Я позволяю столпотворению продлиться еще двадцать минут, наслаждаясь тем, что сама организовала этот хаос.

Все это время Харун и Нудин не сводят с меня встревоженных глаз и отводят их, только когда Нали приносит сухое платье, чтобы я переоделась.

Что она затеяла? – думают они.

Затем Илам ослабляет магию, и боль стихает. Я жду еще несколько минут, после чего сажусь на кровати и заявляю, что поправилась и что с мертвыми козами покончено. По моему приказу жрецы возвращаются, восхваляя Рашматун.

В их головах эхом отдаются тревожные мысли: как она узнала, где похоронены козы? Почему объявила об это только сейчас?

Хорошо. Продолжайте гадать. С помощью Джирташ я встаю с кровати и выхожу на улицу, где собрались почти все слуги и прислужницы, хотя пару раз Харун прикрикнул на них, веля возвращаться к работе. Похоже, человеческое любопытство всегда берет верх над послушанием.

При моем появлении слуги немедленно опускают повинные головы и разбегаются по своим постам. Харун решил, что сегодня я не в состоянии принимать верующих, поэтому я возвращаюсь в Бакхал. Там служанки приготовили мне еду, простое дхиндо с тарелкой соленых овощей. Пока я ем, желудок сжимается в предвкушении. Из-за невиданных изменений в распорядке Медха ушла к себе, а я осталась одна.

Посуду убирают сразу же, как я заканчиваю, и служанки удаляются, оставляя меня отдыхать. Вместо этого я расхаживаю по комнате, руки и ноги все еще гудят. В горле першит, хотя выпила я достаточно. Меня пронизывает нетерпение Илама. Впервые вижу, чтобы демон был так взволнован.

Но почему руководство по магии крови так его возбуждает? Разве он сам не осознает своей природы?

Стук в дверь прерывает мои размышления. Это Нали. В руках аккуратно сложенная стопка.

– Моя Ракхти, – говорит она, – я пришла вернуть твою одежду.

Я не могу сдержать расползающуюся по лицу улыбку.

– Спасибо. – Я показываю подбородком на стол. – Сложи туда.

Она подчиняется моему приказу.

– Я не умею читать на староаритсийском, – внезапно говорит она. – Надеюсь, ты умеешь.

– Для меня это труда не составит, – уверяю я.

Она кланяется и выходит из комнаты, не сказав больше ни слова.

Я роюсь в стопке. Под несколькими слоями ткани толстый том в переплете из грубой козьей кожи, название вытиснено золотом по всей обложке: «Истоки и принципы магии крови».

Я сажусь и открываю книгу. Несмотря на потрепанные края и пожелтевшую бумагу, она в отличном состоянии для экземпляра, которому должно быть около ста лет.

Рука скользит по странице.

Это мир белого и желтого. Вокруг меня бродят причудливые существа, но либо они не видят меня, либо им нет до меня дела. Земля дрожит, когда мимо топает слон с головой тигра, ветер треплет мои волосы, когда воздух рассекают аисты с клыкастыми клювами. Они великолепны и в то же время ужасающи.

А самое странное, выглядят они так, словно нарисованы тушью.

Силуэты очерчены черными контурами, а тела бесцветны. Штрихи, придающие им форму, резкие и хаотичные, как будто художник рисовал их в ярости. Когда животные движутся, тушь размазывается. Словно… словно картинки оживают у меня на глазах.

Что происходит? – спрашиваю я Илама.

Я не знаю, отвечает он тихо.

В середине холста возникает маленькая черная точка. Она растет, расширяется, вытягиваясь вширь, пока не занимает весь фон. Звери ревут, рычат и визжат, и все устремляются в эту черную дыру.

Дыра рассасывается. Возникают новые формы. Люди. Они работают в поле, точат деревянные орудия, готовят еду на костре. Затем та же черная точка появляется у них над головами и начинает увеличиваться в размерах; из нее возникают звери. Рты людей раскрываются в беззвучном крике. Звери и птицы набрасываются на них, вспарывают им животы, перекусывают глотки, выклевывают глаза. Урожай, орудия и кострища остаются без присмотра. Пшеничные поля зарастают дикой травой, орудия ломаются и врастают в почву, пламя гаснет, обращаясь пеплом.

Появляются новые люди. Они грубым оружием отпугивают зверей. Копья, самодельные дубинки, примитивные луки. Звери перекусывают оружие и разрывают людей на куски.

Появляется еще одна группа людей. У них нет оружия, но они смело идут навстречу зверям. Их не успевают растерзать, потому что люди падают ниц.

Звери переглядываются. Один из них выходит вперед – это ужасный кабан с клыками вдвое длиннее тела, с когтями вместо копыт и шипастым хвостом. Люди посылают вперед своего представителя, жилистого мужчину в простой одежде. Человек склоняется перед чудовищным кабаном. Зверь не набрасывается на него, как я ожидала, а качает головой, словно они ведут беседу.

Человек достает из кармана короткий нож и полосует себя по запястью. Одобрительно топнув, кабан пьет чернильную кровь из раны. Спустя несколько секунд тело чудовища рассеивается дымом, который втягивается в человека.

Остальные люди и звери следуют их примеру. Вскоре ни один зверь не остается в своей физической форме, а люди корчатся на земле, хватаясь за животы и царапая кожу ногтями.

Первый контакт между людьми и демонами.

Происхождение магии крови.

Меня выбрасывает, картинка удаляется и пропадает из виду. Моргнув, я обнаруживаю себя в комнате; я сижу, склонившись над книгой Привинду. Кожа покрывается холодным потом. Я разбираю слова на ритсадуне. В кои-то веки я благодарна Кавите: она заставила меня выучить этот мертвый язык.

Я зажимаю страницу между пальцами, но пальцы дрожат так сильно, что я не в силах ее перевернуть.

Что же это за книга такая?

Мы должны продолжать, говорит Илам. Если хотим получить ответы на наши вопросы.

Я беру себя в руки и переворачиваю страницу. Ничего не происходит.

Я просматриваю записи Привинду: «Никому не ведомо, где и когда демоны впервые проникли в наш мир. Известно только, что это злобные твари, которые причиняют другим боль, дабы утолить свою первобытную жажду».

Может быть, видения приходят к тебе, когда ты сталкиваешься с чем-то новым, предполагает Илам.

У меня нет выбора, кроме как двигаться дальше, говорю я и перехожу к середине книги.

Зрение сужается и проясняется.

В отличие от предыдущих бело-желтых картин, этот мир живой и наполнен красками, он включает в себя множество сцен. В одном углу я вижу женщину, вызывающую пламя в ладони; в другом воин в доспехах скачет на поле боя, с легкостью убивая любого, кто встает у него на пути. Я вижу мужчину, двигающего горы; девушку в окружении людей, лица которых светятся от радости.

Но я вижу и трещины у них на коже, черную гниль, ползущую от кончиков пальцев. Женщина теряет контроль над пламенем и страшно кричит, когда оно ее поглощает. Воин неожиданно падает, и враг вонзает ему в горло кинжал. Человек больше не в силах удерживать горы, и они его расплющивают. А девушка – ее лицо искажается от боли. Она трет виски, кричит и падает навзничь. Люди покидают ее один за другим, пока она не остается в полном одиночестве.

У меня по спине бегут мурашки.

Представление заканчивается, и меня выбрасывает в мой мир. И снова Привинду: «Не бывает двух одинаковых демонов, но у всех них есть одна общая черта: территориальная природа, которая заставляет демонов всячески защищать свои сосуды».

Я бегло просматриваю главу. Чаще всего встречаются демоны, связанные с природой и физическими свойствами, способные подчинять своей воле стихии или наделять шамана крови силой тысячи людей. Как у женщины, мужчины и воина, которых я видела. Есть другие, особенные демоны, имеющие дело с абстрактными понятиями, – демоны любви, войны и невезенья.

К этой же категории относятся демоны разума.

Сущности, которые копаются в воспоминаниях и подслушивают самые сокровенные мысли. Сущности, которые вселяются в людей, обманом привязывают их к себе, извращая и искривляя разум, пока те не перестанут отличать правое от левого, север от юга и свою волю от демонской. Чем дольше демон разума остается в человеке, тем крепче их связь и тем меньше шаман крови ощущает себя собой.

Девушка, окруженная людьми, осталась одна, как только демон начал ее терзать.

Капля пота скатывается с моего носа и падает на угол страницы. Мурашки бегут по спине при одной мысли, что я стану такой, как они, – как Кавита. Я видела, как постепенно она теряла связь с реальностью, а разум ее дробился и раскалывался по мере того, как она осваивала магию крови.

Но ведь я применяю магию крови и не жалуюсь.

Не жалуюсь ведь?

Теперь ты меня боишься? – нежным шепотом спрашивает Илам.

Конечно боюсь, отвечаю я. Это едва ли не первое, чему ты меня обучил.

Демон усмехается, но в смехе нет злобы. Его дружелюбие меня не смущает. Спокойное приятие наполняет сердце, рассеивая мои прежние страхи.

Мы продолжаем листать книгу, и чем дальше, тем отчетливее становятся видения, и теперь они не нарисованы тушью. На самом деле они кажутся такими настоящими, что могли бы происходить в реальности. В этих поздних видениях мы наблюдаем обычное лицо с угловатым подбородком и пронзительными глазами. Красивое, если бы не постоянная ухмылка.

Мы наблюдаем, как он медитирует. Как занимается повседневными делами. Он простолюдин, когда беседует с рыночным торговцем, благородный господин, когда разговаривает со знатью, человек-загадка с устрашающим взглядом, когда кого-то убивает.

Мы видим, как он разглядывает золотой сапфир под солнечными лучами. Свет выхватывает стреловидные вкрапления и алмазный блеск камня. Привинду пишет: «Драгоценные камни – проводники сырой магии. Поскольку они сформировались в глубине, под воздействием земной энергии, – или хадона, как говорят деннарцы, – эта энергия постоянно пронизывает их, оставляя отложения сырой магии. При правильном взаимодействии сырая магия может быть использована для накопления или подавления демонской силы».

Мы видим его демона – маленькую, безобидную на вид ласку, которая бегает вокруг его ног, когда ее вызывают. Привинду, в отличие от меня, держится перед демоном уверенно и без дрожи.

Я инстинктивно чувствую, что это не обычный демон. Я знаю, что этот человек не обычный шаман крови. Это знание вырезано на моих костях, мне суждено было их узнать.

Шамана крови зовут Привинду. Его демона – Илам.

Если Илам был связан с Привинду, не значит ли это, что…

Да, ты в родстве с Привинду.

Слова Илама заставляют меня застыть. Я зависаю между двумя мирами – моим собственным, где мои пальцы скользят по страницам, и миром Привинду, где его воспоминания и картинки буквально сплетаются с текстом.

Но как Илам мог забыть, что некогда служил такому могущественному шаману крови? Если слова о том, что часть его воспоминаний утрачена, правда, кому достало сил его побороть? Другому демону? Почему Илам пришел в себя только тогда, когда его вызвала Кавита?

Вопросы, вопросы и снова вопросы. Ответы ведут к новым вопросам.

Вопросы, на которые даже Илам не может ответить.

Может быть, это есть где-то в книге, бормочет Илам.

Может быть, говорю я, переворачивая страницу. «Техники разделения особенно полезны для шаманов крови, заключивших договор с демонами разума, хотя их может применять любой шаман. Нужно мысленно распределить свои личности по „комнатам“ в сознании. Внутрь этих комнат можно помещать противоречивую информацию и при необходимости использовать информацию, заключенную только в одной из комнат. Это компенсирует вред, причиняемый демоном носителю, а также позволяет в различных обстоятельствах менять обличья».

Илам ворочается в моем мозгу.

Помнишь, как ты отгородила меня от своих мыслей? Думаю, это одна из форм разделения.

Это был завуалированный комплимент? Проигнорировав его замечание, я продолжаю читать: «Разделение также применимо при полном принудительном расторжении договора с демоном. Другая техника использует хадон, о котором пойдет речь в следующей главе».

Я удивленно поднимаю брови.

Мы наблюдаем, как Привинду приближается к другому шаману крови. В одной руке у него красный драгоценный камень, во второй – чаша с темной жидкостью; я понимаю, что это кровь. С нечеловеческим усилием он разбивает камень на несколько кусков. Я насчитала десять.

Чтобы разорвать контракт, нужно сначала ослабить демона. Посредством разделения мы разъединяем демонские энергии внутри нас. Мы делаем это постепенно, чтобы демон ничего не заметил, пока не будет запечатан окончательно.

Привинду ставит чашу перед другим шаманом крови. Демон в облике медведя появляется из шамана. Привинду протягивает к демону руку. Фиолетовый дым клубами выходит из его руки и окутывает призрачного медведя своими щупальцами. Демон кричит. Его тело идет трещинами. Некоторые части демона сжимаются и исчезают в осколках драгоценного камня.

Привинду надкусывает кожу на большом пальце. Я вздрагиваю, но он остается невозмутим, как будто занимается этим всю жизнь. Затем размазывает кровь по осколкам, содержащим тело демона. Шаман крови исчезает, Привинду остается.

Спустя несколько секунд шаман крови появляется снова, но выглядит как пустая оболочка с посеревшей кожей, редкими волосами и ввалившимися глазами. Если бы я не видела его раньше, то решила бы, что это другой человек.

Привинду снова протягивает руку к шаману крови. На этот раз он вытаскивает демона из тела шамана и заключает в оставшиеся осколки.

Шаман крови содрогается и валится на пол.

Это медленный и кропотливый процесс, который следует повторить десять раз, каждый раз с интервалом в месяц, прежде чем демон будет запечатан. Во время ритуала шаман обязательно должен использовать собственную кровь, чтобы запечатать ею драгоценный камень, ибо кровь каждого шамана обладает собственным «запахом», удерживающим других демонов, которые могут добраться до запечатанного осколка.

Однако даже при соблюдении всех мер предосторожности, если шаман крови сделает хоть одно неверное движение и демон разоблачит его намерения, шаман будет немедленно уничтожен.

Я прекращаю читать. Какой сложный ритуал! Чтобы перестать быть шаманом крови, нужно принести в жертву еще людей, предлагая их кровь демону и выманивая его наружу. Какая ирония.

Илам смеется – оглушительный хохот, скрывающий нервозность. Иногда я думаю о нем почти как о человеке.

Сосредоточься, Бинса, шипит он.

Однако чем больше я углубляюсь в подробности извлечения демона, тем меньше понимаю, зачем это кому-то делать. По мере того как части демона постепенно исчезают, то же самое происходит с частями тела и разума шамана крови. По оценке Привинду, после успешного извлечения и запечатывания демона шаман крови живет не больше года. Поэтому шаман крови, которого Привинду избавил от демона, просто… рухнул.

Я тяжело вздыхаю. Кто в целом свете станет преодолевать эти трудности, чтобы избавиться от демона? Цена смехотворно высока, а отдача низка. Размышляя над этим, я играю с желтым сапфиром на шее.

Внезапно ко мне приходит воспоминание о Чандри. В качестве сосуда Рашматун она сидит на Алом троне, затем встает, и ее ноги касаются пола. Чандри падает вперед, а ее лицо заливает смертельная бледность. Поэтому я всегда изображаю слабость после того, как «Рашматун» покидает мое тело.

Пальцы, сжимающие желтый сапфир, застывают, дыхание замирает в груди. Время замедляется. Меня захлестывает вихрь предположений: а что, если? Ужасная мысль приходит в голову, настолько чудовищная, что внутри все переворачивается.

Родители Чандри сказали, что она умерла через год после того, как оставила Алый трон.

А боги обычно не являются, если ты их не вызвал… Харун и Нудин были потрясены, когда Рашматун возникла из ниоткуда. Я помню, как Харун торопился сообщить об этом Асахару. А после Асахар старался продемонстрировать всем, что внутри меня сидит демон.

Значит, они узнали мой секрет, только когда я «вызвала» Рашматун.

Я вскакиваю и начинаю рыться на полке, где лежат Священные свитки. Я разворачиваю каждый, пока не нахожу все десять. И пока я просматриваю зашифрованные строки, в моей голове складывается полная картина.

Я видела воспоминания Чандри, когда читала ее свитки и письмо ко мне. Я видела воспоминания Асахара, читая его письмо Харуну.

Книга Привинду переполнена его собственными воспоминаниями. Возможно, это совпадение, но я в этом сомневаюсь.

Если у тебя окажется желтый сапфир, береги его пуще глаза.

Я хватаю ртом воздух, облокачиваясь на стол, чтобы не упасть. Рывком срываю желтый сапфир с шеи. Он и вправду горит у меня на ладони или это проделки воображения? Действительно ли я вижу тень под его мерцающими гранями, или это просто игра света?

Нет-нет. Этого не может быть. Но это так. Все сходится. Почему Чандри подарила мне осколок драгоценного камня и велела беречь его пуще глаза? Почему умерла так скоро после отставки? Почему боги не должны являться без предупреждения? На бумаге потому, что между ними и людьми заключен договор, позволяющий богам править людьми, не нарушая при этом равновесия. Теперь я знаю: сила богов переполняет сосуды, разрушая их тела.

Чандри всегда ощущала себя измотанной после встречи с богиней, как я ощущаю себя разбитой, если долго использую магию Илама…

Выходит, Рашматун – демон.