Небо над республикой Орлеания
Не слишком новый, но огромный и могучий линкор «Любомир Бортич» назвали в честь второго вождя Народного Союза. У летунов есть суеверие, что корабли повторяют жизненный путь тех, чьим именем они названы. Относительно кораблей серии, в которую входил «Бортич», оно сбылось наполовину. Молодые годы создатели Союза провели на баррикадах, в тюрьмах и партизанских лагерях, а именные линкоры повторяли их судьбы исключительно во второй, спокойной половине жизни — даже по врагу не постреляли ни разу.
Жизнь старейшины Народного Веча и председателя Центрального Комитета Народно-революционной партии товарища Бортича тоже текла тихо и размеренно — все отпущенные ему бури пришлись на юность. Мальчишка из сожжённой карателями деревни прибился к партизанскому отряду Кордича не с пустыми руками, а с карабином, который добыл, воткнув заточенный гвоздь в горло спящему хинтерландскому солдату. Отличился в боях, стал адъютантом командира, после его прихода к власти — личным секретарём и затем преемником.
За долгие десятилетия мудрого правления второго вождя в стране не случилось ничего примечательного — как и за время службы корабля. Зато мощь бронированного гиганта, ощетинившегося дюжиной восьмивершковых[28] стволов главного калибра, впечатляла — как и могущество руководимой Бортичем державы.
Внутреннее устройство корабля смотрелось столь же внушительно. Даже пышноусый старейшина Бортич добродушно взирал со стены кают-кампании, изображенный в человеческий рост, в резной раме из красного дерева. Сама кают-компания на сотню с лишним офицеров состояла из белоснежной столовой, напоминающей зал дорогого ресторана, и выдержанной в светло-коричневых тонах гостиной, в которой имелся даже рояль. На нём как раз и доигрывал флотский марш представительный капитан II ранга.
Отзвучали последние аккорды, слушатели захлопали, музыкант поднялся и, словно бывалый тапёр, отвесил иронический поклон.
— Знали бы вы, как мучили меня нанятые матушкой педагоги! Уверяю, самый свирепый боцман по сравнению с ними — кроткий ангел!
— Мама была права! Хорошо иметь вторую профессию! — Помощник старшего артиллериста, капитан III ранга Велемир Доневич оценил исполнение. — Поскольку отношения между Союзом и Лигой в последние годы изрядно потеплели, ходят слухи о грядущих сокращениях флота. Вы в крайнем случае сможете на сцене заработать, а мне куда?
Кап-два понимающе улыбнулся и почесал искусно прикрытый аккуратной бородкой второй подбородок.
— Если кого и станут сокращать, то нас с вами — последними…
Наверное, так и есть. Вице-адмирал Доневич протекции не признавал, но кадровики из-за одной фамилии вычеркнут его отпрыска из списка кандидатов на увольнение. Тем более, служит он исправно, без нареканий. А уж звезда кино Народного Союза и возлюбленная нескольких министров Десана Джикес за любимое дитятко вцепится, как разъярённая медведица!
— Тем не менее меня пока не повышают в звании, а вас понизили в должности.
— Не считаю это понижением, — пренебрежительно махнул рукой Джикес. — Лучше отвечать за содержимое трюмов и финансы здесь, чем за всё на «Тавалоге»! Удивляюсь, как она ещё ползает!
— У меня знакомый как раз… проходил практику на крейсере из этой серии, — Доневич-младший вовремя спохватился, решив, что рассказывать о дружбе с преемником собеседника не стоит. — Только «Винджувац» уже десять лет, как списали.
— Да все они на слом пошли, кроме «Тавалоги»! И ей давно пора! А экипаж?! Командир — замшелый старый пень! Остальные — сплошь озлобленные неудачники, которым ничего в жизни не светит! Заставить их шевелиться — подвиг, достойный былинного воителя. Мне иногда снится, что я по-прежнему на чёртовой развалине, так каждый раз в холодном поту просыпаюсь!
Народный Союз, республика Неврида, база Небесного флота в окрестностях столицы Невриды города Самватара
Резкий запах нагретого экзеприя и растворённая в воздухе антрацитовая пыль делали духоту машинного отделения особенно липкой и отвратной. Старший помощник командира крейсера «Тавалога» Воислав Гверо истекал потом, чихал, слушал забористый мат своего стармеха и мысленно присоединялся. Командование, словно специально для него, припасло последний во всём флоте угольный корабль, который ещё и разваливался на ходу.
Хрен вам всем в глотку! Он всё равно прославит старую развалину! Прадед Велемира и создатель флота Союза выиграл свой первый бой, командуя наспех перевооружённым транспортом, а тут какой-никакой крейсер! Суровое лицо основателя небесной династии Доневичей, под портретом которого Войко играл в детстве, словно встало перед глазами… Ладно чего тут у нас с машинами?
Заглушённый котёл № 15 испускал последние струи раскалённого пара. Котлы № 3 и 8 пришлось остановить раньше, везде одно и то же — часть водогрейных трубок вылетела. Одни неплотно стояли в зажимах, у других сами зажимы оказались бракованными — на малом ходу держались, но когда корабль давал полный ход…
Коварные трубки вылетали не сразу, чем и воспользовался прежний старпом. Мамкин сынок и бездельник Джикес принял крейсер из ремонта, сделал над заводом несколько кругов, подписал акт, что всё в порядке, и… ушёл на повышение! Оставив расхлёбывать кашу новому старпому, который с момента назначения исполнял обязанности командира, — пожилой кавторанг всё ещё залечивал застарелую язву желудка.
Отличное начало службы на новом месте! Хорошо, хоть котлы полетели не во время маневров, а накануне артиллерийских стрельб — там полный ход не нужен. И не погиб никто — лишь двоих ошпарило, когда восьмой котёл рванул. Что ж… значит, будем приводить в порядок то, что есть.
— Это всё? — спокойно спросил Воислав, когда подчинённый иссяк.
— Если бы… — обречённость в басе здоровенного пузатого капитан-лейтенанта Звенимира Трембича дополнилась горьким злорадством. — По ходу движения выяснилось, что шпильки крепления правой машины к корпусу бракованные и, по крайней мере, три из них сломались. Пока вибрации некритические, и до конца стрельб мы дотянем. Но после возвращения машину придётся переустанавливать и проверять, как на ней сказалась тряска. Про лопасть левого винта вы сами знаете…
Он и вправду знал: вместо того чтобы заменить треснутую лопасть, ремонтники кое-как заварили трещину и заполировали её так, что снаружи было почти не видно. Джикес и не увидел, зато стармех, которого он не взял на подписание акта, разглядел и поставил в известность нового старшего помощника. Уклониться от стрельб не получится — по бумагам все в порядке, остается надеяться, что сварка выдержит… Ладно, боги не выдадут, клопы не съедят! Займёмся артиллерией.
Её осмотр Воислав решил начать с заднего каземата правого борта, которым командовал самый молодой из артиллерийских мичманов. Предчувствия не обманули: колодец с транспортёром, по которому подают снаряды из трюма с боеприпасами, — нараспашку!
— Почему заслонка перегрузочного отделения открыта?!
Дежурные молчали. С особенностью старпома появляться именно в местах нарушения всяких безобразий на «Тавалоге» ещё не свыклись.
— Вас что, не учили? Рванёт в снарядном погребе, огонь сюда доберётся, и от расчёта одни головёшки останутся! Закрыть немедленно! Каждому по два наряда вне очереди, и то потому, что я сегодня добрый. Вопросы есть?
— Никак нет! — хором рявкнули проштрафившиеся. — Но, когда начальство покинуло каземат, старший недовольно проворчал: — Чего там рванёт, мы же не воевать летим…
И вновь увидел перед собой капитана III ранга Гверо, отличавшегося ещё и острым слухом.
— Вы грамотный?
— Так точно… — пробубнил обалдевший артиллерист.
— Не слышу ответа!
— Так точно!!! — гаркнул тот так, что воздух дрогнул.
— Тогда посмотрите в артиллерийском наставлении, что такое «самопроизвольный подрыв боеприпаса». Это во-первых. Во-вторых, если вы не приучитесь держать заслонку закрытой в мирное время, вы обязательно оставите её открытой и в бою. В-третьих, когда командир спрашивает: «Вопросы есть?», и они действительно имеются, их следует задавать, а не бурчать под нос, думая, что я не слышу. Ещё два наряда персонально вам…
— И командиру батареи — выговор, — продолжил Воислав, когда дверь каземата захлопнулась, отсекая их от подчинённых. — Что молчишь? Не успел добежать и лично всё проверить?
Старший артиллерист, капитан-лейтенант Веселин Гробич именно что не успел добежать. С двухдневной политической подготовки, будь она неладна, он вернулся перед самым взлётом. Отстоял ночную вахту и первую половину дня отсыпался, а потом старпом разбудил его и потащил с собой, не дав подготовиться. Возможно, у других орудий всё в порядке — но везение в жизни Гробича полностью соответствует фамилии, это Войко помнил ещё с училища, когда его на четвёртом курсе поставили командовать взводом первогодков.
Какой растяпа во время марш-броска провалился в единственную на пути барсучью нору? Под чьим весом лопнул помнивший уже много поколений курсантов гимнастический канат? Кто, заряжая орудие, сумел так сломать палец на левой руке, что он навсегда остался кривым?
Тем не менее дело знает — прочая артиллерия в относительном порядке. Открытые заслонки обнаружились ещё в кормовой башне, но по уважительной причине. Где-то заело, и корабельные ремонтники клянутся к утру исправить. Проверка заряжания на скорость прошла успешно — в норму уложились все, даже раздолбаи правого заднего каземата. Значит, есть шанс не ударить в грязь лицом на грядущих стрельбах.
— Стало быть, так, Гроб, — сурово подытожил Воислав. — С сегодняшнего дня проверять начну внезапно и подло, днём и ночью. И от тебя жду того же: песка и скипидара для клизм заказывай любое количество, все наряды подпишу. Ясно излагаю?
— Так точно, товарищ капитан III ранга! — вытянулся во весь свой не слишком могучий рост подчинённый, безуспешно притворяясь придурковатым матросом-первогодком. И уже нормальным тоном заверил: — Всё будет сделано!
— Надеюсь… И что творится с носовой башней? При повороте скрежещет так, будто под ней дюжину котов давят.
— Подшипники с вмятинами, скорее всего. Военпред, гнида, с заводскими скорешился и все акты подписал без нас с Бегемотом, один Хорёк к ним ездил. А потом Дедушку поймал перед отправкой в больничку, и тот, не ожидая подляны, подмахнул — подпись старпома стоит, значит, всё в порядке. Он-то не знал, что Хорёк уходит, а тот уже одной ногой на новом месте, и какой ему интерес скандалить?
— Почему Хорёк?
Полученная от товарищей кличка много говорит о человеке. Самого Гверо ещё с училища прозвали Дятлом — увидев непорядок, он долбил, не переставая, пока не добивался своего. За что стармеха нарекли Бегемотом, тоже ясно — достаточно один раз увидеть. Дедушка — командир, ему год с хвостиком до отставки. А чем прославился Джикес?
— Вонюч и пакостен. Нагадил и бумажкой прикрылся, не в первый раз.
— Ладно… Послезавтра стрельбы. Приборы управления огнём вроде в порядке, но им сто лет в обед. Опозоримся ведь…
— Перед ремонтом я составил очередной рапорт насчёт замены, без толку, — уныло махнул рукой Гробич. — Но выход есть. Пойдём ко мне…
Офицеры втиснулись в крохотную каюту, где еле помещались откидная кровать, привинченные к полу стол со стулом и тумбочка (шкаф для одежды был встроен в переборку). Бормоча «да где же ты, зараза!», каплей покопался в ящике стола. Извлёк оттуда листок, покрытый кривыми, как его палец, рукописными каракулями.
— Порядок учебных стрельб обычный. Буксиры тащат на двух канатах длиной с версту дирижабли, загримированные фанерой под корабли вероятного противника. Канат поддёрживают малые дирижабли — иначе порвётся под собственной тяжестью. Чтобы нам жизнь мёдом не казалась, буксиры по заранее утверждённому плану меняют скорость и направление движения. Например, передний буксир может остановить машины, а задний, наоборот, их включить и потащить мишень на себя. Согласно условиям учений, участникам изменения неизвестны…
— Решил вспомнить детство золотое и заставить меня слушать лекцию? — раздражённо осведомился Гверо.
— Ни в коем случае! Всего лишь хочу похвастаться. У меня есть схема движения мишеней. Джикес достал её, желая блеснуть победой на стрельбах перед новым назначением, однако сдристнул отсюда раньше. Как и подобает поганому хорьку, схему он утащил с собой, но я её видел и срисовал по памяти.
— Предлагаешь сжульничать?
— Ты почему тут? — вопросом на вопрос ответил Гробич. — Мы все штрафники на этой древней лоханке. Я — из-за невезения, знаешь моё счастье. Бегемот — из-за характера: дал за дело в рожу одному засранцу. Дедушка современные корабли не тянет, ему бы дослужить как-нибудь. Теперь и тебя, как дятла на гнилой пень, посадили, чтобы начальство не раздражал. Так что сие есть не жульничество, а военная хитрость. От которой, кстати, скоро пострадаю я сам…
— С чего бы?
— Думаешь, я не помню, кто гонял наш взвод, пока тот не вошёл в тройку лучших? — Любой альрамейский священник заплатил бы золотом, чтобы читать проповеди в Дни Изгнания с такой скорбью. — Когда мы победим на завтрашних стрельбах, этот изверг из нас душу вынет, если мы потом хотя бы раз покажем результат хуже. И не успокоится, пока «Тавалога» не окажется чемпионом флота без всяких подсказок. Даже если от меня и моих ребят кожа да кости останутся. Утешает, что Бегемоту с его чумазой братвой тоже придётся плохо. Как, впрочем, и всей команде…
— Вижу, подхалимничать за время службы ты научился! — снисходительно одобрил строгий начальник. — Насчёт хитрости… пожалуй, я подумаю. А Джикес в чём перед начальством провинился?
— Он-то как раз ни в чём. Требовалось в послужной список занести должность старпома, а квалификация не позволяла. Вот и нашли корабль, который не жалко.
— И где он теперь?
— На «Любомире Бортиче», вторым помощником.
Гверо присвистнул. И не только потому, что предшественник теперь служит вместе с Велько. Линкоры, названные именами вождей и основателей Народного Союза, — сильнейшие во флоте. Превзойти их должны корабли, поименованные в честь четырёх братских республик, но из них лишь первые два недавно заложены…
— Неплохо прыгнул! Небось, ещё и с повышением в звании?
— А как же! Он сейчас кап-два, и это только начало! — Веселин присвистнул с завистливым восхищением, глаза загорелись — каплей любил посплетничать. — У его маман та-акие связи на самом верху… Знаешь, почему Хорёк на стрельбы не остался? Потому что «Бортич» отправился в Орлеанию, где мамочка для сыночка припасла место военного атташе. После того как жена товарища Грдамича, прекрасная Ирида, вообразила, что умеет играть, Десана уже не главная киноприма, но может ещё очень много! Говорят, в посольстве уже и смотрины запланированы.
— Атташе, говоришь? И смотрины? Очень кстати…
— Не понял… — Гробич вопросительно взглянул на Войко. Тот усмехался, причём чрезвычайно пакостно. Ещё с курсантских времён артиллерист помнил: так Дятел скалится, когда ему приходит в голову какая-то особенная каверза.
Столица Орлеании город Лютеция
На праздничный банкет в честь 250-летия победы флота Лиги над хинтерландским узурпатором Рудольфом Оберштауффеном от команды «Любомира Бортича» были приглашены капитан, старший политвоспитатель и, конечно, будущий атташе капитан II ранга Джикес. Прочие офицеры, кроме вахтенных, могли быть свободны до завтрашнего утра, и Велемир отправился выполнять отцовское поручение. Его путь лежал на улицу Солей, которую, как и соседние, назвать улицами не поворачивался язык.
Уютные особнячки в старинном стиле размещались посреди парка в никому не ведомом порядке: № 5 по одной аллее мог следовать за № 8 по совсем другой и располагаться напротив № 14 уже по третьей. Иногда ноги тормозились сами по себе — уж больно причудливо смотрелись виллы местных жителей. Вот этот похож на старинный замок с башенками, тот словно гигантский термитник, а тут обитает поклонник модерна: ни одной прямой линии, сплошные волны и закругления… А что за табличка у дома напротив? Ого! У одного из предков нынешнего владельца два с лишним столетия назад гостил сам основатель Лиги мирного неба протектор Кромвьёрт!
Блуждать среди рощиц вековых лип и каштанов можно было вечно, но Велемиру повезло. Услышав, к кому он идёт, остроносая старушка в старомодной шляпке, с таксой, похожей на крысу-переростка, мигом довела до нужного адреса. И резво ускакала рассказывать прочим древним сплетницам, что к вендскому князю пришёл военный в чужой форме, наверняка шпион…
Визиты необычных гостей тут, похоже, и вправду случались. Мрачный тип, встретивший Велько у ворот солидного, но без особых изысков дома, сильно смахивал на отставного десантника или спецназовца. И второй, чуть более приветливый, который провёл в приёмную, — тоже. Неужели хозяин, даже в столь богатом и спокойном районе, чего-то опасается? А ведь господин Караджерович, по словам отца и Нишича, — милейший дедушка. Хотя редактор «Рассвета», рассказывая о князе, улыбался очень многозначительно… Да вот и он сам!
— Капитан Доневич? Впрочем, зачем я спрашиваю — по лицу видно.
— Так точно! — Чёрт его знает, как вести себя со старыми князьями, но, поскольку пришёл в форме, лучше отвечать по-военному, однако без отдания чести. — Отец шлёт вам наилучшие пожелания и просил передать небольшой подарок — фотоальбом в честь приёма на Тевросе. И ещё письмо от редактора газеты «Рассвет». Мне также поручено ответить на вопросы по письму, если они возникнут, и передать ответ, если таковой будет.
— О, передо мной дипломатический курьер с чрезвычайными полномочиями, — улыбнулся князь. — Тогда пройдёмте в кабинет!
Пока внучатый племянник последнего императора читал письмо, Велемир наслаждался старым вином, которое разлил слуга, чуть более приветливый, чем внешний страж, но столь же внушительный. И любовался обстановкой. Внутреннему убранству тут уделено куда больше внимания, чем наружному. Стены обшиты деревянными панелями. Огромная и в то же время изящная люстра под высоченным потолком. Не менее впечатляющий, облицованный розовато-бурым мрамором, камин, у которого так уютно зимой. Книжные шкафы в два яруса с опоясывающим их балкончиком, на него ведёт лесенка с резными перилами…
Почему-то очень захотелось жить в похожем доме, потягивая столь же превосходный напиток у потрескивающего камина. Интересно, сможет ли отец, выйдя в отставку, позволить себе столь комфортное обиталище? Насколько известно Велемиру, отец не ворует, так что вряд ли…
Впрочем, долго мечтать не пришлось. Владелец особняка отложил письмо и внимательно посмотрел на гостя.
— Раз вы уполномочены ответить на мои вопросы, значит, знаете, о чём тут написано?
— В общх чертах. Письмо не читал, но представление имею. И в курсе, что Радое писал не только от своего имени.
— Он сообщает, что представляет группу влиятельных людей, озабоченных положением в стране. Прежде всего, их смущает безоглядное доверие, с которым старейшина Грдамич встречает инициативы партнёров из Лиги — от массового сокращения вооружённых сил до расширения экспорта тогтарейского экзеприя взамен на одежду, автомобили и бытовую технику. Причём экзеприй продаётся с изрядной скидкой, которую едва компенсирует рост объёмов поставок. Товары же покупаются, наоборот, весьма дорого, но производить подобные у себя особого желания не наблюдается, несмотря на большой спрос. Наживаться на подобной торговле проще, чем на производстве: экзеприя в стране много, а что там будет дальше — не важно. — Божидар испытующе глянул на молодого офицера. — Я всё правильно излагаю?
Капитан склонил голову в знак согласия.
— И, насколько я понял, именно эти люди устроили приём, где я имел удовольствие познакомиться с вашим батюшкой и с самим редактором «Рассвета»?
— Совершенно верно, — снова кивнул Велько. — Кроме отца, в эту группу входят и другие высокие чины армии и флота. Адмирал Келечич, который возглавлял поход на помощь Джамхире, а сейчас командует Хонорским флотом. Командующий столичным военным округом на Тогтарее генерал Лабутиц. Из гражданских, наряду с Нишичем, заметен секретарь по идеологии Народно-Революционной партии Вендии Зленовац — партия у нас одна, но её отделения в республиках формально самостоятельны. Большинство других чиновников и военных пока себя не афишируют, как, само собой, и директора заводов, и представители спецслужб.
— Не сомневаюсь в их политическом весе, — дипломатично заметил князь. — Нишич пишет, что эта группа настроена на сотрудничество со мной, но что решение об открытии представительства моего культурного фонда в Светлоградово тормозится на самом высоком уровне.
— Так и есть, хотя заявка преподнесена руководству в самом выгодном виде… — вздохнул Велемир, и видя, что старик не демонстрирует особого энтузиазма, решил добавить комплиментов. — Там упомянуто всё: и то, что фонд возглавляет человек безупречной репутации, никогда не изменявший своему девизу: «Не Вендия для Караджеровичей, а Караджеровичи для Вендии». И то, что вы безвозмездно передали свою коллекцию картин вендских художников в дар музеям Союза…
— Полно, полно… — махнул рукой императорский внучатый племянник. — Перехваливать — плохая примета. Однако, я понял, имеются некие проблемы…
— Совершенно верно, и, увы, они связаны с вашими родственниками, — поняв, что лесть не действует, Доневич-младший, перешёл на сугубо деловой тон. — Руководство страны одобрило создание фонда «Караджеровичи для Вендии», но сотрудничать оно намерено с аналогичными структурами правнука последнего императора. Сретан Караджерович сейчас хлопочет о создании своего фонда, и его поддерживают персоны на самом верху, которые связаны с чрезвычайно влиятельными людьми в Лиге.
— А именно? — Караджерович быстро и остро взглянул на Велемира.
— Прежде всего, это семейство Оназисов. Согласно нашей информации, десять лет назад именно тогдашний посол Кандианы в Джамхире Натаниэль Оназис стоял за уничтожением дружественной Народному Союзу республики. Сейчас он работает со Сретаном, который, как вы знаете, после смерти своего отца официально объявил себя местоблюстителем престола. Нам как-то не верится, что Оназисы финансируют вашего родственника из добрых побуждений.
Князь печально кивнул.
— Недаром его назвали в честь прадеда, который погубил державу и монархию. Император Сретан III дал втянуть Вендию в войну Орлеании с Хинтерландом, которая не имела для нас ни малейшего смысла. Вообразил себя великим стратегом, самолично возглавил флот, бесславно его погубил и удрал прямо с поля боя к ближайшему волчку в Кандиану. В эмиграции и закончил свои дни, пока маршал Кордич разгребал… наваленное им. Правнук явно пошёл в прадедушку. От него, и тем более от персон, стоящих за его спиной, тоже ничего хорошего ждать не приходится. Но если ваша группа связана со спецслужбами, то куда те смотрят?
— Есть все основания полагать, что и в госбезопасности на самом верху имеются… скажем так, вражеские агенты влияния… и не только влияния… — хитрить с дедом не стоит, лучше горькая правда. — Одни куплены, другие рассчитывают на блестящую карьеру в случае перемен в стране, третьи просто не слишком умны и не понимают, что их используют втёмную…
— Вы на удивление откровенны… Но чем я могу помочь?
Велько мысленно поаплодировал своим талантам переговорщика. Ему удалось избежать унизительной позиции просителя. Караджерович сам предложил помощь! Вот теперь можно и объявить, что нам нужно!
— Мы предпочли бы, чтобы в гонке фондов победили вы, и готовы этому способствовать — со своей стороны. А с вашей… Безупречных людей не бывает, тем более безупречных политиков. Есть информация, что в молодости за Сретаном числилось немало тёмных делишек, которые можно вытащить на свет. Только действовать надо быстро. Успеют фонд зарегистрировать — и наши бюрократы станут его защищать, несмотря на любой компромат, просто из-за нежелания признавать свои ошибки. Ведь если признался, значит, виноват и заслуживаешь наказания. Оно им надо? Мы пока тормозим принятие решения, но тянуть бесконечно не получится.
Божидар глубоко задумался.
— Хорошо… Сколько ваш корабль ещё пробудет в Лютеции?
— К сожалению, всего четыре дня. И задержаться я не смогу. Служба…
— Приходите перед отлётом, только не ко мне, а вот по этому адресу. Скажем… в два часа, — на стол легла бело-золотистая визитная карточка. — Не исключено, что за вами следят…
— В увольнение с «Бортича» ушло больше сотни офицеров, — беспечно усмехнулся Велько. — У вашей контрразведки агентов хватит?
— Офицеров, может, и сотня, но сын заместителя командующего флота Народного Союза один, — сухо уточнил Божидар. — На него — хватит. И даже для провокации с вербовкой хватит. Окажетесь вы, например, в постели с симпатичной барышней, потом появляется её разъярённый кавалер, за ним полиция и журналисты. А в конце спектакля придётся делать выбор: либо скандал и крах военной карьеры, либо сотрудничество…
Капитан страдальчески закатил глаза. Сколько раз политвошаки ещё в училище полоскали мозги насчёт грядущих провокаций, но хоть бы кому-нибудь враги красотку подсунули!
— Два визита ко мне могут привлечь излишнее внимание, — невозмутимо продолжил князь. — Один — нормально: видно, что вы принесли альбом и ушли без него. Потому рекомендую и к хозяйке этой визитки явиться с подарочком, а лучше и с букетом цветов. Тем более, она очаровательна…
Капитан взглянул на карточку — и у него отвисла челюсть.
— Но я как раз собирался вручить точно такой же альбом именно ей!
— Вот и замечательно! Она либо отдаст материалы, либо сообщит, каким образом я пришлю их чуть позже. И ещё: передайте, пожалуйста, небольшой сувенир господину Нишичу…
Великий князь открыл дверцу книжного шкафа и достал изящную бархатную коробочку.
— Ого! — восхищённо воскликнул Велемир. — Какой красавец!
На плитке чёрного мрамора угрожающе приподнялся на лапках маленький сердитый паучок из чернёного серебра. В одной из передних конечностей он держал крохотное золотое пёрышко.
— Паучка я купил на аукционе много лет назад, — пояснил князь. — А сейчас узнал, как прозвал Радо ваш отец, и отдал его своим мастерам для оснащения соответствующим орудием труда. Думаю, нашему другу понравится…
Столица республики Неврида город Самватар. Штаб Невридского флота Народного Союза
— Вам назначено?
Секретарша начальника управления снабжения и ремонта флота Невриды оторвалась от окраски ногтей и заулыбалась, увидев перед собой симпатичного офицера. Однако тот на обаяние товарища лейтенанта не повелся, комплимент не сделал, шоколадку не подарил (их дома — хоть магазин открывай, но ведь приятно же!), даже не улыбнулся в ответ.
— На шестнадцать ноль-ноль. Капитан III ранга Гверо! — сухо бросил горбоносый синеглазый брюнет.
Воиславу было действительно не до прелестного создания, пусть даже и в соблазнительно обтягивающем кителе. Явившись ровно за пять минут до назначенного времени, он мрачно пожирал глазами эмблему управления — воздушный винт на фоне гаечного ключа и штангенциркуля внутри шестерёнки.
Главный снабженец напоминал моржа, но изрядно отощавшего и облезшего. Кожа с когда-то упитанной физиономии свисала складками, как и унылые усы, остатки волос робко жались по краям лысого черепа, а бледно-голубые глаза навыкате излучали тоску и отвращение ко всему сущему, даже к формам секретарши. Вот к золоту он явно неравнодушен: на запястье сверкали часы прославленной рангстаадской фирмы Scin Asuag, манжеты скрепляли не менее роскошные золотые запонки, галстук придерживала золотая же булавка с бриллиантом. И к ценной мебели: на мощный стол с вычурными завитушками — такой разве что танком своротишь — и столь же внушительное кресло пошёл дорогой, шоколадного оттенка палисандр. Ну и красноватый с сизым нос подтверждал глубочайшее уважение к дорогому алкоголю.
Лежащий перед ним список претензий, напротив, относился к прочему докучливому миру. Лениво пролистав несколько страниц, контр-адмирал брезгливо отодвинул папку в сторону и со скукой взглянул на Воислава.
— Доложите своими словами. Только кратко.
Стало ясно: в заранее полученные бумаги он заглянуть так и не удосужился.
— Слушаюсь, — подобных субъектов Войко за десятилетие службы насмотрелся вволю, даже желание их пришибить почти пропало. — Зажимы двухсот семидесяти шести водогрейных трубок в паровых котлах номер 2, 3, 4, 8, 11, 12, 14 и 15 — более чем каждая двадцатая — бракованные или установлены с нарушением инструкций. В ходе последнего полёта пять трубок в паровом котле номер 8 вылетели из гнёзд, и двое матросов получили ожоги от вырвавшегося пара. Имея полный ход 100 вёрст в час, крейсер может давать не более 70-ти, и то короткое время.
Треснутая лопасть правого винта не заменена. Вместо замены трещину наспех заварили, и половина лопасти угрожает оторваться в любой момент. Вмятины подшипников поворотного механизма носовой орудийной башни вызывают вибрации и заедание. Башня не может вращаться с необходимой скоростью, и существует постоянный риск заклинивания. Броневые заслонки перегрузочных отделений кормовой орудийной башни и каземата № 5…
— Достаточно! — «Морж» досадливо махнул рукой. — Крейсер вышел из ремонта два месяца назад, акт приёмки подписан — в том числе и вами. Куда вы смотрели на испытаниях?
— Акт подписан моим предшественником. Капитан был болен и положился на него. Почему его подписал военпред, я не знаю. Возможно, вы в курсе…
Конечно же в курсе! Заводчане выполнили не больше половины требуемых работ, получив деньги за ремонт полностью, а также премии за опережение сроков. Качественные детали толкнули на сторону, поставив вместо них уже использованные либо брак. С прикормленным военпредом поделились, и тот, как обычно, решил проблемы с приёмкой. Обычно экипаж устранял недоделки своими силами, но тут припёрся этот…
— Хорошо, капитан. Пишите требование на детали, попробую что-нибудь сделать. Поправите в свободное время, будет чем занять команду.
— Исправление заводских недоделок не входит в обязанности личного состава! — отчеканил Гверо. — Только техническое обслуживание и текущий ремонт. Сейчас крейсер небоеспособен и в таком виде летать не должен. Это опасно для других кораблей и экипажа.
Контр-адмирал оглядел настырного старпома с просыпающимся интересом. Ладно, и покруче нахалов обламывали…
— Не надо разговаривать со мной таким тоном! — «Морж» пренебрежительно хрюкнул в усы. — Мои схалтурили, конечно, и я кое-кому хвост накручу непременно. Однако ведь и ваши акт приёмки подписали. И я даже не исключаю, что у меня где-то завалялась докладная о том, что им предлагали провести работы основательнее, но товарищи очень торопились…
На последних словах верховный ремонтник внушительно направил в сторону возомнившего о себе молокососа волосатый палец, но, глянув в его лицо, осёкся. Капитан Гверо улыбался столь ласково, что лейтенант-секретарша, увидев такое, мгновенно разделась бы до нижнего белья.
— Разрешите уточнить, товарищ контр-адмирал? — Голос Воислава казался ещё приветливее улыбки. — Лично я ничего не подписывал, и неприятности подписавших меня не интересуют. Поэтому мною будет немедленно составлен рапорт о срыве ремонта, копия которого окажется на столе заместителя командующего флотом вице-адмирала Доневича.
«Морж» фыркнул. Сопляк оказался ещё глупее, чем казалось.
— Полагаете, что в штабе флота станут рассматривать писульки каждого старпома? Ваш рапорт до Доневича даже не дойдёт.
— Дойдёт. Я отправлю его письмом, на домашний адрес. — Глаза кап-три опасно блеснули, он шагнул к столу и навис над собеседником, одновременно сунув руку в карман. На секунду адмиралу-снабженцу показалось, что его сейчас пристрелят. Но из кармана появился не пистолет, а всего лишь фотография семейства Доневичей. На ней, рядом с отцом, красовалось двое мальчишек в форме курсантов-первогодков, в одном из которых без труда можно было узнать юного Войко.
— Вице-адмирал категорически против использования личных отношений на службе, но в данном случае непременно сделает исключение из правил.
Иного флотского бюрократа фамилия Доневича, возможно, и сокрушила бы, но только не этого! Воислав вдарил главным калибром, однако натолкнулся на мощнейшую броню.
— Пишите, капитан! — Теперь уже и «морж» лучился благодушием. — Могу даже снабдить вас хорошей бумагой. Как только получу приказ из штаба флота, вашу развалюху тут же поставят в очередь на повторный ремонт! Или, наконец, спишут, как и всех остальных из её серии.
Вот сволочь! Как будто Воислав не знает, что очередь на ремонт у них тянется не меньше двух лет. За это время на «Тавалоге» может произойти не одна авария с трупами, отвечать за которые придётся старпому. Небось, рассчитывает избавиться от него с помощью трибунала? Ладно…
— Вижу, вам всё же кое-что неизвестно, — совсем уже нежно прошептал Войко. — Мой предшественник, капитан III, то есть уже II ранга Джикес находится в начале большой и славной карьеры, которая не позднее чем через год приведёт его на пост военного атташе в одном из ведущих государств Лиги. После моего рапорта о блестящих перспективах придётся забыть — вице-адмирал Доневич не терпит халтурщиков, и командующий флотом, кстати, тоже, никакие высокие связи тут не помогут. И если до соответствующих людей, — капитан зловеще указал на потолок и слегка закатил глаза, — будет доведено, что именно вы могли предотвратить неприятности и не предотвратили, то какие выйдут последствия лично для вас? Уверяю, речь идёт об очень высоких кабинетах, при взгляде на которые даже с адмиральских голов фуражка падает.
О мстительности матери будущего атташе и влиянии её поклонников ценитель мужской ювелирки был явно наслышан. Он побагровел так, что Войко даже испугался, как бы его удар не хватил. Затем перевёл дух и взревел, словно взаправду приходился родичем клыкастым великанам полярных льдов.
— Зоряна!!!
Секретарша появилась мгновенно — воздух ещё дрожал от начальственного рыка. Контр-адмирал расписался на услужливо пододвинутом ему списке претензий. Потом на копии, которую Воислав подготовил для себя. И, свирепо взглянув на красотку, велел:
— Приказ о немедленном проведении ремонтных работ на крейсере «Тавалога», согласно прилагаемому списку! Срочно!
Старпом вежливо поблагодарил, откозырял, покинул кабинет и уселся напротив секретарши — дожидаться копии подписанного приказа. С удовольствием размышляя о физиономии «моржа», когда до него дойдёт, что документ, на котором тот оставил свой автограф, включает ещё и установку на «Тавалоге» современных приборов управления огнём.
Секретарша подняла голову от пишущей машинки и взглянула на посетителя с восхищением. Добиться от шефа срочного и внепланового ремонта не всякий адмирал сумел бы!
Воислав загадочно улыбался, и в душе его словно играл победный марш военный оркестр. Наглый блеф сработал. Доневич интриг терпеть не мог и покровителям Хорька ябедничать бы не стал никогда. Но зачем о том знать усатому выжиге? А вот победитель заслужил награду.
Он наклонился к секретарше и тихо спросил:
— Что вы делаете сегодня вечером?
У Зоряны имелись некоторые планы: хотела с подругами рвануть на только вчера вышедшую в прокат мелодраму с женой вождя Народного Союза Иридой Грдамич в главной роли… Но разве можно устоять перед столь пробивным кавалером?!