Наступает ночь, тени наползают на солнце, заглатывая землю в свое чрево. Я кладу руки на подоконник, так сильно цепляясь за раму, что костяшки пальцев белеют. Обычно темнота меня лечит; сегодня лекарство отравляет мой желудок и железной хваткой сжимает сердце.

Я делаю глубокий вдох, готовясь к нападению, которое, несомненно, последует, когда я выпущу Илама…

Боль пронзает, как будто меня выдавливают изнутри. Я стискиваю зубы, чтобы удержать вопль. Моя кожа дымится. Со смешанным чувством ужаса и восхищения я смотрю, как капает и стекает на пол моя кровь. Неужели это оттого, что я слишком долго держала Илама взаперти?

Передо мной возникает силуэт. Жилистый хвост, мягкие шерстяные лапы, горящие серебристые глаза. Илам. Он здесь. В реальном мире.

– Привет, Бинса, – говорит он, сверкая клыками.

Если раньше он доставал мне до середины икры, то теперь размером с молодого леопарда. Демон ступает по воздуху, его лапы находят невидимые опоры. От тела поднимается фиолетовый дымок и застилает мне глаза.

Боль не стихает.

– Видишь, что ты натворила, дорогая Бинса? – мурлычет демон.

От его тона у меня чуть сердце не останавливается. Он дружелюбный и, если на то пошло, добродушный, ни следа злобы или гнева.

Я предпочла бы, чтобы он на меня наорал.

– Тебе известно, что управлять демоном невозможно. – Илам нарезает вокруг меня медленные, обдуманные круги. – И все же ты попыталась стереть меня, когда я был с тобой связан. Будь я низшим демоном, я бы уже сгинул. К счастью для тебя, я не низший демон. Или к несчастью. И я не в восторге от подобного обращения.

Я забываю про боль. Леденящий ужас наполняет жилы.

Демон замолкает, упиваясь моим страхом. Морда странно искривляется, как будто он пытается улыбнуться.

– Зачем ты это сделала?

– Я… я не понимала, что творю, – бормочу я. – Мне было так невыносимо, я просто должна была это остановить!

Демон хохочет. Его мелодичный смех напоминает Кавитин. Чтобы прогнать дрожь, я обхватываю себя руками.

– Пожалуйста, – шепчу я, ненавидя себя за слабость. – Пожалуйста, поверь мне.

– Знаешь, почему я служил Кавите? Она не боялась смерти. А вот меня боялась. – Голос демона разносят сквозняки. – И она обладала могуществом, несравнимым с твоим. Легко проникала в чужой разум, чтобы им управлять. Она понимала, что у людей на сердце, и умела расположить их к себе.

Несмотря на панику, я заинтригована его словами. Могла ли Кавита действительно управлять чужим разумом? Она так легко добивалась поставленных целей.

– Ты просила силу, и я дал тебе силу. Твоя и только твоя вина, что ты слишком слаба для нее, – продолжает демон. – Забавно было наблюдать, как ты весь день сходишь с ума от беспокойства.

Демон замолкает, морда продолжает кривиться в подобии улыбки.

– Придется преподать тебе урок.

Я всхлипываю.

– Что же придумать? – Зрачки в серебристых глазах демона похожи на узкие щелочки и почти не видны. Из-за этого взгляд кажется еще более потусторонним. – А, кажется, у меня есть идея…

Демон еще раз моргает и в тот же миг оказывается у меня внутри.

Его присутствие заглушает все мысли. В то же время демон сидит снаружи, не сводя с меня глаз. Это несравнимо ни с чем, что мне приходилось испытывать раньше. Илам никогда не был внутри меня и одновременно снаружи. Перед глазами все сужается: я вижу только себя и Илама. Пытаюсь выровнять дыхание, как делала раньше, сталкиваясь с материнским гневом.

Илам придавил меня с такой яростью, словно ожесточенно затаптывает искры на траве. Я сопротивляюсь, пытаясь вырваться из-под его контроля, но он слишком силен, а я слаба. Я могу лишь наблюдать, как моя рука поднимается без моего участия. При виде моего отчаяния Илам злорадно хохочет.

Моя воля подавлена, и я ничего не могу с этим поделать.

Руки прижимаются к раме. Одна нога забирается на подоконник, затем другая. Не успев опомниться, я оказываюсь на краю пропасти; позади уют и безопасность моей комнаты, передо мной – зияющая пропасть. Сильный ветер выбивает пряди из косы.

Каково это, Бинса? Когда не можешь дышать, не можешь владеть собой?

Голос Илама звучит отовсюду, отдаваясь эхом внутри меня и заполняя собой атмосферу.

Я не могу ответить. Мое тело мне не принадлежит.

То же ты пыталась сделать со мной. Вот что значит быть запертым внутри – все сознавать, но не быть способным ничего сделать.

Мое внимание приковано к зазубренным скалам внизу. Они похожи на разверстую пасть дракона, готового проглотить меня целиком. Обрыв так крут, что уходит в бесконечность. Между Бакхалом и скалами есть небольшая площадка, но такая узкая, что один неверный шаг, и сорвешься вниз.

Зацепки на стене, которые Икта вырезал, рискуя жизнью, не помогут, если я не могу за них ухватиться.

Обитает ли дух моей матери там, в бездне?

Руки отрываются от подоконника, я балансирую на ногах.

Ветер завывает сильнее, чем всегда; изменив положение, я упаду в пропасть. Не знаю, что пугает меня больше: Илам или отвесный обрыв под ногами.

Ты знаешь, я могу сохранить тебе жизнь, даже если все кости будут сломаны, а органы раздавлены, шепчет Илам. Я могу сохранить тебе жизнь, даже если ты захочешь умереть, если тело будет биться в такой агонии, что ты пожелаешь сдаться. Такова моя сила.

Страх расползается по телу, словно змеи, обвиваясь вокруг рук и ног.

Илам страшнее смерти, решаю я.

Разве не великолепный вид, Бинса?

Его голос звучит непринужденно. Он перебрасывает пальцы моих ног через подоконник. Я пытаюсь откинуться назад; он заставляет меня стоять.

Почему бы тебе не любоваться им чаще?

Я вижу только собственные ноги, которые опасно близки к тому, чтобы начать ступать по воздуху.

Иногда неплохо поднять глаза, вместо того чтобы зацикливаться на том, что под ногами.

Демон рывком поднимает мой взгляд, заставляя любоваться открывающимся видом: серыми горами, которые спускаются вниз к котловине, и молчаливыми темно-синими небесами. Обширными пространствами городских районов, контрастом между продуманной планировкой и беспорядочно разбросанными хижинами, между богатыми и бедными районами. Тени, которые окутывают город, словно сумрачный занавес, сглаживают углы, смягчая городской силуэт.

Я так заворожена зрелищем, что почти не замечаю, как делаю шаг вперед.

Беззвучный крик вырывается из горла, когда нога не находит опоры.

Я отрываюсь от подоконника, и взгляд возвращается к обрыву. Ветер воет со всех сторон, издеваясь над моей беспомощностью. Я ничего не замечаю, кроме пропасти и охватившего меня ужаса. Я падаю…

И внезапно меня отбрасывает назад. Я ударяюсь спиной о пол. Илам ушел – нет, он здесь. Все еще в моем разуме, но больше меня не контролирует. Я издаю невольный вскрик облегчения.

Контролируй только то, что точно можешь контролировать.

Илам наслаждается моим страхом, но в его голосе слышится сомнение. Хотя, возможно, мне это только кажется.

Не можешь контролировать, найди другой способ.

Я зажимаю рот рукой, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Боль, страх и демонский контроль приводят к тому, что та малость, которую я съела, выплескивается на пол. Кашель одолевает меня, пальцы дрожат, хотя я их почти не чувствую.

И всегда уважай тех, кто дал тебе силу, продолжает Илам, в голосе – ни тени прежних сомнений.

От страха я все еще не могу говорить. Поэтому просто киваю. Илам мне не друг, не союзник – это тварь, которая помогает мне, потому что хочет извлечь свою выгоду.

Демон.

Еще будешь пытаться меня обуздать?

Меня сотрясает сухой кашель.

Илам снова возникает передо мной:

– Ты слабая и глупая. Как ты вообще надеешься вызвать дождь в таком состоянии? – Выражение его морды снова напоминает усмешку. – Ты способна сохранять ясность мысли не более пяти секунд. Привинду был гораздо сильнее тебя.

Мои брови сходятся на переносице.

– Привинду? – переспрашиваю я, вытирая слюну с уголка рта.

– Я ошибся. Я имел в виду Кавиту.

– Ты был связан с Привинду? – Я не отступаю, взволнованная, несмотря на полное изнеможение. – Выходит, был. Иначе ты не упомянул бы его.

– Уже забыла урок? – тихо спрашивает Илам.

Я опускаю голову.

– Хорошо. Я говорю только то, что тебе нужно знать, не больше. Помни об этом. – Он презрительно фыркает. – Пока ты не станешь сильнее, у тебя нет права задавать мне вопросы.

– Тогда научи меня пользоваться силой, – говорю я. – Научи управлять ею.

– Я уже сказал, никакие инструкции не укрепят твое тело, чтобы через неделю ты вызвала дождь. – Его серебристые глаза, словно два ореола, мерцают во тьме. – Мне нужно больше потока души.

Илам небрежно потирает уши, словно настоящий кот. Я молчу, обдумывая, что он имеет в виду.

– Ты хочешь больше крови, – говорю я наконец. – Крови других людей.

Демон обнажает клыки:

– Отличная дедукция.

– И как именно нам этого добиться? Подойти к жрецу и спросить, не хочет ли он, чтобы демон пустил ему кровь?

– Не надо быть такой злюкой. – Он лениво водит хвостом. – Конечно, жрец нам не подходит. И никто в храме. Мне не нравится их запах.

Я жду объяснений. Их не последовало.

– Есть еще Нали, – предлагаю я. – Она новенькая.

– Я не в восторге от деннарской крови. И потом, подумай сама, кто заметит пропажу нескольких грязных пьяниц?

Меня пронизывает ужас.

– Ты хочешь убивать людей?

Он склоняет голову набок:

– Однажды ты уже убивала. Убьешь и во второй раз, и в третий. Ты уже убийца.

Я мысленно возвращаюсь в прошлое. Тело моей матери лежит на полу. Стоя на коленях, я скребла, скребла и снова скребла, пытаясь отмыть ее кровь от своих рук, пока не содрала кожу, а на полу тем временем расплывались кровавые пятна. Лунный свет проникал через окно, стояла абсолютная тишина.

– Убийство не единственный способ, – говорю я, изображая безразличие.

– Может, и не единственный, зато самый быстрый. Ты хотела силу? Теперь она у тебя есть. Ты правда думала, что твоя утроба – единственное, что мне от тебя нужно?

Я кладу руку на живот. Не знаю, там ли она, или Илам уже ее забрал.

– Твоя утроба была платой за мою силу – просто чтобы скрепить сделку. А мне еще нужно поддерживать эту силу, – продолжает демон. – С твоим жалким телом это почти невозможно.

Я стискиваю зубы, голова еще кружится. Мне следовало тщательнее обдумать договор, узнать все детали. Теперь я чувствую себя дурой. Вот тебе и богиня мудрости и прозорливости.

– А если я откажусь делать то, что ты предлагаешь? – Вся моя смелость и непокорность выплескиваются в этой фразе.

– Поступай как хочешь, – смеется Илам. – Но что подумают твои подданные, если богиня их подведет? Кого они обвинят? Богиню? Или девчонку, чье прошлое залито кровью?

– Не надо. Пожалуйста, – шепчу я.

Я больше не хочу вспоминать день моего избрания, Кровавую бойню в Ширатукхе, девочек, которые падали замертво рядом со мной, а я сидела целая и невредимая. Не хочу вспоминать дни, которые за этим последовали, страх, который сковывал каждое мое движение.

Я не хочу вспоминать день смерти Кавиты и то, как внутри меня образовалась пустота.

– Все зависит от тебя, – говорит демон. – Я зайду так далеко, как ты мне позволишь.

У меня перехватывает горло. Он знает мой ответ, но продолжает предлагать варианты, словно у меня есть альтернатива.

На мгновение я задумываюсь: что, если бы Рашматун действительно существовала? Если бы жесткие и странные ритуалы Кавиты сработали и богиня чудесным образом явилась бы мне?

Смогла бы я тогда избавиться от Илама? Смогла бы сохранить свое положение без кровопролития? Стала бы строить отчаянные планы, чтобы Рашматун пребывала со мной вечно?

Я смотрю на свои руки. Это руки убийцы. Илам не прав. Я убила не одну. Я убила десятерых.

Что значит еще одна жертва в списке?

Сердце колотится в яростном ритме, угрожая выпрыгнуть наружу.

Я касаюсь желтого сапфира на шее, его грубые грани меня успокаивают.

– Я все сделаю, как ты скажешь.