Объединение

Мгла разрасталась, ширилась, поднималась выше, скрывая от взора склоны Скал безвременья. С громким карканьем снялась с верхушек сосен воронья стая, полетела прочь. Далеко разнёсся в морозном воздухе их тревожный крик.

— Видели? — шёпотом спросила королева.

— Птицы недоброе чуют, — отвечал Сван Молот, всматриваясь вдаль, — что несёт в себе этот туман? Убивает, как дыхание Химеры?

— Чего же хочет Норт? — раздумчиво протянула Демира. — Ведь ему нужна я! Он забрал то, что хотел, у Арии, и теперь, для последней грани его проклятого камня нужна я. Если он возьмёт в осаду мою крепость…

— То ты пойдёшь к нему, на то и расчёт, — пояснил Арий Конрад, — ты пойдёшь к нему, я останусь здесь, кто-то же должен сдерживать удар врага. Норт хочет разъединить нас и перещёлкать поодиночке.

— Разъединить нас? — переспросила Демира, повернулась, оглядела магистра. — Ты сам понял, что сказал сейчас? — усмехнулась она. — Теперь разъединить нас невозможно!

— Не отвлекайся! — фыркнул Арий Конрад. — Вперёд смотри!

— Да чтоб я делала без твоих советов? — немедленно отозвалась она.

Сван Молот, слышавший их дружескую перебранку, невольно крепче стиснул эфес меча, плотно сжал губы.

Жёлтый туман устремлялся ввысь, покуда не закрыл и дорогу, и Ледяные скалы до самых вершин.

— Пора? — спросила Демира.

— Давай! — кивнул Арий Конрад, подмигнул ей, выбросил вперёд руки, развернул ладони.

Они били по туману белыми лучами энергии, но жёлтая мгла не отступала, не расходилась, не таяла под струями огня. Упорно и бесстрашно ползла вперёд, будто смеялась над стараниями Бессмертного и руанской королевы.

Какой же силой обладал Безликий Норт, что насланный им туман не боялся волшебного огня Бессмертного? Того страшного сокрушительного огня, способного остановить течение реки, разбить её надвое, открыв дорогу по дну её! Того огня, что поднял из белых песков бесславно павший орден Сов и построил в когорты, схлестнув в битве с легионом света!

Демира бессильно опустила руки, растерянно взглянула в глаза магистру. Впервые за годы правления она ощутила себя беспомощной, не способной защитить свой народ.

— Что нам делать, Конрад? — Она спросила, как тогда, много лет назад, когда всецело доверяла ему судьбу свою и дорогу к цели, когда звала его не полным именем, а так, как кличут друг друга солдаты, побратимы — коротко или по прозвищу.

— А что тут сделаешь, Демира? — сокрушённо махнул рукой магистр. — Остаётся только попрощаться!

И охнуть не успела руанская королева, как его руки легли на её талию, подтянули к себе. Щека Арий Конрада коснулась её щеки, прохладные губы отыскали её уста, приникли к ним, слились с ними, и всё растаяло, померкло, погасло, стало неважным. Жёлтый туман, идущий на крепость, и солдаты в крепости той, и страна, засыпанная снегом, и воля к победе, и жажда бессмертия — всё отступило, ушло за далёкий горизонт.

Демира так долго жила в битвах, и став королевой, не перестала быть воином. Сражалась за свою жизнь, за глоток воды, за кусок хлеба, за право владеть лучшим мечом. Освобождала от врагов страну, которую позже назвала своей, а потом защищала ту страну от других врагов. А теперь, на площадке смотровой башни Северного гарнизона не было ни воительницы, ни королевы, была просто баба, земная женщина, вернувшая себе право любить и быть любимой.

Дрогнула стена, качнулся пилон. Ослепительный свет хлынул от слившихся в поцелуе Арий Конрада и Демиры, сорвал обитую листовым железом крышу, ударной волной вынес кусок стены с бойницами, рванул вперёд, подобно урагану, и смёл жёлтый туман, спалил его силой огня.

Бессмертный чуть отстранился от возлюбленной, но из объятий не выпустил, взглянул за стену, торжествующе усмехнулся:

— Ну, вот! А ты говорила: остановиться не смогу! А ты говорила: нельзя нам, слетим в пропасть, растратим всю силу!

— Ты что, — обессиленно выдохнула Демира, — поцеловал меня поэтому? Ты знал?

— Ну… — во взгляде последнего из Сов искрилась привычная надменность, самоуверенность, и другое — то, что она впервые разглядела в его серых глазах, — я, так скажу тебе, Демира, предвидеть всё не могу, но догадался, что, возможно, наша любовь — единственное оружие против зла Норта сейчас…

— Так ты знал! — воскликнула Демира, толкнула магистра в грудь. Она никак не могла отдышаться, сердце бешено колотилось в груди, лицо горело. — Ты использовал меня, мою силу! Ты всегда так делал! Ничего не меняется!

— Тише, тише, моя королева! — Бессмертный стиснул её в объятиях, прижал к себе, прошептал в ухо: — Меняется! Всё течёт, и всё меняется, Демира! Я поцеловал тебя потому, что хотел поцеловать! На краю обрыва, за которым вечность, последнее, что мне было нужно — твой поцелуй, Демира!

— Да пошёл ты, Арий Конрад! — Она рванулась, но он держал её крепко. — Отпусти!

— И не подумаю!

— Солдаты смотрят!

— Что смущает тебя? — Магистр улыбнулся, отвёл прядь волос с её лица. — Что тебя держит в объятиях последний из Сов, а твои воины это видят? Что королева Руаны — моя королева? Ты же любишь меня, Демира! Ты же сама прыгнула в пропасть ради моего поцелуя, обо всём забыв, и о долге, и о чести, и о стране своей!

— Чёрт бы тебя побрал, Арий Конрад! — Она опустила голову. — Ты победил! Говори хотя бы потише! Им не нужно это слышать!

Рука магистра поднялась, тронула её косу, погладила, и снова губы коснулись её губ, срывая с них тихий вздох, но теперь Демира нашла в себе силы устоять.

— Нет, — хрипло прошептала она, отстранив его твёрдой рукой, — нельзя больше, Арий Конрад! Я пуста, в моей голове ветры шумят.

— Я наполню тебя, Демира!

— Нет, береги силы! Ты не бесконечен тоже! Я сама восполнюсь! Ты прав был, один поцелуй не разрушит нас, но если мы пойдём дальше…

— Да где, моя королева? — рассмеялся Бессмертный. — Здесь, что ли, на башне?

— От башни мало что осталось, — Демира огляделась с сожалением, — прибавил работы солдатам!

— Зато Норта отбросили!

— Всё так. А воевода мой где? — спохватилась она.

— Здесь, моя королева! — послышалось снизу.

Сван Молот сидел в сугробе, вытряхивая из сапога снег.

— Живой? — встревожилась Демира. — Не убился?

— Удачно меня отбросило, — успокоил военачальник, — точнёхонько в сугробину. А я ввечеру хотел послать солдатишек убрать, да замаялся, запамятовал, с тем и уснул. Ну, и силища у вас обоих! — Он надел сапог, встал, помотал головой. — Чисто драконы оба! Под стать друг другу!

— Теперь понял? — невесело усмехнулась Демира.

— Теперь понял, — нехотя согласился воевода.

— Так приберись в своей башке да вытряхни вон ненужное, — велела она.

— Попробую, — пообещал Сван Молот, — но уж как выйдет. Спускайтесь уже. Думать будем, что дальше делать. Да пока за крепостью тихо, послать вояк лес валить, подлатать башню-то надо, крышу покрыть тоже.

— Чего он? — спросил Арий Конрад, касаясь губами щеки Демиры. Он никак не мог отпустить её, тянул время, наслаждаясь короткими минутами близости. — Тоже?

— Тоже, — она сморщила нос, — беда, что с воеводой сделалось. Совсем ума лишился. Уж твержу ему, твержу…

— От тебя любой смертный ума лишится! — заявил Арий Конрад, снял шлем с неё, прижался лицом к тёмным волосам, вдыхая их запах. — А бессмертный и подавно!

— Болтай больше! — хмыкнула Демира. — Идём! А то, как маяк тут, торчим на башне, слепой только не видел!

— Эй! Не мираж ли зрят мои очи?! — послышалось снаружи крепости. — Чего это ты с ним обнимаешься, Демира? Помнится, ты мне слово давала!

— Велор, — вздохнула королева, взглянув вниз.

— Главное — как раз вовремя, — поддакнул Бессмертный.

Будто не было долгой зимы, будто последняя осень детства вернулась к Арии, когда обнял её Рихард, прижал к себе, и долго они так стояли, замерев в объятиях друг друга, остановив время. Потом он потянул её за руку, усадил на скамью, погладил по щеке, будто не веря, что наяву видит принцессу Руаны.

— Не принцессу, — сам себя поправил вслух, — царицу. Ты же царица острова Форс теперь.

— Так что? — воскликнула она. — Другой я стала? На себя не похожа? Что поменялось с той осени, зайчишка?

— Всё поменялось, — посерьёзнел он, — я солдат королевы, ты — жена царя Феанора. Между нами пропасть, Ария.

— Мы и прежде ровней не были! — напомнила она. — Но я никогда не тыкала тебе этим! Ты сам сказал!

— Я сказал правду! — молвил Рихард.

— И что с правды твоей, много ли корысти? — Она прищурила чёрные глаза. — А я ждала тебя! — молвила с тихой тоскою. — Всю долгую зиму в скале Бессмертного ждала! Что ты весточку пришлёшь, голубка с письмом! А ты просто забыл обо мне! С глаз долой и с сердца вон! — горько закончила Ария.

— Ты ж царю острова Форс дала слово! — опешил от её напора Рихард.

— А у меня был выбор? — вскинулась она. — Передо мной поставили судьбу целого народа, решай — жить им или помереть! Или что, ты думаешь, я всю жизнь мечтала сразиться с Дагоном? Кто спрашивал меня об этом? Кто оставил мне право выбора?

— А мне? — отпарировал Рихард. — Меня кто спрашивал, Ария? Королева отдала приказ, и вот я в войсках, я солдат, и не волен в своих поступках, на то есть прихоть моего командира!

— Может, поплачем вместе о наших загубленных жизнях? — Она смотрела на друга детских игр в упор, и глаза её были полны сухой ярости.

— А может, изменить попробуем? — такая же ярость прозвучала в голосе Рихарда.

— Как… это? — вдруг пресёкся, сорвался голос Арии.

— А вот так! — Он схватил её за плечи, грубо подтянул к себе, впился обветренными губами в её губы, но Ария, оторопев на миг, тут же овладела собой и с силой оттолкнула его.

— Совсем разума лишился?! — вскочила с лавки, тряхнула головой.

Чёрные глаза её горели гневом, щёки пылали, и Рихард залюбовался ею, такой же, как прежде — гордой, неприступной, непокорной.

— Что? — Он встал, шагнул к ней. — Царю своему хранишь верность? Думаешь, он любит тебя? Разуй глаза, дурочка! Вся его любовь — благодарность, Ария! Не более! Ведь ты спасла его народ от страшного проклятия, как же ему не любить тебя?

— Ты что плетёшь? — прошептала она, бледнея.

— Что, царица острова? — усмехнулся он. — Горька правда?

— А что, — слёзы блеснули в глазах девушки, — и горька! Ведь просто так, за то, что я — это я, меня любить нельзя, так, Рихард? Феанор любит за то, что народ его спасла, ты любил, потому что я наследница Руаны!

Усмешка исчезла с лица молодого солдата, растерянность мелькнула в глазах.

— Нет, Ария! — воскликнул он. — Я любил тебя не потому, что ты принцесса!

— А потому что с детства знал и привык! — отрезала она. — Да и любить тебе особо некого было, кобылы на конюшне да я — вот и все подружки! Пусти, дай пройти! — потребовала. — Воевода неспроста звал! А я тут с тобой язык чешу!

Рихард не препятствовал ей, молча отступил в сторону, дал дорогу. Ария шагнула за порог, но в дверях остановилась, усмехнулась невесело:

— Горячая была встреча!

— Я в дозоре стою ночью, — сказал Рихард, — приходи! Придёшь?

— Делать больше нечего! — Дёрнула она плечом, вышла из комнаты и закрыла дверь за собою.

Солдаты открыли ворота, и серый конь въехал в крепость. Всадник спешился, откинул подбитый лисьим мехом капюшон.

— Ну-ну! — Чёрный Велор подошёл к Демире, вгляделся пристально в её лицо, ища и не находя в нём смущения. — Что это было, моя королева? Что я видел там, на башне, когда подъезжал к гарнизону? Мне померещилось?

Она смотрела с достоинством и глаз не отводила.

— Нет, — ответила спокойно, — тебе не померещилось, Верховный.

Арий Конрад стоял поодаль, тая усмешку в уголках губ, молчал, не встревая в разговор.

— Ты ж слово мне дала! — напомнил жрец сета.

— Чем меня в неверности попрекать, ответь, Велор, — спросила королева, — зачем идёшь ты в Ледяные скалы? Ради меня и мира в стране моей или ради своего бессмертия? Будь честен, скажи правду!

Лишь на миг изменился в лице верховный жрец пустынного бога, чуть запнулся, но ответил совсем другое, повторил ранее сказанное, бросая слова застывшими каплями ртути:

— Ты слово мне дала, Демира!

— Тебе не нужно моё слово, — возразила она, — тебе нужна фортуна в обретении бессмертия! И пусть она будет щедра, и я порадуюсь твоей победе!

— Нашей победе! — поправил Чёрный Велор и повернулся к Арий Конраду.

— В прошлую встречу ты напророчил мне неудачу, Бесссмертный, — напомнил он, — теперь что скажешь?

— Что пренебрегать союзом с тобою неразумно, — ответствовал магистр, — Норт Многоликий так силён, что всем объединиться нужно, чтобы сразить его.

— Слабеешь, Бессмертный! — холодно усмехнулся Жрец Сета. — Коли ведёшь такие речи!

— Проверить не желаешь? — предложил Арий Конрад. — Насколько я ослаб за зиму?

— Что?! — потемнели от гнева глаза Демиры. — Мне, может, встать между вами, чтоб не подрались, сопливые мальчишки?

— Не сейчас, моя королева, — самоуверенно улыбнулся Велор, — после битвы с Нортом. Вот тогда мы и сойдёмся с последним из Сов, двое Бессмертных в смертном поединке за право быть твоим королём!

— В живых сначала останьтесь! — плюнула в сердцах Демира. — Идёмте в дом! Все голодны, поесть надо и, коль объединить решили силы, то к скалам идти!

— Как скажешь, моя королева, как скажешь! — не стал ей возражать жрец Сета.

— Губу ты раскатал, — вполголоса заметил Арий Конрад, — с чего моя бы королева твоей вдруг стала?

— С того, что ею и была! — с усмешкой отвечал Велор.

— Да хватит! — вспыхнула Демира. — Мне на вас смотреть противно! Идёмте в трапезную! Что, Сван Молот, — обратилась к воеводе, — поспели каши наварить солдаты, как ты думаешь?

— Они уж и поели, и добавку взяли, — уверил он, — и нам поесть не помешает.

— Эй, воевода! — крикнул с уцелевшей башни дозорный. — У нас гости! Отряд к гарнизону идёт! Голодранцы какие-то!

— Норта новые посланники? — спросила Демира.

— Сейчас узнаем, — дробно стуча подошвами сапог, Сван Молот побежал вверх по лестнице.

Бессмертный и королева последовали за ним, и даже Чёрный Велор не поленился, тоже поднялся на смотровую площадку.

Со стороны леса брёл по заснеженной дороге пеший отряд, менее десятка числом. Неприбранные, в грязной одёже. Впереди шагал мужчина, шатаясь, не то от ран и усталости, не то по привычке ходить так, вразвалку. Его, замотавшего голову и плечи бабским шерстяным платом, сперва за женщину приняли стоявшие на вышке, но женщина в отряде была лишь одна, та, что шла следом.

Большая, крепко сбитая, в шерстяном пончо с бахромой, она ступала тяжело, но держалась прямо. С нею рядом шёл статный воин в алом плаще с серпами и крестами Кроноса, но грязен был плащ его, порван понизу. В доспехах с такими же знаками был один из солдат, что шагал левее. И ещё трое, чумазые и безоружные, плелись позади.

— Ну, и сброд! — протянул Чёрный Велор. — Откуда взялись эти бродяги?

Сван Молот оттеснил его от бойницы, приник к ней, вглядываясь в идущую следом за предводителем женщину.

— Да быть не может! — прошептал он.

— Вы чего здесь все собрались? — на смотровую площадку поднялась Ария. — Чего увидели там? Дайте посмотреть хоть!

— Гляди, — Арий Конрад подвинулся, уступая ей место, — вишь, какие дорогие гости к нам пожаловали!

— Да то ж поверенный великого инквизитора Кронии! — взвизгнула Ария, всмотревшись вдаль. — Точно он, не врут мои глаза! Жив! И Медведица с ним!

Сван Молот тихо охнул, отпрянул от бойницы, прислонился затылком к холодной стене.

— Чего ты, воевода? — встревожилась Ария. — Чего побледнел, будто смерть свою увидел? Дышишь так, будто волки за тобою гнались! Аль башка на высоте закружилась? Немудрено, с голодухи-то!

— Эта женщина… — Сван Молот не договорил, слова в горле застревали, сглотнул, будто в горле встал сухой комок, мешал ему.

— Какая женщина? — не поняла принцесса. — Та баба в платке, что впереди всех идёт? А что не так с ней?

— Не эта, — прошептал воевода, — другая.

— Так то Медведица моя! — радостно вскричала Ария. — А ту, что впереди топает, я знать не знаю!

— А если присмотреться? — предложил Бессмертный.

Впереди идущая «баба» наклонилась, зачерпнула горсть снега. Сбросила плат с головы, утёрла снегом лицо, встряхнулась, показав растрёпанные волосы и грязными сосульками повисшую бороду.

— Феанор! — охнула Ария.

— Ну, теперь точно все в сборе, — удовлетворённо кивнул Бессмертный, — вот и сядем за стол дружной компанией!

— Мне крышка! — Ария спряталась за его спину, ухватилась за пояс, обнимая другой рукой. — Он мне голову оторвёт, что ушла!

— Я ему вперёд голову оторву! — обещал магистр, закрывая её полой плаща. — Не бойся! Раз уж по дурости отдал тебя этому морскому чёрту, второй не отдам! Эй, там! Открыть ворота!

Норт Безликий склонился над своей шахматной доской, смотрел на множество фигурок, стоявших на её краю, протянул руку, провёл чёрным когтем по белой прожилке на сером мраморе. Отвратительный, разрывающий сознание скрежет вспорол зловещую тишину.

— Как вас много! — раздумчиво произнёс Норт. — Но все в одном месте! Это удобно! Думаете, будто можете остановить меня? — алое свечение из прорезей серебряной маски усилилось, стало жёлтым, на миг прянуло вперёд, и вновь стало гореть ровно, мерно.

— А они смогут? — Дан Лукас вынырнул из-за плеча хозяина, заглянул ему в глаза. — Они же не смогут? — Он оббежал вокруг стола, остановился, оглядев сгрудившиеся на краю доски чёрные агатовые фигурки. — Они же не смогут, повелитель? Не смогут остановить тебя? — Он метнулся влево, посмотрел на фигурки с другой стороны. — Не смогут, хозяин? Не смогут? — И зашёлся безумным смехом, приседая и прихлопывая в ладоши.

— Нет! — будто ледяная сосулька упала на каменный пол и разбилась звонкими осколками, так остр и холоден был ответ Многоликого. — Не смогут! — Он разжал ладонь, поднял повыше свой кристалл, любуясь отражением света в его гранях. — Мой камень остывает! — молвил с неудовольствием Норт. — Сегодня королева Руаны не придёт ко мне, она сумела отбить мой удар! Волк, проклятый Волк охраняет её! Но завтра! Завтра её свет и её кровь напоят священный кристалл! И распахнутся двери миров! Завтра, человек, я получу власть над вселенной, а ты возьмёшь свою королеву!

Дьявольский хохот вихрем пронёсся по залу, взметнув тонкие занавеси на стрельчатых окнах, и погасил огонь в камине. Дан Лукас подхватил его, завизжал, закружил в безумном экстазе, скользя по холодным мраморным плитам.

Завтра! Остался последний день миру старому! Завтра начнётся новая эпоха, новая история! Завтра родится новый мир! И новый бог будет править им! И он, Дан Лукас, первый после бога, возьмёт королеву Руаны и вкусит сладость мести! Завтра! Завтра!