В Екатеринбурге. – Дружеская встреча в тюрьме. – Помощь начальника тюрьмы. – В губернаторском доме. – Показания следователю по делу об убийстве царской семьи. – Отъезд в Тобольск. – В Тюмени. – Необходимость добираться до Тобольска на перекладных

В Екатеринбург приехали утром, между 6 и 7 часами. С вокзала я прямо направился к тюрьме, где меня знали и где я мог рассчитывать на приветливую встречу. Я не ошибся в своих предположениях.

Идти пришлось через весь город, версты три. Дойдя до тюрьмы, я стал стучаться в ворота. В глазок посмотрел надзиратель.

– Господин Волков, вы ли это?

– Да, я.

– Вы к нам?

– Я хотел бы видеть начальника тюрьмы.

– Его еще нет на службе, но он скоро придет. Заходите в контору.

В контору я не пошел, но стал ожидать начальника тюрьмы на улице. Идет мимо надзиратель, дежуривший около нашей камеры.

Он уже прошел мимо меня, но, оглянувшись, воскликнул:

– Господин Волков, это ведь вы?

– Да, я.

– Что с вами случилось? Господи, Господи, да ведь вас, слышно было, расстреляли.

– Как видите, покамест я еще жив.

Надзиратель звал меня к себе пить чай, говоря, что сейчас с рынка вернется его жена и поставит самовар. Заметив вдали подходившего начальника тюрьмы, я отказался.

Когда начальник тюрьмы подошел (он был одет по форме), я назвал его по имени и отчеству. Посмотрев на меня, он сказал:

– Что вам угодно?

– Не узнаете меня?

Он вскричал:

– Господин Волков!

И бросился меня целовать.

– Вчера по вас мы панихиду отслужили.

Пошли мы в контору тюрьмы. Здесь все, кто меня знал, встретили приветливо и радостно.

Начальник велел запрячь лошадь, и мы с ним поехали в город, так как надо было как-нибудь почище и поприличнее одеться. Пальто купить не удалось, купили дождевик. Купили также рубашку, чулки, сапоги и простую фуражку. Кальсон не нашли нигде. Их мне выдали из тюремного запаса.

Не переодеваясь, я с начальником тюрьмы поехал по начальству. Не застали командующего войсками Голицына, но зато повидали губернатора.

Это был молодой еще человек, бывший адвокат. Одновременно со мною он сидел в тюрьме, откуда был выведен на расстрел. Когда начали ставить под ружейные дула, он, будучи небольшого роста, пригнулся и, крадучись позади ряда установленных на расстрел, скрылся. Бегству помог еще густой туман.

Надо было переплывать реку. Он разделся, связал в узел одежду и поплыл. Узел вывалился и утонул. Переплыв реку, он голым вошел в один из знакомых домов, где его одели и где он скрывался некоторое время.

По уходе красных он смог вернуться в Екатеринбург, где жил ранее.

Губернатор пригласил меня к себе обедать. К ужину же я пообещал прийти к начальнику тюрьмы. После обеда я зашел в парикмахерскую, а оттуда – в баню. Номерные бани оказались все занятыми. Попросил дать номер, хотя бы на четверть часа.

Наскоро, кое-как, помылся, переоделся, оставив в бане всю грязную одежду.

Еще за обедом губернатор уговорил меня прийти к нему поужинать.

– Я не хочу вас отпускать, – говорил он. – В нашем спасении от смерти – много общего, которое нас с вами сближает.

У губернатора, когда я пришел к нему, были гости. За хорошим ужином разговорились. Вкратце я рассказал историю своего спасения. Разошлись гости поздно ночью.

Уже в течение долгого времени мне не доводилось спать с такими удобствами и так сладко, как в эту ночь в губернаторском доме.

Утром, тотчас после чаю, я пошел к командующему войсками, которого вчера не застал дома. Служащие управления, видевшие меня вчера, до переодевания, сегодня меня не узнали.

Генерал Голицын принял меня очень любезно. Обо всем расспросил, дал денег и распорядился о выдаче мне бесплатных путевых документов до Тобольска.

У командующего войсками в это время находился член суда Сергеев, производивший тогда дознание об убийстве царской семьи. Он попросил меня побеседовать с ним. Когда я согласился, он позвал к себе обедать.

После обеда до самого вечера я давал показания, и вследствие этого у начальника тюрьмы опять побывать не пришлось. Кончив допрашивать, Сергеев просил меня прийти и завтра, но я отказался, говоря, что хочу поехать в Тобольск, поскорее повидаться со своей семьей.

Он оставлял меня, обещал дать квартиру и содержание. Я отказался.

– В таком случае, если вы не хотите остаться, я сам к вам приеду или вас вызову, – сказал Сергеев. – Согласны? Вы даете подробные показания. Чемодуров же, который жил здесь, как-то неохотно показывал, – добавил он.

После допроса я поехал к начальнику тюрьмы. Он встретил меня весьма радушно и просил остаться у него заночевать. Я, поблагодарив его, с ним распрощался.

Зашел к доктору Деревенько, недолго у него побыл, выпил стакан чаю – и на вокзал.

Железнодорожное движение еще не было вполне налажено: поддерживалось товаро-пассажирскими поездами. Хотя билеты были выданы классные, но сесть пришлось в товарный вагон, грязный, с навозом на полу. Было холодно, а на мне вместо пальто был надет дождевик.

Через три станции прицепили классные вагоны, и я перешел туда. В вагонах было достаточно тепло.

Утром на одной из станций я хорошо закусил. Буфет был полон кушаний, да и угостили меня с большей предупредительностью, чем во время поездки, в качестве беглеца до Екатеринбурга.

В Тюмень поезд пришел поздно ночью. Извозчик возил меня по всем гостиницам, но места нигде не было. Ночлег нашел в одной частной квартире у еврея. Утром пошел на реку удостовериться в том, что навигация окончилась.

Я не верил этому известию, но пришлось убедиться в его истинности.

Надо было ехать на лошадях. В управлении лошадей дали тотчас же. Обещали прислать ямщика, с которым я могу сговориться относительно времени.

Дома я застал гостя, одного из придворных служащих. Меня очень удивило то обстоятельство, что он меня разыскал. Он дал мне адрес сослуживцев: Жильяра, Тяглевой, Эрсберг, баронессы Буксгевден. Жили они все вместе.

Я пошел к ним. Они моему приходу очень удивились, так как считали меня расстрелянным. Все они жили очень скудно. Сели обедать. Обед был очень бедный, плохой. О многом мы переговорили.

Баронесса Буксгевден заинтересовалась предстоящей мне поездкой. Дала мне в дорогу валенки и доху. Было уже морозно, и я был очень доволен, получив эти вещи.