Говоря о Японии – и отчасти о синтоизме, – многие вспоминают анимационные фильмы Хаяо Миядзаки, где фантастический мир духов, населяющих всё вокруг, переплетается со сложными судьбами героев. Одна из самых ярких иллюстраций одушевленности мира – эпизод из «Унесенных призраками»: ночная баня, куда приходят поправить здоровье самые разные божества. Один из гостей – жуткий Болотник, настолько зловонный, что никто не хочет его обслуживать. Порученный главной героине – доброй девочке Тихиро, – Болотник в финале оказывается чистейшим, полупрозрачным речным богом, доведенным до беды человеческим мусором. Так режиссер почти между делом знакомит нас с культурой японских мифов и в современной манере призывает к уважению – и к обитателям мира, и к его проявлениям.

Блистательные работы Миядзаки вспоминаются еще и потому, что в них наглядно выражена суть традиционного японского вероучения – синто: весь мир одушевлен и наполнен духами – ками, которые живут буквально везде и во всём. Согласно синтоизму, всё – от огромных объектов до мельчайших вещей – может быть вместилищем ками. А. А. Накорчевский в книге «Синто» приводит красноречивые примеры повсеместного присутствия ками: «…можно встретить и надгробный обелиск с надписью: “Термиты, спите спокойно”. Оказывается, могила принадлежит фирме, производящей самое эффективное химическое средство по уничтожению этих несчастных насекомых. Вот для замаливания своих грехов компания и позволила себе столь крупную трату. Рядом можно найти могилу сломанных иголок, принадлежащую, как вы уже, наверное, догадались, швейной фабрике, как, впрочем, и могилы других инструментов, хорошо послуживших своим хозяевам. Даже старые детские игрушки, особенно куклы, японцы стараются не выкидывать, а предают сожжению в храмах в специально отведенные для этого дни»[125]. Такой взгляд, естественно, делает синтоизм анимистической религиозной традицией.

Одна из версий, почему такое учение могло появиться именно в Японии, состоит в том, что прекрасная природа этой страны поражала любого – будь то коренной обитатель или недавно прибывший гость, – производя впечатление живого организма, состоящего из множества частей. В эпоху активного заселения Японских островов (примерно между III веком до н. э. и III веком н. э.) сюда приходили различные миграционные группы – земледельцы с Корейского полуострова, переселенцы из северных районов Китая и охотничье-собирательские общины из Сибири и с Дальнего Востока. Природные условия тех земель были суровы, а растительность скудна, поэтому природа Японии могла особенно поразить новых поселенцев. Климат архипелага мягче, а растительный мир куда богаче (чего стоит одна только цветущая сакура), и этот контраст создавал впечатление страны-организма, где всё целое дышит и движется, а каждая часть живет собственной божественной жизнью.

Одушевление природы, таким образом, – суть синто. Ками управляют всеми частями и проявлениями мира, а их гармоничное взаимодействие обеспечивает жизнь всего сущего. Даже профессиональная деятельность каждого человека подчинена особому ками, покровителю данной сферы труда. В синтоизме существует понятие ёсасу – способность ками действовать через человека, который выступает как бы инструментом духа в профанном мире.

Характерная черта синтоизма, отличающая его от прочих анимистических воззрений, – это взаимодействие с ками на почве благодарности. Уважительное почтение и глубокая признательность всегда становятся отправной точкой диалога между людьми и духами. Синто учит «не доводить до греха»: ценить то, что имеешь, и заранее выражать благодарность, чтобы заслужить наиболее благоприятный из возможных сценариев будущего.

Синтоизм начинает оформляться в ранние века нашей эры, когда народы, заселявшие острова архипелага, принялись бороться за политическое первенство. Складываясь постепенно из местных культов и обрядов, синто превращается в полноценную религиозную систему лишь в период Ямато (III–VI века) и Нара (VIII век). Так, взаимоотношения Ямато, Идзумо и (вероятно, царства под предводительством царицы) Химико ложатся в основу главных священных писаний синтоизма – летописей: «Кодзики» («Записи о деяниях древности», 712) и «Нихон сёки» («Анналы Японии», 720). Эти произведения создаются почти одновременно, с интервалом всего в восемь лет. Примечательно, что «Нихон сёки» написан исключительно на китайском языке. Этот факт ясно указывает и на политическую важность китайского соседа для Японии того времени, и на желание японцев донести до Поднебесной идею о божественном происхождении рода императоров. Японские летописцы словно призывали китайцев признать, что у них есть соперники равного статуса. Ведь в Китае правитель считался «сыном Неба»; японцы же противопоставляли этому рожденного от богов своего первого земного императора – Дзимму.

Итак, что же рассказывают три свитка «Кодзики»? Эта летопись, равно как и «Нихон сёки», описывает синтоистскую космогонию: появление богов, возникновение Японских островов и, конечно, императорскую родословную. Повествование начинается так:

«Наверное, вам хотелось бы узнать, с чего начиналась эта страна? Ну что ж, сейчас расскажем. Но только то будет длинная история, ведь началась она давным-давно, так давно, когда не определилась еще форма нашего мира и ничего не было.

В этом темном, неясном мире прежде всего разделились Небо и Земля. А после, в небесном мире, что зовется Равниной Высокого Неба, родилось божество. Имя ему Амэноминакануси. И значит оно – Божество Центра Небес».

После Божества Центра Небес на свет появились Такамимусухи – Бог Высокого Священного Творения – и Камимусухи – Бог Божественного Творения. Они вершат творение, ведают всей жизнью. И Амэноминакануси, и Такамимусухи, и Камимусухи явились один за другим, сами по себе и, никому себя не показав, скрылись.

А что было с Землей? Какой она была, когда явились небесные божества? В то время Земля была мягкой, как жир, и, колыхаясь, плавала в море, словно медуза»[126].

Далее из этой жижи появляются еще ряд божеств, которые, подобно предшественникам, скрывают свой облик, оставаясь незримыми стражами миропорядка. До этого момента все божества возникали поодиночке; вслед за ними же появляются первые пары богов. Завершает этот ряд мужское божество Идзанаги и женское божество Идзанами. Именно им поручено создать твердь: ранние боги дарят им волшебное копье:

«Идзанами и Идзанаги взяли копье и встали на мост, соединяющий Небо и Землю. В бесформенную, плавающую в море землю погрузили они длинное копье и стали ее перемешивать. Драгоценности, украшавшие копье, сверкали и вращались. Морская вода образовывала водовороты.

И тут произошло чудо. Соленая вода, капавшая с кончика вынутого копья, прямо на глазах затвердела, и появился маленький остров. Остров этот зовется Оногоросима – Сам Собой Сгустившийся Остров»[127].

Так, согласно мифу, появился архипелаг Японских островов. От супружеского союза этой пары в дальнейшем рождаются мириады других божеств. Примечательно, что, несмотря на божественную природу, союз не избежал нешуточных «разборок», столь знакомых и земным семьям. В один из эпизодов Идзанаги, спасаясь от гнева супруги, так долго и тяжело убегает, что совсем изнемогает и покрывается грязью. Желая омыться, он приходит к потоку воды:

«Вернувшись из страны Мрака в этот мир, Идзанаги тут же совершил обряд очищения. Очищение – это когда в потоке воды совершают омовение, чтобы очистить мысли и тело. Сделал он это для того, чтобы смыть с себя скверну, налипшую на него в стране мертвых, и стать чистым.

Первым делом Идзанаги снял и выбросил всё, что на нем было.

Из сброшенных вещей его один за другим родились боги.

И из посоха, и из пояса, и из котомки, и из куртки, и из штанов, и из браслета…

Много богов родилось тогда. <…>

Хотя уже родились боги несчастий и боги, попирающие зло, Идзанаги продолжал омовение.

На этот раз из воды вышли бог моря и бог мореплавания.

Уже почти закончив омовение, Идзанаги наконец решил вымыть левый глаз…

Из левого глаза его произошла подобная солнцу светлая, сияющая богиня.

То была богиня, которая зовется Аматэрасу.

Вслед за тем Идзанаги вымыл правый глаз, и из правого глаза его родился бог-мужчина, испускавший сияние, подобное бледному прозрачному свету луны.

То был бог Цукиёми.

Потом, в самом конце, Идзанаги промыл водой нос. И из носа его родился бог – мужчина. Видом – настоящий сорванец.

Имя тому богу – Сусаноо»[128].

Так на свет появляются три центральных божества синтоизма: богиня солнца Аматэрасу, бог луны и ночи Цукиёми и бог бури Сусаноо, взаимоотношения которого с сестрой нельзя будет назвать самыми безоблачными. Именно потомки богини солнца Аматэрасу, вступив в союз с людьми, станут прародителями японских императоров, что и закрепит представление о божественном происхождении императорской династии.

Также на примере этой цитаты из «Кодзики» мы видим, как повествование летописи в дальнейшем легло в основу формирования обрядового свода – «Энгисики» («Уложения годов Энги»). В этом тексте, составленном значительно позже, около 927 года, ритуал очищения (мисоги) стал одним из центральных в отправлении синтоистского культа. «Энгисики» содержит описание обрядов, ритуалов и тексты молитв – норито, которые и сегодня читаются в синтоистских храмах. Таким образом, две летописи и «Энгисики» считаются тремя основными священными писаниями синтоизма.

Итак, внук богини солнца Аматэрасу – Ниниги-но-Микото, спустившийся с небес на Японские острова, берет в жены земную девушку. От их союза рождается первый земной император Японии – Дзимму, правивший, как считается согласно преданию, с 11 февраля 660 года до н. э. Именно с него начинается родословная императорского рода, и именно этой легендой долгие годы обосновывались права японских правителей на трон.

Ниниги-но-Микото и его свита спускаются на землю. 1911

Официально статус божественного происхождения императоров был отменен лишь после Второй мировой войны, когда император Хирохито в радиоречи признал себя простым смертным гражданином. Но не будем о грустном: вместе с Ниниги на землю пришел целый сонм других божеств, от союза с которыми в дальнейшем возникла японская аристократия.

Так боги естественным образом разделились на две группы: небесных и земных. Японская аристократия относила себя к потомкам небесной группы, что подчеркивало ее высший статус по сравнению с прочими. Однако в самом синтоизме не было строгой иерархии богов. У каждого местного правителя, как считалось, был свой божественный покровитель.

К XII веку такое положение вещей привело к высокой степени политической раздробленности страны, что натолкнуло императора на мысль о необходимости консолидации нации при помощи иной духовной концепции. И тут – как вы уже могли догадаться – на историческую религиозную сцену снова выходит буддизм, неся с собой знаменитую идею упайя (благой уловки). Она позволяла мягко вливаться в чужую традицию, объединяя людей без насильственного отказа от привычных ценностей. Но об этом чуть позже.

Итак, религия синто традиционно переводится на русский как «путь богов» – причины этого нам с вами уже совершенно ясны. Однако более точным переводом был бы «путь ками», ведь именно так японцы называют множество всевозможных духов и божеств, населяющих всё вокруг. Изначально понятие ками встречается в «Нихон сёки» (720) в значении «божественная гармония мира», что подразумевает баланс всего сущего, требующий уважения и почитания. Таким образом, весь мир – это баланс взаимодействий ками, которые, каждый следя за своим «участком», обеспечивают жизнедеятельность вселенной.

Пересечение людей и мира духов в такой концепции носит постоянный характер. То есть если вы, например, решите развести огород и начнете активно им заниматься, то без помощи ками никак не обойтись. Согласно японской традиции, соответствующий дух сделает чуть ли не бо́льшую часть работы, чем вы сами. А если не получить его благословения на урожай, то, как ни старайся, успеха ждать не приходится.

Ками, согласно синтоизму, пребывая в ином измерении, недоступном человеческим органам чувств, тем не менее постоянно взаимодействуют с людьми, являясь столь же естественной частью жизни, как привычные для нас обыденные процессы. Для вступления в контакт с ками достаточно просто обратиться к нему. Такому обращению, как правило, предшествует поклон, выражение благодарности и подбрасывание монетки – важно, чтобы она упала со звоном, привлекая внимание духа.

В традиции синто существуют специальные объекты – ёрисиро, способные притягивать ками. Например, это могут быть священные деревья, обвивавшиеся веревкой симэнава с бумажными лентами сидэ. В таком случае само дерево считалось синтай – временным вместилищем духа. Если при помощи ёрисиро удалось привлечь ками и он соблаговолил разместиться в синтай, успех вашего предприятия был обеспечен.

В синтоизме существует интересная концепция души – итирэй-сикон (ichirei shikon), согласно которой душа условно состоит из четырех частей: двух «добрых» и двух «злых». Единство и гармония всех аспектов обеспечивают здоровье и поддержание баланса. Согласно синтоизму, сначала появляется человек, а затем его душа. Смерть живого существа воспринимается не только как несчастье, но и как нечто «грязное», нарушающее гармонию: живое превращается в мертвое. По этой причине Япония долгое время не имела постоянной столицы: после смерти императора весь двор переезжал, так как прежнее место считалось оскверненным и непригодным для жизни.

В момент смерти душа, отделившись от тела, впадает в ярость: она теряет привычный мир, любимых людей и не понимает, что с ней происходит. На этом этапе дух называется аратама – «гневная душа». Такое состояние, по вере, может длиться до тридцати трех лет, поэтому поминальные обряды в Японии продолжаются десятилетиями. Считалось, что, если вскоре после смерти человека умирает кто-то из его близких, это помогает успокоить разгневанный дух.

Главное средство для умиротворения аратама – наведение порядка и чистоты: как буквальная уборка пространства, так и «очищение» мыслей и намерений. Успокоившись, душа становится нигитама – «умиротворенная душа». Пробыв на этом уровне некоторое время, она, как правило, сливается с ками предков. Таким образом, человек рождается от ками и после смерти снова становится ками.

Популярность жанра ужасов в Японии связана именно с этим представлением: души умерших, особенно тех, кто погиб насильственной смертью или не был должным образом умиротворен обрядами, могут оставаться в состоянии аратама и мстить живым. Невзгоды и несчастья приписывались их влиянию. Негативное отношение к смерти и похоронам в синтоизме привело к тому, что буддизм, предлагавший более спокойное отношение к смерти и разработанный обряд погребения, в итоге занял господствующее место в религиозной жизни японцев.

Описать многослойную концепцию синтоизма со всей мириадой его божеств на нескольких страницах сложно. Но яркой иллюстрацией живости традиции может служить недавний пример 2020 года, когда весь мир потрясла пандемия коронавируса. Министерство здравоохранения Японии выбрало для официальных сообщений образ ками Амабиэ – духа, оберегающего от болезней и предсказывающего эпидемии. Считалось, что изображение этого мифологического существа не только защищает японцев от вируса, но и приносит удачу в борьбе с его распространением.

Русалка Амабиэ с этой гравюры периода Эдо (1846) была использована на постере Министерства здравоохранения Японии во время эпидемии коронавируса

Таким образом, синтоизм – религиозный путь на все случаи жизни, согласитесь?