заметила, что за её спиной разыгрывается целая пантомима. Вставшая сзади Венца, указав на хонорку пальцем, беззвучно хлопнула ладонью по губам и провела ладонью по горлу.

— Ты его знаешь? — деловито спросила Жика, никак не реагируя на жесты хозяйки и не переставая орудовать иголкой.

Слегка захмелевшая дева задумалась.

— Нет, впервые видела. Военный какой-то. Наверное, из соседнего зала, там у них праздник. Мама на него в суд подаст, у нас адвокат хороший, и в газеты…

— Газеты… — проворчала швея. — Не о том ты думаешь, девочка. Тебя-то как эти газеты преподнесут? Офицер явно не из простых, тут только большие чины веселятся. Заплатят журналюгам, да те и настрочат, что ты его сама соблазняла…

— Я не соблазняла! — взвилась Аньела. — Венца всё видела!

— Да кто она, Венца? Певичка, да ещё вендка — как и ты, чужачка тут! Против орлеанского флота вы обе — тьфу! Плюнуть и растереть! Посадить ты его не посадишь, разве что грязью измажешь, только у офицеров штаны без застежек, им кобеляж в заслугу. А тебя в той грязи вываляют от макушки до пяток. Ты девушка чистая, невинная, о репутации думать должна!

— Что же мне делать? — Аньелка совсем сникла, синие глаза налились слезами.

— Молчать! — припечатала Жика. — Честь он твою не нарушил, значит, и не было ничего. И родителям ни слова! Вот, держи свою одёжку, готово, как новенькая!

Она заглянула в пустую стопку.

— За Отца пили, за Мать пили… а Экзепра забыли?

И разлила по третьей, теперь уже всем троим. Венца глянула на золотые часики.

— Сейчас глотну кофе, и переодеваться пора, выход скоро.

В голове у хонорки щёлкнуло: это же гримёрная для артистов! А перед ней сидит…

— Так ты Венцелина Лесковац! А я сразу не сообразила…

Певица присела к столу с зеркалом, оглядела парфюмерию…

— Ты что бледная-то такая? Неужто ещё не опомнилась? Давай-ка я тебя накрашу!

— Ты что?! Мне мама такое устроит!

— Да я незаметно! Никто и не поймёт. Тональничка положим, румян самую малость, глазки оттеним… Девушке надо летать райской птичкой, а не бледной молью!

Через несколько минут Аньела с изумлением смотрела на себя в зеркало, не узнавая собственного лица. Кожа словно налилась изнутри светом, глаза засияли, на щеках обозначился невесомый румянец…

— Венца, ты волшебница!

— Да вот ещё! Беги восхищать парней, мне одеваться пора. И удар по яйцам отработай! Полезная вещь, пригодится…

Глава семейства Кастрелов багровел и бледнел попеременно. Зная о прошлом романе сына, он не особо удивился, что того нашли в женском туалете с расквашенным носом и отбитым хозяйством, но всё остальное… Министр только теперь понял, какая задница просвистела у него над головой.

— Когда он первый раз сунулся, парни аккуратно выкинули, так они профи! — со вздохом сообщила красавица и стыдливо потупила очи, как умела только она. — А я… Как сумела… Представляете, если бы ему удалось? Девочке на вид лет тринадцать всего и, кажется, не из простой семьи…

На самом деле шестнадцатый пошёл, но так глубже проймёт! Пусть осознает: вылези всё наружу — можно и поста лишиться, если враги подсуетятся. А уж какое пятно на репутации семьи!

— Как вас отблагодарить? — спросил он, пододвигая чековую книжку.

Певица накрыла его руку тёплой ладошкой и грустно покачала головой.

— Я… не за деньги! Орлеанские офицеры так относятся ко мне… Не хотелось, чтобы на флот легло такое пятно. Вы же понимаете, газетчики… у них нет ничего святого…

Адмирал понял. Дураков на этом посту не держали. Он встал, наклонился и запечатлел на прелестной ручке долгий поцелуй.

— Благодарю вас от имени республики и флота. Если вам что-либо потребуется, можете на меня рассчитывать в любое время дня и ночи!

Венца медленно спускалась по лестнице — жаль, каблуки высокие, поскакала бы на одной ножке, как в детстве! Деньги, от которых она отказалась сейчас, отобьются сторицей. Пузанчик в эполетах ей ещё не один такой концерт устроит и дружкам из правительства порекомендует. Если же случится чего действительно серьёзное — пути пиратской королевы темны, — поддержка столь влиятельного человека может оказаться бесценной.

Проводив гостью, Кастрел погрузился в глубокое раздумье о своих наследниках. Старший и младший сыновья — нормальные офицеры. Да вот беда, внешне в коротенького пухлого отца пошли, и к тому же появились без желания матери. Первый родился, когда по молодости залетели, а с третьим вообще глупейшая история вышла. Флоренс хотела дочку, ну и подруги порекомендовали какого-то доктора с чудо-микстурами. Мол, попринимаешь до и после зачатия: одну — пацан, другую — девчонка.

Поверила, заплатила прохвосту пять тысяч лиардов, и, конечно, без толку! Волшебные препараты оказались подкрашенным сиропчиком. Шарлатана потом посадили, но любви к младенцу у матери от того не прибавилось. Зато средний рождён по плану — вместо не приглянувшегося старшего. Получился в её длинноногую родню, красавчик, с детства в любимчиках ходил. Облизывала его, как кошка котёнка… дооблизывалась!

Сегодня всё обошлось, но ведь наступят и следующие вечера. Значит, надо что-то делать, и чем быстрее, тем лучше! А что, если… Адмирал решительно мотнул головой и набрал номер своего старого друга Аваланда.