У чехословаков. – Разрешение на проезд. – Поезд в Екатеринбург

Я послушался его совета. Вошел в казарму, в ней две женщины. Спросил разрешения войти. Они пригласили меня внутрь дома.

– А вы живете здесь? – спросил я.

– Нет, мы стираем на чехословаков.

– Так что же вы здесь делаете?

– Ожидаем мужей, они на работе, скоро придут, но ночевать не будут – сегодня суббота – все разойдутся по домам.

– Так можно будет мне переночевать здесь?

– Пожалуйста. Выбирайте любое место на скамейках, пользуйтесь одеждой, а если хотите, вытопите печку, просушитесь.

После их ухода я последовал их совету: затопил печь, разделся и спокойно проспал до утра.

Утром пошел к чехословакам. Они находились на станции, верстах в двух.

Не знаю, к кому и куда обратиться. Вижу, сидят двое молодых людей. Я спросил их, от кого я могу получить разрешение на проезд в Екатеринбург. Они мне ответили, что в контору только что прошел заведующий, от которого зависит выдача проездных билетов.

Я вошел в контору и обратился с просьбою выдать билет в Екатеринбург.

Чех грубо крикнул:

– Какой еще тебе нужен билет? Уходи вон отсюда. Придешь после.

Я вышел и, обратившись к молодым людям, сказал, что чех билета не дает. Спросил их, что делают здесь они сами. Ответили, что сидят здесь уже третий день. Никуда не пускают, но ни в чем и не обвиняют, и почему-то задерживают.

Я стал ожидать. Ждал целых два часа. Опять пошел в контору. Попросил выдать билет.

Чех на этот раз уже спокойно спросил, куда мне надо. Я ответил, и он написал разрешение на проезд до Екатеринбурга, ничего больше не спрашивая. Предупредил, что поезд отойдет через полчаса.

Стал ожидать поезда; прошло полчаса, а его все нет.

Стоит на станции поезд с беженским эшелоном. Мне сказали, что он скоро отойдет. Я сел в него.

В вагон меня не пустили, и я просидел всю ночь на площадке, по счастью, закрытой; ночью погода была холодная. На одной из станций я зашел в буфет 2-го класса. Подсчитал остаток от десяти рублей и увидел, что денег у меня хватит только на суп. Спросил его. Принесли его в тарелке (не в мисочке, как другим) с небольшим кусочком хлеба.

Заметив мой аппетит, сосед по столу уступил мне свой хлеб. Подавали, как обычно, другим – мельхиоровые ложки. Мне же, очевидно принимая во внимание мой костюм и всю наружность, дали деревянную.