Лишь один бог в греко-римской мифологии владел ремеслом. Этот бог выполнял тяжелую физическую работу, и у него даже выступал пот. Этот же бог обладал высоким интеллектом, и его технические изделия вызывали всеобщее изумление. Этот трудолюбивый бог – Гефест, великолепный мастер металлообработки, ремесел и изобретений.
Изгой среди других божеств, кузнец Гефест хромал и, по некоторым легендам, не имел отца. И его мать Гера, и его жена Афродита отвергли его; на какое-то время он даже был изгнан с Олимпа. Тем не менее все боги и богини испытывали к Гефесту благоговение. Всякий раз, когда им требовалось что-то красивое и сложное, к тому же прекрасно выполненное, они призывали бога-кузнеца. Гефест возводил для небожителей дворцы из золота и мрамора, защищенные затворами, которые было невозможно сломать. Он делал богам и героям особое оружие, доспехи и снаряжение: в неполный список входят стрелы для Аполлона и Артемиды; щит Медузы для героя Пелея; доспехи для Геракла, Ахилла, Диомеда и Мемнона; копье Афины и колесница Аполлона. Он выполнил вставку из слоновой кости в плечо героя Пелопа. Царю Эету, отцу Медеи, Гефест подарил огнедышащих бронзовых быков и сконструировал четыре чудесных фонтана, из которых били вино, молоко, оливковое масло, а также горячая и холодная вода. Зевс приказал Гефесту против собственной воли сделать цепи, которыми приковали Прометея к скале. Бог кузнечного дела выковал Зевсу его перуны с молниями, изображаемые в искусстве как стилизированный пучок металлических снарядов, вылетающих подобно дротикам. Скипетр Зевса тоже был работой Гефеста – его, как говорят, вручили мифологическому царю Агамемнону, прославившемуся в Троянской войне. Скипетр находился в храме в Херонее, он был одним из нескольких артефактов, приписываемых Гефесту, которые видел Павсаний (9.40.11-12) [213].
Самое первое описание Гефеста в его кузнице появляется обширным пассажем в «Илиаде». В той сцене богиня Фетида ищет Гефеста, чтобы он сделал особенный комплект доспехов для ее сына Ахилла. Она находит бога-кузнеца, «лоснящегося от пота», работающим на наковальне в кузне, полностью отделанной бронзой, где ему помогают разные автоматические аппараты. Гефест обтирает губкой лоб, откладывает работу, убирает инструменты в серебряный ящик и приветствует гостью.
Фетида заказывает бронзовый шлем, богато украшенный щит, латы на грудь и поножи лучше всех других, сделанных прежде.
Далее следуют детальные описания каждого из предметов. Главный из них – щит, выполненный из «высококачественных бронзы, олова, серебра и золота», «кованный в пять слоев» с «трехслойным ободком». Подробное описание Гомером сложной техники изготовления щита привлекает внимание современных конструкторов, таких как Стефанос Пайпетис. Пайпетис отмечает, что Гефест использует комбинацию материалов, чтобы создать «последовательные металлические слои с очень разными свойствами». Мастерство бога кузнечного дела представляет собой высшую ступень знания человеком-кузнецом «динамических механических свойств слоистых композитных структур». Гомер либо наблюдал их в свое время (VIII в. до н. э.), либо, возможно, они дошли из прошлого в устной традиции [214].
ИЛЛ. 7.1. Гефест в кузнице показывает Фетиде удивительные доспехи для ее сына Ахилла. Краснофигурный килик из Вульчи. Ок. 490 г. до н. э. Литейный художник. F 2294. Bpk Bildagentur / Фотограф Johannes Laurentius / Antikensammlung, Staatliche Museen, Berlin / Art Resource, NY
Дальше в «Илиаде» на поле боя возле Трои Ахилл и его товарищи восторгаются великолепными доспехами, хитро украшенными ослепительными панорамами, персонажи которых кажутся живыми. Сцены на щите божественной работы воспроизводят удивительный «искусственный мир, полный движения, смысла и реалистичных фигур» [215]. «Анимированные металлические» люди, изображенные на щите, выглядят «энергичными и волнующими; они могут чувствовать, думать и ссориться», и они имеют голоса, «как живые смертные». Описание Гомера напоминает жуткие реалистические облики, напугавшие Одиссея в Аиде, и служит прообразом произведений в жанре «виртуальной реальности» художника Феона Самосского (IV в. до н. э.), включавших в себя звуки, музыку и световые эффекты (глава 5). В любопытном, парадоксальном фрагменте «Илиады» Гомер подчеркивает поразительный реализм сцен на щите, точно называя различные металлы и техники, использованные Гефестом, чтобы «создать различные фигуры», тем самым «привлекая внимание к их мастерскому реализму». Описание Гомера вызывает изумление: «Возможно ли сделать словесное описание такой точности без обращения к какому-то наглядному артефакту?» [216]
Прежде чем мы перейдем к другим чудесам Гефеста и его опытам с искусственной жизнью, стоит осознать, что металлические доспехи явились одним из первых искусственных средств расширения возможностей человека (глава 4). Бронзовые доспехи разрабатывались, чтобы сделать тела воинов менее уязвимыми. Однако самое удивительное в бронзовых доспехах классической Античности – их форма. Основной предмет доспехов, кираса или нагрудник, формировался как идеальный мужской торс, отлитый в бронзе.
ИЛЛ. 7.2. Анатомическая кираса. Бронза. Греция. IV в. до н. э. 92.180.3 © The Metropolitan Museum, Art Resource, NY. Поножи, весьма реалистично выполненные. IV в. до н. э. Archaeological Museum, Sofia, Bulgaria. Erich Lessing / Art Resource, NY
«Анатомический» доспех, также называемый «героической», или «мускульной» кирасой, впервые появился в Древней Греции и широко распространился к V веку до н. э. Он состоял из двух частей, передней и задней, скреплявшихся ремешками. Кованая бронзовая кираса делалась точно по верхней части тела человека с реалистичными деталями рельефа, повторяющими обнаженный торс «героя», с сосками, пупком и впечатляюще вылепленными грудными и брюшными мышцами, напоминающими мускулатуру мифологического героя Геракла. Поножи, бронзовые щитки, тоже формировали, достоверно изображая колени и мышцы икры.
Древнегреческий гоплит, надевавший искусственные средства улучшения в виде бронзовых доспехов для груди и ног, по существу носил экзоскелет, повторявший внешний облик идеализированной, «героически обнаженной» бронзовой статуи. Примечательно, что героические бронзовые кирасы рядовых греческих воинов на изображениях древней вазы (илл. 7.3) напоминают бронзовое тело автоматона Талоса, раскрашенное желтовато-белым цветом (ср. илл. 1.3, 1.4, цветную иллюстрацию 1). Бронзовая кираса и поножи превращали каждого солдата – независимо от его собственного телосложения – в грозного мускулистого воина.
С лязгом наступающая фаланга древнегреческих пеших воинов, облаченных в мускульные доспехи, наверняка, казалась живой стеной сверхъестественных бронзовых воинов [217].
Впоследствии римляне использовали героическую кирасу с мускулатурой Геркулеса. Римляне дополнительно украшали торжественные доспехи, иногда носили реалистичные серебряные маски для лица и, таким образом, походили на полностью металлических супервоинов. В других воинских культурах доспехи моделировали с целью запугать врагов сходством с железными людьми. Примером могут служить жуткие железные маски для лица кипчаков из Центральной Азии (см. в главе 4 средневековую мусульманскую легенду о железной коннице Александра Македонского). В средневековой Европе доспехи, закрывающие все тело, своеобразный металлический экзоскелет, эволюционировали в замысловатые тяжелые наборы доспехов, поскольку рыцари бились на мечах и метали копья. Современные военные ученые развивают на новом этапе идею экзоскелета по модели мифологической фигуры Талоса с дальнейшим его усилением компьютерами и датчиками.
ИЛЛ. 7.3. Изображение «героической» кирасы на вазе. 325 г. до н. э. National Archaeological Museum of Spain. Фотограф Marie-Lan Nguyen
Будучи богом, Гефест в ремесле и конструировании был способен на большее, чем смертные ремесленники. Его работы демонстрировали поразительные изобретательность и мастерство, превосходя успехи его земного аналога, легендарного Дедала. Однако подобно Дедалу и титану Прометею, Гефест (в мифологическом сознании) пользовался инструментами и техниками, напоминающими те, которые использовали реальные кузнецы и ремесленники. И так же, как Дедала и других мастеров, Гефеста в античном искусстве и литературе изображали за работой в окружении инструментов и полузаконченных устройств и статуй. Типичные сцены с кузнецами и скульпторами за работой мало отличаются от типичных изображений Гефеста в кузнице на древнегреческих вазах и на римских фресках (в Риме Гефеста называли Вулканом) [218].
Многие предметы Гефест изготавливал специально для богов и богинь. Например, чтобы божествам было легко въезжать и выезжать из обиталища на Олимпе на своих колесницах, он сделал ворота, которые открывались «сами по себе, automatai», – таким образом, шутит ученый-классицист Даниэл Мендельсон, «опередив почти на 30 веков появление автоматических гаражных ворот» [219].
Два хитрых устройства Гефест использовал против своей неверной жены Афродиты и собственной бездушной матери Геры.
В одном мифе Гефест создал почти невидимую сеть с чрезвычайно мелкими, но прочными ячейками, чтобы поймать в ловушку Афродиту в постели с богом войны Аресом. В качестве мести Гере за то, что она его бросила, Гефест подарил матери золотой трон, в который была вмонтирована ловушка с каким-то механизмом, возможно, на пружине или с рычагом, чтобы схватить ее, как только она сядет. Гера не могла встать, пока Гефест не освободил ее. Сцена с Герой на троне изображена на нескольких древних вазах. На одной из них показано, как Гефест снимает с матери оковы [220].
ИЛЛ. 7.4. Кузнец за работой с инструментами. Краснофигурный килик. Конец VI в. до н. э. 1980.7. Bpk Bildagentur/ Фотограф Johannes Laurentius / Antikensammlung, Staatiche Museen, Berlin / Art Resource, NY
Гера, не имея в доступе технологий своего сына, для слежки за любовницей Зевса Ио использовала сверхъестественное существо по имени Аргус. Особые силы Аргуса можно рассматривать как форму божественного искусственного усовершенствования. Во фрагменте поэмы Гесиода «Эгимий» и в последующих текстах Аргус – гигантский страж, отправленный Герой защищать нимфу Ио в образе телки от преследований Зевса.
Прозванный Паноптом («Всевидящим») Аргус никогда не спал и мог видеть сразу во всех направлениях своими многочисленными глазами, которых у него было от четырех до сотни в зависимости от источника. На вазах VI–IV веков до н. э. тело Аргуса Панопта изображается полностью покрытым глазами, как описывал мифограф Аполлодор. Недавно в древнем поселении Афитис на севере Греции обнаружили прекрасный сосуд для вина (лекиф) 470 года до н. э. работы художника Пана (илл. 7.6). Тело человекоподобного Аргуса покрыто глазами, а на его голове два лица, которые смотрят в противоположные стороны [221].
Древний миф о неутомимом часовом, который никогда не спит и видит во все стороны, в XVIII веке вдохновил Джереми Бентама на проекты круглых зданий для учреждений и тюрем, предвещая распространение камер наблюдения, вездесущих в современном мире. Соответственно, многочисленные службы безопасности используют в своем названии «Аргос/Аргус». Компьютеризированный экзоскелетный костюм ТАЛОС для расширения сенсорных возможностей солдат, над которым работают военные специалисты США, также предполагает наличие многочисленных «глаз», как у Аргуса (глава 1), а другие военные ищут средства создать солдат, способных обходиться без сна, подобно стражу Геры (глава 4) [222].
Самыми удивительными творениями Гефеста являлись те, которые описаны как исключительно реалистичные и/или как самодвижущиеся автоматоны, повторяющие естественные формы и обладающие чем-то вроде сознания. Мы уже встречались с некоторыми из искусственных существ Гефеста: бронзовым стражем острова Крит Талосом, халкотаврами – огнедышащими бронзовыми быками, которых запряг Ясон, и мучителем Прометея – орлом Зевса. Среди других похожих на живых животных, сделанных Гефестом, есть лошади, собаки и лев. В отличие от Талоса, механизмы этих металлических чудес не описываются ни в одном из дошедших до нас текстов [223]. Но упоминается, что их сделал бог-изобретатель – тот самый бог, который конструировал Талоса и другие автоматоны при помощи techne.
ИЛЛ. 7.5. Вверху – кузнечные инструменты. Ок. 250 г. до н. э. Museum fur Vorgeschichte, Asparn, Zaya, Austria. Erich Lessing / Art Resource, NY. Внизу – древние кузнечные инструменты из пещеры Бычья скала. Czech Republic, VI–V вв. до н. э. Naturhistorisches Museum, Vienna. Erich Lessing / Art Resource, NY
ИЛЛ. 7.6. Аргус с многочисленными глазами и двуликой головой. Аттический краснофигурный лекиф из Афитиса. Художник Пана. Ок. 470 г. до н. э. © Hellenic Ministry of Culture and Sports, courtesy of Ephorate of Antiquities of Chalcidice and Mount Athos
Большинство описаний механических животных Гефеста очень древние. Исключение составляет история поэта поздневизантийской эпохи Нонна (Деяния Диониса, 29.193). Он изобразил Гефеста, создающего пару бронзовых лошадей для несокрушимой колесницы своих сыновей Кабиров. Как и бешеные быки, эти кони изрыгали пламя. «Их бронзовые копыта звонко били землю», и кони-автоматоны даже издавали «сдержанное тихое ржание». Ко времени Нонна, V век н. э., некоторые изобретатели уже веками создавали реальные самодвижущиеся механизмы (глава 9). Возможно, какие-то из этих действующих творений вызвали в воображении Нонна зрелище фыркающих огнем коней, своего рода поэтическое переложение древнего мифа о бронзовых быках.
Значительно раньше (но загадочнее) на уникальном этрусском зеркале IV века до н. э. появляется художественное свидетельство о сделанной Гефестом лошади. Конная статуя и надписи на бронзовом зеркале приводят в замешательство этрусских ученых и историков античного искусства. Этруски, как нам известно, рассказывали собственные устные версии древнегреческой мифологии. Сцена на этом зеркале показывает реалистичную конную статую (подписанную словом Пекс), ее изготавливает Сефланс, этрусский Гефест, с помощником по имени Этул, который работает кузнечным молотком (илл. 7.7, цветная иллюстрация 8).
Некоторые ученые усмотрели в лошади с подписью «Пекс» Троянского коня, однако такая интерпретация вызывает вопросы. Пекс – это этрусское имя Пегаса, но у лошади на зеркале нет крыльев, к тому же в древнегреческом мифе Пегас родился из отрубленной головы Горгоны, а не был сделан Гефестом. У этой лошади нет и колес, а Троянский конь на древнейших греческих художественных изображениях стоял на колесах [224]. Кроме того, неизвестно ни одного древнегреческого мифа, который связывал бы Гефеста с Троянским конем. Согласно Гомеру (Odyssey, 8.493), Троянского коня соорудил из дерева греческий мастер по имени Эпей, а не Гефест, и он делался с помощью Афины или посвящался Афине (этот сюжет изображен на афинской вазе работы Литейного художника).
Кто же такой Этул? Возможно, что под именем Этул имеется в виду Эпей, но если это этрусская версия истории о Троянском коне, то его вдохновляет или направляет Гефест, а не Афина. Эпей действительно имел связь с Италией: он являлся мифологическим основателем греческой колонии Метапонт (в Южной Италии), и говорили, что там, в храме Афины, жители выставляли инструменты, с помощью которых он изготовил коня [225].
На этрусском зеркале Сефланс/Гефест лепит что-то из комковатого материала вокруг шеи лошади. В правой руке он держит такую же массу. Кажется, он удаляет или накладывает глину или делает гипсовую модель, как те, что использовались в древней технике бронзового литья. Сходная сцена появляется и на более древней краснофигурной афинской вазе примерно 460 года до н. э. В необычной сцене на этой вазе не Гефест, а другой бог действительно работает над искусственным существом. Илл. 7.8 (цветная иллюстрация 9) показывает богиню Афину, покровительницу афинских ремесленников, за работой над глиняной моделью лошади (Троянского коня). Задняя нога не завершена, и круп еще шершавый. Позади Афины видны инструменты, похожие на те, которыми пользовались Дедал, Гефест и обычные ремесленники в своих мастерских: пила, бурав и лучковая дрель. У ног богини кучка глины, она накладывает пригоршню глины на морду лошади.
ИЛЛ. 7.7. Гефест (Сефланс) и помощник (Этул) делают искусственную лошадь (Пекс). Этрусское бронзовое зеркало из Орвьето. IV в. до н. э. BnF Cabinet des Medailles, Bronze.1333, photo Serge Oboukhoff © BnF/CNRS-Maison Archeologie & Ethnologie, 2011. B. Гравюра с зеркала. Victor Duruy, History of Greece (Boston, 1890). Рисунок Мишель Энджел
ИЛЛ. 7.8. Афина делает глиняную модель лошади; она держит пригоршню глины, горка глины у ее ног. Сверху слева – пила, бурав и лучковая дрель. Задняя нога лошади недоделана. Афинский краснофигурный кувшин для вина. Ок. 460 г. до н. э. F 2415. Bpk Bildagentur / Photo by Johannes Laurentius / Antikensammlung, Staatliche Museen, Berlin / Art Resource, NY
Изображение Афины с глиной, которая работает над статуей лошади, на классической вазе удивительно похоже на сцену на этрусском зеркале, где Сефланс/Гефест накладывает глину на шею лошади [226].
Присмотревшись внимательнее к сцене на этрусском зеркале (илл. 7.7, цветная иллюстрация 8), можно разглядеть, что кажущаяся живой искусственная лошадь прикована за переднюю ногу к камню – странная деталь для безжизненной статуи. Конечно, странная, но только до тех пор, пока мы не вспомним древние афинские шутки, что «живые статуи» нужно держать на привязи, чтобы они не сбежали (глава 5). Цепь на ноге лошади могла подчеркивать реалистичность статуи или свидетельствовать, что Сефланс/Гефест и его помощник делают механическую статую лошади, возможно, иллюстрируя неизвестную нам этрусскую легенду.
Кроме бронзового phylax empsychos («механического стража») Талоса, Гефест создал для царя Миноса еще два подарка. Один был волшебным – колчан со стрелами (или дротиками), которые всегда попадали в цель. Другой более любопытен: сверхъестественно быстрая охотничья собака, которая никогда не теряла добычи (изображение пса появляется на другой стороне критских монет с изображением Талоса). Иногда этого пса рассматривали как собаку-автоматона, а иногда как чудо-собаку с повышенными естественными способностями. У этого мифологического создания из семейства псовых было много приключений. Под кличкой Лелап собака фигурирует в истории (часть утраченной эпической поэмы Гомера «Эпигоны»), которая начинается с Миноса.
Жена царя Миноса, волшебница Пасифая, чтобы обеспечить верность супруга, наложила на него заклятье извергать скорпионов (глава 4). Минос в конце концов избавляется от этого зла с помощью другой колдуньи, Прокриды. В благодарность Минос отдает Прокриде чудесную гончую Лелапа. Впоследствии супруг Прокриды Кефал увозит Лелапа в греческую Беотию, чтобы поймать Тевмесскую лисицу – чудовищному животному было предопределено, что никто не сможет его настигнуть. Эта фантастическая охота создает что-то вроде парадоксальной дилеммы, столь популярной в древнегреческой мифологии и философии. Дилемма гончей собаки, которая не может упустить добычу, и лисицы, которую невозможно поймать, разрешается, когда Зевс превращает и собаку, и лисицу в камень. Пара скал в форме этих двух животных была знаменитой древней достопримечательностью неподалеку от Фив [227].
Вызывает некоторое замешательство связь истории Критской собаки/Лелапа с мифом о Золотой собаке. Мать Зевса Рея поставила самодвижущуюся собаку из золота охранять новорожденного Зевса, когда прятала его на Крите от жестокого отца Кроноса. Кто сделал золотого сторожевого пса? Есть версия, что Золотого пса сделали знатоки кузнечного дела гномы или демоны, которых называли куретами, или дактилями. Им было поручено защищать младенца Зевса на Крите. (Они были связаны с тельхинами, создавшими известные Родосские живые статуи (глава 5)). Однако другие считают, что Золотой пес – создание Гефеста. В любом случае, когда Зевс пришел к власти на горе Олимп, он приказал Золотому псу продолжать охрану священного места его младенчества в храме на острове Крит. Согласно одному мифологическому сюжету, Пандарей похитил драгоценного Золотого пса из святилища Зевса, но бог Гермес вернул пса Зевсу. Освобождение Золотой собаки изображено на древней вазе начала VI века до н. э.
ИЛЛ. 7.9. Золотая собака, сделанная Гефестом и возвращенная Гермесом после того, как ее похитил Пандарей. Чернофигурная чаша. Ок. 575 г. до н. э. Heidelberg Painter, Louvre A478. © RMN-Grand Palais / Art Resource, NY.
Во II веке до н. э. древнегреческий поэт Никандр Колофонский совместил сюжеты различных легенд, чтобы воспеть хвалу удивительно быстрым реальным молосским и хаонским гончим собакам, обожаемым греческими охотниками. Он писал: «Говорят, эти гончие – потомки собаки», которую создал Гефест. Гефест «отлил ее из сверхъестественной бронзы и дал ей душу (psyche)». Механическая гончая, говорит Никандр, перешла от Миноса к Прокриде и Кефалу, а в итоге Зевс превратил ее в камень. Фольклорное выражение «говорят», употребленное поэтом, допускает, что «живая» металлическая собака могла спариваться с настоящей собакой и давать потомство. Никандр легко обращается с предположением, что искусственная собака может быть настолько «живой», чтобы размножаться, так же как впоследствии некоторые писатели римской эпохи полагали, что сверхъестественные Галатея и Пандора (ни одна из них не была рождена биологическими родителями) являлись столь «человеческими», что могли рожать. Никандр применяет поэтическую метафору, чтобы даровать божественное происхождение лучшим охотничьим собакам Античности, почти так же, как афинские ремесленники объявляли Дедала своим прародителем (глава 5) [228].
Первая известная нам история о животных, сделанных Гефестом из металла, появляется в «Одиссее» Гомера (7.91–98). Сцена описывает пару собак, одну из серебра, другую из золота, которые охраняют великолепный дворец мифического царя феаков Алкиноя (таинственная передовая культура). Одиссей восторгается «сделанными с большим мастерством» свирепыми сторожевыми псами, усевшимися возле богато украшенных входных ворот. Гомер описывает вечнободрствующих собак как «бессмертных и нестареющих». Отдельные специалисты интерпретируют миф так, что эти мастифы могли нападать и даже кусать незваных гостей, но четких указаний нет, и Гомер не говорит, что они это делали. В других версиях мифа повествуется, что эти собаки из золота и серебра когда-то помогали богу Посейдону, который потом отдал их Алкиною [229].
В 1986 году было обнаружено три ранее неизвестных варианта мифа о бронзовом льве, созданном Гефестом для охраны острова Лесбос. Сказания находились на серьезно поврежденном фрагменте папируса II века н. э. Самый ранний источник в этом документе датируется III веком до н. э. Согласно папирусу, бронзовый лев прятался на побережье Лесбоса, чтобы отражать нападения с материковой Анатолии. История соответствует древнему и средневековому представлению, что бронзовые статуи могут служить стражами и «магическими щитами» (глава 1), более того, некоторые статуи, как Талос и Золотой пес, считались «живыми» (empsychos).
Статуя лесбосского льва создавалась в два этапа, учитывая отмеченную Никандром «душу», помещенную в бронзовую скульптуру. В этом случае Гефест отлил полого льва, а затем поместил внутрь pharmaka (сильнодействующие вещества). «Оживляющая» pharmaka была «доброжелательна к человечеству» [230]. Сей процесс заставляет вспомнить Медею, которая положила сильнодействующую pharmaka внутрь полой бронзовой статуи Артемиды в главе 2, и внутреннюю жизненную силу внутри Талоса в форме божественного ихора (глава 1). Можно также отметить, что «оживляющие» искусственного льва силы, «доброжелательные к человечеству», похоже, предвосхищают Первый закон робототехники автора научно-фантастической литературы Айзека Азимова (1942): «Робот не может причинить вред человеку». С этим законом (который нарушал Талос и другие древние автоматоны) по-прежнему соглашаются современные специалисты, занимающиеся этикой робототехники и искусственного интеллекта. В «23 Асиломарских принципах искусственного интеллекта» для обеспечения этических человеческих ценностей в искусственном интеллекте (сформулированы Институтом будущего жизни в 2017 году) последний принцип гласит, что «сверхразум должен быть разработан… на пользу всего человечества» [231].
Когда богиня Фетида входит к нему в кузницу, Гефест занят процессом «священного искусства». Отлив 20 бронзовых котлов на треножниках с золотыми колесами, он заканчивает крепить заклепками ручки котлов. Бронзовые треножники, подставки на трех ногах для чаш и котлов, повсеместно являлись обычным предметом мебели в классической Античности. Церемониальные, украшенные орнаментами треножники нередко передавались в храмы или преподносились в качестве призов и подарков. После окончания работы эта особая партия треножников, придуманных Гефестом, могла двигаться без посторонней помощи, автоматически, по команде доставляя богам и богиням во время пиров нектар и амброзию, а затем возвращаться к Гефесту (Homer, Iliad, 18.368-380). В отличие от древних описаний Талоса, Гомер не рассказывает о внутреннем механизме треножников, но они соответствуют определению машин, которые могли двигаться самостоятельно и менять направление движения.
Фрагменты о треножниках и автоматически открывающихся воротах на Олимпе (Гомер, Илиада, 5.749, 18.376) – первая фиксация древнегреческого слова aủτόματоυ, «автоматон» («действующий по собственной воле»). В IV веке до н. э. Аристотель цитировал строки Гомера и упоминал об автоматических треножниках как автоматонах (Политика, 1.1253b). Примечательно, что Филострат (170–245 гг. н. э.) сообщал, что странствующий мудрец Аполлоний Тианский видел много удивительных вещей в Индии в I или II веке н. э. (Жизнь Аполлония Тианского, 6.11). Среди thaumata, «чудес», были автоматические треножники и виночерпии, которые обслуживали царские пиры. Как отмечали многие историки, самодвижущиеся треножники на службе у олимпийских богов вызывают в памяти современные самоходные трудосберегающие машины, беспилотные автомобили, военных и промышленных роботов. Гомер напоминает нам, что стремление к «автоматизации» имеет очень долгую историю [232].
Треножники на колесах не появляются на дошедших до нас произведениях древнегреческого искусства, археологических находок тоже нет. Однако в средиземноморских раскопах бронзового века было обнаружено много украшенных орнаментами бронзовых тележек на четырех колесах для перевозки котлов (XIII–XII вв. до н. э.). В наше время можно размышлять о рельсах, пружинах, рычагах, веревках, блоках, грузах, кривошипах или магнитах в качестве возможных инженерных систем для самодвижущихся треножников, примерно таких, как те, что описал Гомер во фрагменте о Гефесте. На самом деле, гипотетическую рабочую модель автоматического треножника на колесах можно увидеть в Музее древнегреческих технологий «Костас Коцанос» (недалеко от города Пиргос в Греции). В этой модели используется просо, грузы, веревки и поперечные штифты. Такие техники применялись последующими инженерами, работавшими в Александрии Филоном и Героном (глава 9) [233].
В Египте к III веку до н. э. Александрия со своей огромной библиотекой и музеем стала центром технических инноваций. Возможно, вдохновившись описанными в «Илиаде» услужливыми треножниками на колесах, Филон (греческий конструктор, родившийся в Византии, но живший в Александрии) изобрел подававший вино автоматон в виде женщины. Этот робот не двигался, но его можно было поставить на колеса и катить по наклонной плоскости при помощи простого механизма, доступного в классической Античности по материалам, навыкам и уровню технологии [234]. Такой же колесный автоматон в форме женщины-служанки описывается в более позднем арабском трактате 1206 года н. э., принадлежащем перу Аль-Джазари (р. 1136 г. н. э.), плодовитому практикующему механику-изобретателю, служившему династии Артукидов в Восточной Малой Азии. В его конструкции жидкость наливается в сосуд сверху и течет тонкой струйкой в чашу, потом чаша наклоняется и наполняет чашку в руках слуги. Вес чашки заставляет слугу на колесах катиться по наклонной плоскости к гостю (другие многочисленные исторические самодвижущиеся устройства и автоматоны рассматриваются в главе 9) [235].
Важный момент в отношении самоходных треножников и подобных фантазий в древнегреческой мифологии о созданных Гефестом самодвижущихся устройствах (во времена Гомера, более 2500 лет назад) состоит в том, что оригинально сконструированные самодвижущиеся тележки работы суперкузнеца, по меньшей мере, вероятны в мире мифологии, даже если их конструкция не описывается или неизвестна [236].
В древнегреческом искусстве нет изображений треножников на колесах, но есть одна поразительная картина с летающим треножником. Он фигурирует в сцене на прекрасной вазе, расписанной примерно в 500-470 гг. до н. э. талантливым и продуктивным художником, известным как Берлинский вазописец (илл. 7.10). Сцена показывает бога Аполлона восседающим на крылатом треножнике во время полета над морем, в котором резвятся дельфины. Все знали, что жрица храма Аполлона в Дельфах во время пророческого транса сидела на специальном треножнике. В Античности ходила легенда о прекрасном золотом треножнике, который сделал Гефест для Елены Троянской, а дельфийский оракул предназначил предмет «самому мудрому человеку». Согласно оракулу, этот треножник у самого мудрого будет двигаться сам по себе. Золотой треножник передавался среди Семи мудрецов и в конце концов был посвящен Аполлону [237]. Могла ли эта любопытная легенда иметь какое-то отношение к изображению на вазе треножника Аполлона, «преобразованного в фантастическую летающую машину»? Сцена уникальна, и какой миф она иллюстрирует, нам неизвестно [238]. Подобное устройство мог бы изготовить Гефест, смастеривший золотой треножник, механическое кресло для своей матери и целый парк самоходных треножников для обслуживания богов на пирах.
ИЛЛ. 7.10. Аполлон на треножнике летит над морем с дельфинами и другими морскими жителями. Аттическая краснофигурная гидрия. Ок 500– 480 гг. до н. э. Берлинский вазописец. Музеи Ватикана. Scala / Art Resource, NY.
ИЛЛ. 7.11. Триптолем сидит на летающем кресле, рядом с ним Кора. Краснофигурная аттическая чаша из Вульчи. Абердинский вазописец. Ок. 470 г. до н. э. Louvre G 452, Canino Collection, 1843, фотограф Marie-Lan Nguyen, 2007
В самом деле, масса литературных и художественных свидетельств доказывают, что идея летающих «машин» в форме колесниц была популярной в древние времена.
Три из многочисленных изображений на вазах подобных летающих кресел/колесниц принадлежат Берлинскому вазописцу, а самая древняя из дошедших до нас картин находится на вазе примерно 525 года до н. э., которая приписывается Амбросиосу. Сцена изображает самого Гефеста, восседающего в кресле или на колеснице с крыльями. Она иллюстирует другую неизвестную нам историю (Гефест, мы помним, был хромым). На нескольких других вазах изображается Триптолем, соотносящийся с Деметрой и элевсинскими мистериями. Он сидит или готовится взлететь на своей колеснице.
В этом мифе богиня отправляет Триптолема на летающей колеснице распространять по земле знания о сельском хозяйстве. Среди многочисленных древних источников есть фрагмент из утраченной пьесы Софокла о Триптолеме (468 г. до н. э.), где говорится, что он летает в особом кресле. В письменных источниках не упоминается о крыльях – крылья были позже добавлены вазописца- ми, чтобы обозначить полет. Можно предположить, что крылья появились у летающих машин Аполлона и Гефеста по той же причине, чтобы подчеркнуть, что их чудесные средства передвижения самоходны и способны летать [239].
Треножники, созданные богом кузнечного дела, были безмозглыми машинами. Однако Гефест также конструировал чудесных автоматонов в человеческом облике с особыми возможностями. Пример тому – во фрагменте утраченного стихотворения Пиндара. Поэтический отрывок рассказывает, как Гефест построил в Дельфах бронзовый храм Аполлона, бога музыки. Фронтон храма украшали Keledones Chryseai, «Золотые волшебницы» (шесть статуй женщин), могущие петь. Во II веке н. э. греческий путешественник Павсаний (10.5.12) исследовал существование поющих статуй. Он посетил место храма, но узнал, что бронзовый храм и статуи давным-давно, во время землетрясения, либо провалились в бездну, либо расплавились в огне [240].
Еще одна группа автоматонов работы Гефеста представляет собой ошеломительный «эволюционный шаг вперед» в тиражировании жизнеподобных антропоморфных роботов [241]. В сцене «Илиады», рассказывающей о визите Фетиды в кузницу Гефеста, Фетида видит нечто совершенно невероятное: целый штат самодвижущихся разумных женщин-автоматонов, помогающих Гефесту. Эти помощницы превосходили по функциональным возможностям автоматические ворота, самоходные треножники, поющие статуи на крыше в Дельфах и даже Талоса, бронзового стража, который, казалось бы, обладал толикой активности и разума. «Сделанные из золота в облике молодых девушек служанки быстро двигались, суетясь вокруг своего хозяина, как живые женщины» (Илиада,18.410–425). Как несколько столетий спустя заметил писатель Филострат (Жизнь Аполлония Тианского, 6.11), «Гефест создал прислужниц из золота [и] заставил золото дышать».
Однако эти роботы-помощницы не просто исключительно реалистичные «живые статуи» из золота, способные двигаться. Гефест «сконструировал механических прислужниц», а потом поместил «в них разум, остроумие, голос и энергию» (noos, phrenes, aude, sthenos), также умения и знания всех бессмертных богов [242]. Соответственно, золотые помощницы Гефеста не только самостоятельно двигаются, но и предугадывают его желания и отвечают на потребности. К тому же они наделены отличительными чертами человеческих существ: сознанием, рассудком, познаниями, здравомыслием и речью (люди на мифическом щите Ахилла наделены теми же качествами, см. выше). «Золотые девы Гефеста устанавливают стандарт для искусственной жизни», – отмечает один специалист по классической и современной научной фантастике. С «умственными способностями человека и телами, неотличимыми от настоящих женщин», золотые девы являются выдающимися «божественными артефактами, поскольку состоят из металла, но имеют способности человека». Похоже, мифические золотые помощницы предвосхищают современные представления об управляемых мыслью машинах и искусственном интеллекте. Однако, как и в случае с другими созданными Гефестом автоматонами, их внутреннее устройство остается загадочным «черным ящиком» [243].
Тем не менее подобные человеческим качества золотых дев можно рассматривать как древнюю версию «искусственного интеллекта» [244]. По сути дела, они наделены тем, что специалисты в области искусственного интеллекта называют «дополненным интеллектом», основанном на «больших данных» и «самообучении машин». Может, это ситуация мифологического преувеличения, но в «Илиаде» женщин-андроидов описывают как своего рода хранилище всего божественного знания [245]. В современном контексте устройствам с искусственным интеллектом, предназначенным для выполнения конкретных задач, обычно требуется только та информация, которая обеспечивает их эффективность в порученном деле. Им необходим доступ к полезной информации, но не к обширному и беспорядочному «информационному болоту». Однако так же, как современным разработчикам искусственного интеллекта сложно точно предвидеть, какие знания могут иметь значение для решения сложных задач или помочь в будущем, гомеровский миф полагает, что боги естественно могут желать наполнить удивительные автоматоны Гефеста всем богатством божественного знания [246].
Описанные в «Илиаде» автоматоны – единственные в древней литературе устройства, которые считались умными и энергичными. Например, в «Аргонавтике» сверхъестественный дубовый брус на корабле Ясона «Арго» мог говорить и предсказывать будущее. Однако еще более интригующими с точки зрения древней версии «искусственного интеллекта» являются знаменитые корабли феаков, жителей технологически удивительной земли, куда попал Одиссей в «Одиссее» Гомера (7–8). Кораблям феаков не требовались ни рули, ни весла, ни лоцманы, ни моряки, ни гребцы, они управлялись только мыслью. Гомеровский миф представляет корабли, управляемые своего рода централизованной системой с доступом к архиву обширной информации «виртуальных» и навигационных карт всего Древнего мира. Царь Алкиной гордится, что его непотопляемые корабли могут ходить на очень большие расстояния при любой погоде и возвращаться в свой порт в тот же день. Корабли феаков сами «понимают, о чем мы думаем и чего хотим», объясняет Алкиной, «они знают все города и страны мира и могут пересекать море, даже когда его застилают туманы, поэтому нет риска потерпеть кораблекрушение или попасть в какую-то другую беду». Чтобы доставить Одиссея обратно на Итаку, кораблям просто «нужно назвать город и страну, и они соответственно составят маршрут». Одиссей восхищается верным курсом беспилотного корабля феаков, когда тот стремительно, как сокол, везет его через море на родной остров. Аналогия с современной системой глобального позиционирования на местности (Global Positioning Systems – GPS), автоматической системой управления судном и навигационными системами неизбежна [247].
Кстати, в группе древних египетских легенд описываются корабли, которые двигали искусственно анимированные гребцы. Эти тексты обнаружены во фрагментах страниц демотических папирусов, относящихся к римско-птолемеевскому периоду (IV в. до н. э. – IV в. н. э.). Действие повествования происходит во время Рамзеса II, рассказывается, что злобные чародеи сделали восковые модели кораблей и гребцов и приказали гребцам выполнять их приказы. Интересно, что эти гребцы не только анимированы, но и, по всей видимости, способны к самостоятельным мыслям и действиям при выполнении заданий [248].
Самодвижущиеся треножники и автоматические служанки Гефеста вызвали интерес историков робототехники. Их привлекательность затмевает еще один ряд автоматических устройств, которым досталось меньше внимания, хотя они тоже выполняли специальные работы в кузнице Гефеста [249]. Изобретенные в древности, чтобы добавлять воздух для усиления горения и повышения температуры, реальные воздуходувные мехи имели ключевое значение в развитии металлургии, требовавшей исключительного жаркого огня. Далее в сцене «Илиады» (18.468-474) Гефест запускает 20 кузнечных мехов, которые работают автоматически и самонастраиваются в соответствии с его потребностями. В этой сцене Гефест «разворачивает мехи к огню и отдает приказ начинать работу. Мехи дуют на горнило, с силой выбрасывая воздух со всех направлений, когда ему требуется прибавить или убавить огня, следуя за Гефестом туда-сюда, пока он работает у наковальни своим огромным молотом и клещами». Как автоматические двери на Олимпе, которые сами открывались и закрывались, самоходные треножники и золотые девы – группа автоматических мехов для поддержания огня – служили механическими трудосберегающими машинами, выполняя работу, которую в противном случае делали бы живые помощники или рабы [250].
Одним из важнейших стимулов к созданию машин и роботов является экономическая выгода. Механически выполняя работу, они освобождают своих владельцев от утомительного труда. Это направление мысли привело Аристотеля примерно в 322 году до н. э. к размышлениям о социоэкономических последствиях изобретений, подобных тем, что описаны в древнегреческих мифах об автоматонах (Политика, 1.3–4). Прежде всего Аристотель сравнивает живых рабов с орудиями и автоматонами, исполняющими волю владельцев. Чтобы жить хорошо, отмечает философ, человек зависит от «инструментов, некоторые из которых одушевленные, [а] другие неодушевленные». Так, для «шкипера корабля его руль неодушевленный, [а] его матрос одушевленный». Аристотель продолжает: «Слуга подобен инструменту во многих искусствах, [и] раб – одушевленный инструмент, но слуга или раб, которые могут сами позаботиться о себе, ценнее любого другого инструмента».
Рассуждение Аристотеля, разумеется, оправдывает рабство. Однако затем в поразительном пассаже Аристотель увлекается мысленным экспериментом, предлагая условие, которое может положить конец рабству. Если неодушевленные инструменты могли бы выполнять свою работу сами, размышляет он, тогда рабство исчезло бы. «Если бы каждый инструмент мог выполнять свою работу самостоятельно, когда ему прикажут что-то сделать, или предвосхищая эту потребность, как статуи Дедала или треножники Гефеста, о которых поэт рассказывает, что они могли сами входить в собрание богов», и «если бы таким же образом ткацкие челноки могли ткать, а смычки сами играть на кифарах (струнные лиры), тогда ремесленники не нуждались бы в слугах, а господа – в рабах» [251].
Сегодня древние умозрительные фантазии, что машины могут освободить многих работников от тяжелого труда и заменить рабов, стали привычным положением дел во многих частях света. Однако по иронии судьбы промышленные роботизированные технологии теперь угрожают оставить людей без средств к существованию, превратить их в массу безработных рабочих, не имеющих дохода.
Между тем мрачные научно-фантастические сочинения рисуют кошмарные сценарии, согласно которым новый, численно увеличивающийся «класс рабов» (автоматонов) в итоге восстанет. Идея о том, что творения лучших мастеров могут подняться против своих создателей, тоже родилась давным-давно. Больше чем за 2000 лет до того, как Карел Чапек отчеканил слово «робот» (производное от чешского robota – «тяжелый труд»), связь между рабством и роботами уже была очевидной в пассажах Аристотеля (в упомянутом выше отрывке, см. выше) и комментариях Сократа по поводу привязанных живых статуй, чтобы они не убежали и не стали бесполезными для своих хозяев, как бежавшие рабы (глава 5). Эта тема развивается в научно-фантастической трилогии Джо Уолтона, действие которой происходит в классической Античности, где богиня Афина учреждает экспериментальный город на основе «Республики» Платона. Афина импортирует из будущего роботов как бессмысленных рабочих-рабов, но Сократ обнаруживает, что роботы не только обладают сознанием, но и жаждут освобождения [252].
Современные историки робототехники и искусственной жизни пока лишь поверхностно рассматривали вопрос, можно ли считать механическими автоматонами мифологические движущиеся статуи людей и животных, беспилотные тележки на трех ногах, поющие статуи и мобильных слуг, сделанных Гефестом и другими мастерами литья. Например, Сильвия Берримен утверждает, что золотых служанок и треножники Гефеста нельзя представлять продуктами «материальной технологии», поскольку «технологии [гомеровского] времени» не позволяли продумать идею создания самодвижущихся автоматонов. «Наверное, заманчиво вычитывать в рассказах о [древних] “статуях, которые движутся”, предвидение современных роботов», – замечает она, – но это «не оправданно, если нет свидетельств об имеющейся в распоряжении технологии», которая в данный момент может сделать такие вещи возможными (доводы Берримен не включают бронзового автоматона Талоса) [253]. В истории средневековых роботов Элли Труитт кратко анализируются треножники и золотые помощницы Гефеста, но туда тоже не включен Талос [254]. Канг в своем обзоре четырех категорий автоматонов в древнегреческой мифологии упоминает самоходные треножники, но оставляет за пределами рассмотрения более значимый пример женских автоматонов Гефеста, наделенных разумом, силой, знаниями и голосом [255].
Конечно, обсуждаемые здесь автоматоны произрастают на мифологическом материале, и их механизмы не полностью описаны в сохранившихся древних текстах, однако стоит рассмотреть, как такие сущности понимались и изображались в древней литературе и искусстве. Дошедшие до нас письменные сведения о мифологических автоматонах неполны и зачастую противоречивы. К тому же художественные свидетельства, существующие сегодня, составляют лишь малую долю того, что имелось в Античности. Тем не менее стоит собрать как можно больше информации об автоматонах со времен Гомера до конца римской эпохи, чтобы постараться понять все аспекты того, как древние люди могли представлять себе искусственную жизнь. Все формы животных и людей, описанные как созданные (то есть не рожденные биологически), являлись продуктом того, что можно обозначить термином biotechne («жизнь посредством ремесла»), и, следовательно, они заслуживают серьезного внимания как самые древние представления об искусственной жизни. Кроме того, многие изображения искусственной жизни в мифологических сочинениях использовались в Античности в качестве способа вызвать мысли о других мирах, которые в свою очередь поднимали вопросы о человеческой активности и рабской зависимости.
Сохранившиеся литературные и художественные данные, пусть и только часть из того, что существовало в Античности, показывают, что уже в самых ранних древнегреческих сочинениях времен Гомера и Гесиода люди придумывали живые статуи и необычные самоходные устройства. Мифы демонстрируют, что об автоматонах думали задолго до того, как технологии позволили претворить эти идеи в жизнь. Некоторые, но не все жизнеподобные копии оживали по божественному повелению, подобно деве из слоновой кости работы Пигмалиона. Однако, как мы видели, многие другие самоходные «механизмы» и искусственные существа создавали мифологические изобретатели, славившиеся инженерным искусством и мастерством обращения с глиной и металлом. Эти свидетельства показывают, что почти 3000 лет назад люди смогли в мифологических понятиях выразить идеи о том, что некоторые виды незаурядной технологии в состоянии использовать привычные материалы, инструменты и процессы, чтобы произвести искусственные устройства, которые сымитируют естественные формы, но будут функционировать за пределами возможностей людей.
Примерно тогда же, когда Гомер описывал «умных» золотых дев Гефеста на горе Олимп, поэт Гесиод использовал сходные выражения для описания их аналога – Пандоры. Она тоже была «сделана, а не рождена». Однако реплику женщины отправили на землю с миссией от бога.