Арий Конрад отпил из бокала, отставил его на каменный подлокотник кресла, смерил девушку проницательным взглядом, вздохнул тихо:

– Как же похожа ты на Демиру! Так похожа, что я прежде подумал, что ты – её дочь, и лишь потом увидел, чьё ты дитя!

– И чьё же дитя, я, мессир? – Ария подалась вперёд, положила руки ему на колени, впилась взглядом в его кипящие серебром серые глаза. – Ты знаешь тайну моего рождения? Открой мне её, мессир!

– Ты знаешь, наш мир родился из Хаоса, – сказал Арий Конрад, – Кронос, бог Времени, вошёл в Хаос, окинул его огненным взглядом, поднял вверх железные руки, и из груди его вырвался ветер, и стал воздухом, которым дышит всё живое. И Хаос остановился, дрогнул и разделился надвое, породив Небо и Землю, и от дыхания Кроноса взметнулись к поднебесью Скалы, и стал Кронос на самый высокий Пик, оглядел остывающий ад, и начал Отчёт Времени.

В самом сердце Ледяных Скал Безвременья он спрятал Золотые Ключи, что отмыкают дверь в Долину, где течёт Река Времени, и горный дух Бёрк и стая горгов – снежных волков – охраняли дорогу к ней. Но пал в соблазн горный дух Бёрк, покрыл молодую Белую Медведицу, и от той запретной связи родился Норт, прозванный молвой Безликим или Многоликим.

Самая длинная и тёмная ночь была в году, зимний солнцеворот, когда разрешилась от тяжкого бремени Белая Медведица, и в сполохах белого пламени родился на свет новый хозяин Ледяных Скал Безвременья.

Отец его, горный дух Бёрк, ревностно охранял подступы к Пику, и сначала бросил стаю горгов на посмевшего помешать рождению Норта дерзкого магистра… – Ария встрепенулась, подалась вперёд, ловя каждое слово Бессмертного. Он усмехнулся, кивнул, пояснил согласно, – Арий Конрада, последнего из Ордена Сов.

Но стая горгов отступила перед одиноким волком, – продолжал свой рассказ Бессмертный, – и тогда в бой вступил сам Бёрк и остановил дерзкого безумца, едва не лишив его жизни… Серый волк не успел вернуться в святилище Аримана и получить исцеление от страшной раны, нанесённой ледяным мечом. Силы оставили его, и он упал в снег, провожая последний свой день в земном мире. И увидел тогда молодую отшельницу, пришедшую с острова на материк, чтобы подняться на скалу и быть ближе к солнцу, и нашедшую по следам раненого волка. И занесла она клинок легированной стали для последнего милосердного удара, желая избавить зверя от мучительной гибели на морозе, крепчавшем с каждым часом… – Ария затаила дыхание, не замечая, что рука её вцепилась в руку Бессмертного, крепко стиснула его тонкие пальцы, – и тогда Волк встал, – продолжал Арий Конрад, – чтобы встретить лицом к лицу свою смерть. Волк принимает смерть стоя. Шакал елозит брюхом в пыли у ног своего мучителя – не волк. Шакал скулит, лижет руки палача, закрывает глаза в животном страхе. Волк смотрит смерти в глаза, гордо и прямо, до последней секунды.

И поражённая отшельница, видя, каких сил стоит умирающему волку подняться, медленно опустила занесённый для удара кинжал и вложила его в ножны. Потом стала на колени подле волка и внимательно осмотрела рану. Главная артерия не была задета, но зверь потерял много крови и ослабел на холоде.

Отшельница сняла с шеи толстый шерстяной платок, разорвала его надвое и перевязала рану. Потом взяла тяжёлое лохматое тело на руки и, оступаясь и увязая в снегу, медленно побрела обратно к острову. Подняться к солнцу в этот день она не успела.

– Это была моя королева? – тихо выдохнула Ария.

– Тогда я ещё не знал, что это была моя королева, – улыбнулся Бессмертный, – тогда ещё мнилось гордыне моей, что можно обмануть Судьбу.

– Что было дальше? Ты полюбил мою королеву? А она – любила тебя? Почему разошлись ваши пути? Что стало причиной вражды между вами? Ты предал её? Она отвернулась от тебя? – Ария засыпала магистра вопросами.

– Налей ещё вина, дитя, – Арий Конрад протянул ей пустой кубок, улыбнулся своим воспоминаниям.

Красные отблески пламени отражались в его глазах, причудливая тень от кресла, в котором сидел Верховный Жрец Аримана, дрожала на каменной стене. Она походила на гору… на скалу, обрывающуюся над пропастью… и вдруг Ария ясно увидела тёмный абрис волка на стене! Тень, которую отбрасывало тело магистра, была тенью волка.

Арий Конрад перехватил испуганный взгляд принцессы, улыбка скользнула по его бледным губам, он небрежно взмахнул изящной кистью руки, и тень на стене приняла очертания тяжёлого каменного кресла и человека, сидящего в нём.

– Демира любила меня так, как женщина способна любить лишь однажды на дороге жизни своей. Она пошла со мною за Семь Перевалов, она обнажала меч в утеху моей гордыне, она билась насмерть ради моего Бессмертия, – Арий Конрад принял из рук принцессы тяжёлый кубок с вином, поднёс его к губам, – одно моё слово, и она пошла бы в подземелья Аримана, стала бы жрицей Наитемнейшего Князя, очертив мир свой Чёрной Горой Кулаберг.

– Что же ты не позвал её? – затаив дыхание, прошептала Ария.

– Мне не нужна была любовь Демиры, – отвечал магистр, – и я не хотел её жертвы. Она грезила мечтой обрести своё королевство, и я не желал стать преградой на её пути. Я думал, что отпускаю её для лучшей доли, что она примет корону и будет счастлива. Но я заблуждался. Я просто бросил Демиру, предал её, оставил одну среди сомнений, страхов и грёз. Растоптал своей гордыней её любовь и заморозил сердце. И лишь недавно сумел понять, как слеп и глуп был. Я любил её все эти годы, но затуманенный непомерным тщеславием мой разум отказывался признать это.

– Потому и не принимает моя королева твою любовь, что обида обжигает ей душу? – спросила Ария.

– Я променял её на Бессмертие, – ответил Арий Конрад, – можно ли простить подобный обмен?

– Что теперь будешь делать? – осмелилась спросить принцесса.

– Всё, чтобы растопить сердце Королевы! – был ей ответ.

– Она с Чёрным Велором договорилась, – осторожно сказала Ария, – о каком-то Союзе… о каком-то Походе…

– Демира готовит Поход против Норта Безликого, – спокойно ответил колдун, – и, зная о неравенстве сил, решается заручиться поддержкой Чёрного Велора.

– Но зачем? – не понимала Ария.

– Гордыня, – усмехнулся магистр, – сокрушить Норта Безликого, заполучить Кристалл Вселенной и обрести Бессмертие. Демира идёт той же дорогой, что и я, но даже в союзе с Чёрным Велором ей не победить Норта. Демира в дерзости своей не зрит очевидного: Норт сильнейший из земных магов, она слаба против него. У неё есть то, что нужно Норту, он спокойно ждёт, чтобы забрать её свет, вычерпать её огонь и выбросить прочь, как пустую ореховую скорлупку.

– Боги всесильные! – ахнула Ария. – Это удел моей королевы, если она пойдёт войной на Норта?

– Да, дитя, – кивнул Арий Конрад, – Демира проиграет в этой войне. Норту нет равных.

– И нет в смертном мире того, кто способен сокрушить Норта? – спросила принцесса.

– Почему же? – возразил магистр и глотнул вина. Облизнул губы, посмотрел на принцессу, улыбнулся. – Есть тот, кто способен сразить Норта, – сказал он уверенно.

– Кто же это? – спросила Ария.

– Я, – был спокойный ответ.

– О, да! – Ария махнула рукой. – Ведь ты бессмертен, а значит, непобедим! Никто не способен сразить магистра Арий Конрада, Последнего из Ордена Сов!

– Почему же? – колдун тихо засмеялся и опять отпил из кубка. – Тот, кто способен сразить Верховного Жреца Аримана, есть.

– Кто же это? – у Арии перехватило дыхание. – Горный дух Бёрк?

– О, нет! – скривился магистр. – Бёрк давно укрощён мною, посрамлён и стенает где-то на Пике, сидя под самыми облаками, слабый и никому не нужный, преданный Нортом – собственным порождением. Тот, кто способен сразить Бессмертного – это не Бёрк.

– А кто же? – спросила Ария.

– Норт, – ответил магистр, – что прозван Безликим или Многоликим. Он способен убить меня.

– Убить? – девушка не поверила услышанному. – Убить тебя? Но ты же бессмертен!

– Не для Норта Безликого, – ответил Арий Конрад, – для него я смертен, как каждый в этом мире.

– Значит… ты не встанешь в защиту моей королевы, – решила принцесса, – слишком велик риск.

– За твою королеву я войду в самое сердце Ледяных Скал! Сойдусь в битве с Нортом Безликим, не страшась исхода битвы той! – воскликнул магистр, но счёл нужным пояснить. – Однако я не стремлюсь приближать её. Пусть время течёт так, как должно. Дадим же Кроносу спокойно вершить ход событий.

– Ты бы поговорил с нею, – предложила Ария, – быть может, у неё достанет разума выслушать тебя и понять, что союз с тобою ей более выгоден, нежели союз с Чёрным Велором.

– Даже не надейся! – рассмеялся Арий Конрад. – Я знаю Демиру! Говорить со мной, как с равным и заключать союз она станет лишь тогда, когда обретёт Бессмертие, и когда мир этот будет снова рушиться в хаос, и лишь мы вдвоём сможем удержать его с двух сторон… Как было в Белой Пустыне Яхтан, когда мы с нею вели в бой армию моего Ордена, стоя на флангах сражения. Впрочем, – он небрежно махнул рукавом, опёрся щекой на изящную кисть руки, – у Норта запросто достанет сил устроить нам апокалипсис, если отшлифует он кристалл Вселенной, под светом последней из солнцепоклонников и последнего лунного дитя… – Арий Конрад улыбнулся и подмигнул принцессе.

– Последнего лунного… – Ария придвинулась к магистру поближе, приподнялась, вглядываясь в его серые глаза, ловя каждое слово, – ты хочешь сказать, мессир… – от волнения она не могла договорить.

– Да, малютка, ты последнее лунное дитя, – Арий Конрад протянул руку, отогнул в сторону ворот её рубахи, коснулся пальцем родимого пятна, узким полумесяцем спускающегося с плеча, – ты отмечена знаком Селены. Ты последняя, кого породил лунный луч. Налей ещё вина, дитя, и слушай.

Магистр сел поудобнее, принял из рук принцессы кубок, отпил из него и неспешно начал свой рассказ:

– В те года, когда Последний из Ордена Сов едва не пал от ледяного меча горного духа Бёрка, он был одержим мечтою о Бессмертии, и мало было интереса ему в земных делах. А меж тем, военачальник короля Руаны Вирджила Великого – Арчел Неистовый тоже тщился обмануть судьбу. Предначертано было ему, что единственная дочь его, Лея, отрада сердца сурового воина, не будучи замужней, понесёт дитя и умрёт в родах. И пуще глаза берёг военачальник дщерь свою ненаглядную, сокрыл от сторонних взоров в высокой башне.

– Вот что за блажь взяли в голову они все! – воскликнула в сердцах Ария. – Запирать в башне живого человека! Стану королевой, все башни разрушу!

– Стань сначала! – усмехнулся магистр и продолжал. – Девушка дожидалась совершеннолетия, чтобы выйти замуж за того, кого избрал ей в супруги отец. Длинной и холодной была зима в тот год, когда живущая на острове темнокосая отшельница спасла от смерти раненого серого волка.

Тосковала в башне Лея. Старуха, что ходила за ней, засыпала с первыми сумерками, и долгими зимними ночами одиноко стояла у окна принцесса, смотрела на полную луну в высоком небе и говорила с нею. Ей, царице ночей, доверяла она тайны своего сердца, тоску метущейся души, горечь плена, мечты о свободе. И утешал её холодный Лунный Свет, ласкал бледное лицо, трогал длинные ресницы, золотил волосы. И простирала к нему белые руки истомлённая неволей девушка, молила забрать к себе, обогреть душу и дать приют страдающему сердцу. И впал в пучину соблазна Лунный Свет, вошёл в башню, и любил Лею, неистово и жадно, и стонала от восторга и страха юная грешница, распятая на узкой кровати, пронзённая лунным лучом…

– Подробности можешь опустить! – потребовала, краснея, Ария.

– О, прости! – спохватился магистр и глотнул ещё вина.

Он был уже достаточно пьян, но голос его звучал ровно, разве хитрая насмешка скользила в нём, озорство мальчишеское, так не схожее с обликом Верховного Жреца Аримана.

– И пришла весна в Руану, а с весною пришло и войско Пиара. Арчел Неистовый послан был королём к границам, и в жестоких битвах минули весна и лето, и более полугода не видел военачальник дочь свою. И, когда смертельно раненый отравленной стрелой вернулся в родной город, застал дитя своё в тяжёлой родильной горячке, и лучшие лекари короля не смогли спасти Лею. Сбылось страшное пророчество. На свет родилось Лунное Дитя, а давшая ему жизнь, ушла, чтобы навек соединиться с далёким своим возлюбленным в ночных небесах. Страшные проклятия кричал в лицо Лунному Свету безутешный отец, горячо молил богов об исцелении, просил не забирать жизнь его, продлить хоть немного, чтобы увидеть, как пойдёт по земле его внучка… Глухи были к мольбам его равнодушные боги. На восьмой день Арчел Неистовый умер.

Ария всхлипнула и закрыла рот ладонью.

– Войско Пиара вскоре заняло город, и старуха, ходившая за Леей, спасалась бегством, просила милостыню на дороге, гадала по камешкам на удачу за кружку молока для ребёнка. Добрые люди пускали её к себе, давали кров и еду, но война шла по пятам, и вскоре единственным местом, где можно было укрыться от вражеских стрел, стал Сенот – столица Руаны. И старуха пришла в столицу, последнее своё пристанище в земном мире.

Войско Пиара осадой стало под крепостными стенами, и призрак голода становился всё ближе и чётче. И последнее, что могла сделать старая кормилица для Лунного Дитя – это принести его на крыльцо королевского замка, в упование на милость щедрого сердца Вирджила Великого. Она не ошиблась. Король принял дитя, посчитав её появление добрым для державы знаком и увидев отметину Луны на плече ребёнка, особую судьбу понял, уготованную ей. Но та же участь постигла и короля, что и военачальника его, Арчела Неистового – рана отравленной стрелой оказалась смертельной.

– А бабушка? – прошептала Ария. Всё лицо её было залито слезами. – Жива ли бабушка?

– О, нет, дитя, – Арий Конрад привлёк её к себе, погладил по волосам, отёр слёзы, – старуха больна была, скитания истощили её, холод сгубил, наслал болезнь. В другий день, как отнесла на крыльцо королевского замка дитя, ушла она ко престолу Кроноса, и приняли боги её добрую душу.