Ария не могла боле сдерживаться и разрыдалась в голос.

– Моё рождение – дурной знак! – простонала она в отчаянии. – В недобрый час пришла я в этот мир! Я приношу несчастие всем! Моя мать, мой дедушка, моя кормилица…

– Полно, дитя, ну, будет! – Арий Конрад подтянул её к себе, усадил на колени, спрятал на своей груди её заплаканное лицо. – То предначертано свыше было, и не твоя вина в том, что твоя мать влюбилась в холодный свет Луны, а деда твоего подло ранил отравленной стрелой солдат Пиара. Ты пришла в этот мир ради добрых дел.

– Каких, мессир? – принцесса вскинула голову. Слёзы тут же высохли на её лице.

– Если бы в твоей власти было спасти целый народ от чудовища, ты встала бы на его защиту? – спросил магистр, глядя на неё в упор. Она выдержала его испытующий взгляд, не опустила глаза.

– О, да! – горячо воскликнула Ария. – Как моя королева! Она сняла осаду с Сенота, вошла в город, стоя на спине огнедышащего дракона…

– Да знаю я! – отмахнулся магистр. – Не рассказывай! Даже скажу, чтобы приятное тебе сделать, тот дракон был последний мой, прощальный дар Демире. Не так уж я и плох, как видишь.

– О, нет, нет! – принцесса засмеялась и замахала руками. – В здравом разуме не быть той, кто откроет тебе своё сердце! Сохрани Кронос влюбиться в тебе подобного!

– Итак, ты, храбрая сердцем и благородная душою, и если бы от тебя зависела участь целого народа, ты встала бы на его защиту? – уточнил Арий Конрад, пропустив мимо ушей нелестное замечание Арии.

– Ну, конечно же, мессир! Я защищала бы мой народ, как защищала его моя королева!

– Твой народ… – раздельно произнёс магистр, – что ж, ты сказала. Если ты примешь этот народ, он будет твоим народом.

– Какой же народ? Какой страны? – в нетерпении воскликнула принцесса.

– Острова Форс, – спокойно отозвался Бессмертный.

– Острова Форс? – переспросила Ария. – Царя Феанора, стало быть, того, кого избрала мне в мужья моя королева? Его народ?

– Угу, – кивнул Арий Конрад, допивая вино.– Так-так, постой, погоди! – Ария схватилась за голову, сжала виски. – Как много всего ты поведал мне, мессир! Значит, замужество с Феанором – не просто союз… А став его царицей, я спасу его народ… от чего, мессир? Ты сказал про чудовище!

– Дагон, – ответил Арий Конрад, – морское чудовище, наложившее страшную дань на правителей Острова с давних времён. Каждую весну, когда льды у берегов начинают таять, поднимается из морских глубин Дагон и забирает с собой дюжину самых красивых девушек и самых прекрасных юношей. И стонет от скорби Остров. И солёные воды моря становятся горькими от слёз матерей и отцов. И нет числа проклятиям, падающим на голову царя. И нет утешения подданным Феанора и нет надежды…

– Так чего ждёт этот царь? – воскликнула в гневе Ария. – Меня, девушку, что придёт и сразится с чудовищем? Почему сам не встанет на защиту своего Острова?

– Трижды поднимал свой флот царь Феанор против Дагона, – ответил магистр, – и только лишился лучших воинов. Морская пучина – чуждое царство для человека. Море принадлежит Дагону, и не остановить его смертным, что привыкли ходить по земле, а не плавать в воде, подобно рыбам.

– А я, ты говоришь, смогу его остановить? – недоверчиво покачала головой принцесса.

– А ты сможешь, – твёрдо прозвучал ответ Бессмертного, – если захочешь. Было пророчество, что царица седьмого правителя Острова сразит Дагона и освободит его жителей от страшной дани.

– А если пророчество – ложь? – вскричала Ария. – Если лгут священные книги?

– Они никогда не лгут, – заверил её Арий Конрад.

– Почему я не могу просто пойти и сразиться с Дагоном? – принцесса вскочила на ноги, в сильном смятении прошлась по комнате, вернулась, стала против магистра. – Почему я непременно должна стать царицей этого царя?

– Дитя, не я писал эти книги, – с сожалением вздохнул Арий Конрад, – но царь этот… не так уж и плох… молод… довольно красив… и хуже бывают.

– О, благодарю! – зло рассмеялась Ария. – Ты утешил моё сердце!

Она приблизилась к догорающему камину, посмотрела на рдеющие угли, вздохнула:

– Потому и заперла меня в башне моя королева… чтобы сохранила я себя в чистоте для этого царя, – горечь обиды звучала в её голосе, – но почему не сказала? Почему не сказала сразу?

– Быть может, потому, что сама за тебя выбор сделала? – предположил магистр. – Потому, что меньшее из двух зол избрала для тебя?

– Меньшее? – ахнула принцесса. Стремительно шагнула к нему. – И есть ещё, другой путь? – спросила прямо.

– Да, дитя, есть, – Арий Конрад смотрел на неё, и сожаление было в его серых бесстрастных глазах.

Он протянул руку, коснулся её растрепавшейся чёрной косы, провёл по ней пальцами сверху донизу, вздохнул, – есть другой путь. Последнее лунное дитя и последнее дитя Солнца – только они могут войти в Долину, где течёт Река Времени. Только их ладони не станут пеплом, когда возьмут они Золотые Ключи, отмыкающие дверь в ту Долину.

–Зачем мне эта Долина и эти Ключи, мессир? – непонимающе пожала плечами Ария.

– Кто способен удержать в руках Золотые Ключи и открыть дверь, ведущую в Долину Времени, тот изменит наш мир, – ответил Арий Конрад, – ты ведь хочешь его изменить?

– Изменить мир? – раздумчиво повторила Ария.

– Да, дитя. Наш серый, тленный, глупый и алчный мир. Хотелось бы тебе, чтобы мир наш не ведал войн, не знал предательства и подлости? Хотелось бы тебе делать свой выбор самой, а не чтобы его делали за тебя и говорили, что нет тебе иной дороги, а только та, что предначертана?

– И чтобы жизнь была вольною волею, а не бременем нежеланного супружества и тяжёлой короны! – воскликнула принцесса. – Чтобы в жизни той были города и страны, книги и храмы, битвы и победы, сокровища и знания!

– Не мечтай! – магистр схватил её за плечи и встряхнул, приводя в чувство. – Этот мир никому не изменить! – отрезал он.

–Н о ты сказал, есть и другой путь! – запальчиво возразила Ария. – И я могу коснуться Золотых Ключей и не обратиться в прах! А значит, теперь у меня есть выбор!

– Да, милая, – горькая усмешка тронула губы Бессмертного, – у тебя есть выбор: спасти жителей острова Форс от кровожадного Дагона или изменить этот мир под себя. Тебе есть из чего выбрать. У тебя есть, над чем подумать, и есть время. Только гляди, не ошибись!

– Не ошибусь! – горячо заверила Ария. – Но кто это последнее дитя Солнца, что тоже способно удержать в руках Золотые Ключи Кроноса?

– А ты угадай, – фыркнул Бессмертный, встал с кресла, выпрямился, глядя на принцессу вновь застывшим холодным взглядом серых глаз.

– Боги всесильные! – ахнула Ария. – Моя королева?

– Да, дитя, – полынная горечь была в ответе магистра, – Демира. Последнее дитя Солнца. Потому вы так похожи. Потому что Луна и Солнце – брат и сестра. День и ночь, сон и смерть. И – будь уверена – Демира свой шанс не упустит.

– А за меня, значит, всё решила, – медленно проговорила принцесса, – и выбор сделала. Мне этого шанса не оставила…

– Теперь твоя судьба в твоих руках, – холодно напомнил Арий Конрад, – и ты сделаешь верный для себя выбор.

Отворилась дверь, и в комнату, переваливаясь, как утка, вошла бесиха Марыся, что прислуживала магистру на смену Потаньке, ворча, раскрыла тяжёлые тёмно-красные занавеси на окне, впустив в комнату серый зимний рассвет. За разговорами Последний из Сов и принцесса Руаны не заметили, как наступило утро, догорел огонь в камине, погасли свечи.

Марыся собирала в фартук свечные огарки, бурча себе под нос. Маленькая и такая толстая, что казалась круглой, как шар, не разобрать было, где у бесихи грудь, где живот, где зад. Она вечно была недовольна, ворчала и бранилась, лохматые бровки её всегда были сдвинуты к маленькому мокрому носу, и сердито поблёскивали на сморщенном личике юркие, близко посаженные глазки. Ария бесиху побаивалась и сторонилась её. Потому и сморщилась недовольно, когда магистр сказал:

– Я уеду сейчас на Кулаберг, вернусь через три дня. Оставайся с Марысей, не скучай без меня. Ты Марыську не бойся, – добавил, видя, что расстроилась принцесса, – она хорошая. Сказки сказывать мастерица, а в шашки её тебе нипочём не обыграть. Утром и вечером объезжай дозором мои земли. Ты теперь охранительница, как прежде Гаркана была. Встретишь врага, пленишь его. Вернусь, разберусь, что с ним делать.

– А если войско? – осмелилась спросить Ария.

– А если и войско, то что же? – равнодушно пожал плечами магистр. – Ты же воин! Если земных врагов устрашишься, как же сможешь сразиться с Дагоном на море? Или, тем паче, пойти супротив Норта Безликого?

– Я не устрашусь! – вскинула голову Ария.

– Добро, – Арий Конрад положил руки ей на плечи, сжал легко, ободряюще, – до встречи, принцесса. Думай, делай выбор свой. Помни, чья ты дочь. Скоро Самайн, почтим память предков.

– До встречи, мессир, – кивнула Ария, – моё присутствие в твоём доме тебе не будет обузой. Поезжай с миром. А с Марысей мы подружимся.

– Дел будто нет никаких, как в дружилки с тобой играться, – пробухтела Марыся, выходя из комнаты.

Ария проводила её взглядом, повернулась, оглядела спокойное лицо Арий Конрада. Он нереально красив был в рассветных сумерках, ангел тьмы, влюблённый и страдающий, гордый и дерзкий, держащий в кулаке пламя души своей, терпеливо выжидающий время.

– Спасибо тебе, мессир, – горячая признательность была в голосе принцессы, – пусть путь твой будет добрым. До встречи.

– Вы трапезничать будете али нет? – в комнату просунулась сердитая голова Марыси. – Поклониться в ножки вам надо, чтоб к столу явились?

Магистр и принцесса переглянулись и весело рассмеялись. Наступивший день посылал им хлеб насущный и новые события, ожидал решений и действий, вселял надежду и веру в грядущее.

Глава одиннадцатая

В преддверии

Демира рассказала Феанору всё без утайки. Про несогласие Арии на эту свадьбу, про её попытку расстаться с девственностью назло ему, про её побег. Царь выслушал, не меняясь в лице, покручивая на пальцах своё ожерелье из серебряных свинячьих голов, потом застегнул его на шее, встал с кресла и беспечно промяукнул:

– ПеребЯсится.

– У тебя выбора нет, – с сожалением вздохнула Демира, – на кону судьба твоего народа. Придётся тебе терпеть её выходки. Ох, наплачешься ты с ней.

– РазбЯрёмся, – обнадёжил её Феанор.

– Поехали к Велору, – велела Демира, – обратной дорогой навестим невесту твою.

Путь к югу был лёгким и занял три дни всего. В дороге Самайн встречали, ставили шатры, зажигали костры, приносили жертвы богам и оставляли дары для случайных путников на перекрестии дорог.

Ливию хорошо было, вольготно в пути. Будто из темницы на свободу вырвался. До сего дня он был вполне доволен жизнью и не тосковал по прошлому, но стоило пуститься в поход, заночевать в занесённой снегом степи, мечтая о тепле очага постоялого двора, как душа его окрылилась, и будто свежая кровь влилась в вены, подлинной, живой жизнью повеяло.

Демира была спокойна и собранна, молчалива и созерцательна. Казалось, она вся сосредоточилась на исполнении своего плана, отмела все сторонние мысли и шла только вперёд.

Заметно потеплело, дорога их спускалась в пустынную долину, где с незапамятных времён воздвижен был храм Сета. Закрытый от ветра красными скалами, заносимый песками, тысячелетия стоял он, и со всего мира стекались сюда паломники принести жертву богу и молить его о покровительстве.

В канун великого противостояния сильнейшему земному магу Демира со своими спутниками не была исключением. Желая заручиться поддержкой высших сил и жреца, что служит этим силам, совершила она этот путь.

Храм Сета вблизи поражал своей грандиозностью. Тремя ступенями открытых террас выстроен был он, пологие пандусы соединяли этажи храма, статуи сфинксов, соколов и кобр стояли по обе стороны каменных лестниц. Паломники допускались лишь ко второй террасе. Третья была пристроена к самой скале, и в недрах её находилось святилище Сета, куда войти мог только Верховный Жрец.

Густая непроницаемая тишина наполняла храм. Гулким эхом отзывались звуки шагов по жёлтым гранитным плиткам пола. Двое младших жрецов встретили путников, молча провели их к жертвеннику у громадной, под потолок, статуи Бога. Демира и Феанор приблизились, возложили на золотую чашу жертвенника свои подношения. Королева – редчайшие голубые алмазы, крупные, как спелый орех, а царь острова – нити лучшего жемчуга, чёрного и розового, собранного с самых глубин моря. Синхронно преклонили колени, сложили на груди руки, склонили головы, вознося молитву и прося покровительства у бога смерти, войны и песчаных бурь.

Ливий в таинстве участия не принимал. Он в это время был занят тем, что пытался выковырять из колонны один из больших аметистов, которыми было выложено имя божества.

Жёлтый огонь вспыхнул в глазах статуи, прянул вниз, облизнул чашу жертвенника и погас. Исчезли алмазы и жемчуг, и Ливий испуганно отпрянул от колонны, пряча за спину руки. Подошёл к статуе, лицемерно поклонился, натянув благостное выражение на свою прохиндейскую рожу.

Демира и Феанор поднялись, прошли вперёд, чтобы поприветствовать вышедшего навстречу из третьего храма Верховного Жреца бога Сета, Чёрного Велора. Высокий, величественный, облачённый в длинную алую тогу с золотым магическим посохом в руках, он неторопливо подошёл к путникам, молвил:

– Мир вам! Тебе, моя королева, тебе, министр королевы, тебе, царь острова Форс.

Демира шагнула к нему навстречу, опустилась на колени, взяла край его шёлкового покрова, почтительно приложила к своему лбу. Велор опустил тяжёлую руку с широким золотым браслетом ей на голову, произнёс благословение.

«Пред Арий Конрадом, Верховным Жрецом Аримана, она никогда не ломала колен!» – с досадой подумал Ливий, видя, как поднялась Демира, чтобы приложиться к руке мага.

Велор повернул голову, смерил министра проницательным взглядом горящих чёрных глаз и молвил с надменной усмешкой: