Трагическая гибель Столыпина в Киеве. – Опасения еврейских погромов. – Распоряжение государя. – Столетие Отечественной войны [1812 года]. – Жизнь в Царском Селе. – Трехсотлетие царствования Дома Романовых. – Начало войны с Германией. – Принятие государем Верховного главнокомандования. – Должность камердинера при государыне
Я сопровождал государя в Киев. С некоторыми из служащих я жил в царском поезде. В момент происходившего 1 сентября убийства Столыпина, ничего не подозревая, я отправился погулять по Крещатику. Около театра мы со спутником заметили какое-то смятение, и один из чинов придворной охранной полиции сообщил нам, в чем дело. Не зная, что произойдет дальше, мы поспешили обратно в поезд.
На другой день я был на торжественном обеде и имел случай слышать разговор двух незнакомых мне генералов, которые рассказывали, что накануне произошло в театре. После того как убийца Столыпина, Богров, произвел выстрел в свою жертву и стал убегать, к нему бросились два офицера и, обнажив шашки, хотели зарубить его на месте. Их остановили, а Богрова спросили, знает ли он, на кого он покушался и не имел ли он намерения убить государя. На это Богров ответил, махнув рукою:
– Все равно, кого-нибудь убить мне было необходимо.
Покушение на жизнь Столыпина вызвало настоящую панику среди еврейского населения, которое массами стало покидать город, опасаясь погрома за злодеяние их единоверца Богрова.
На вокзале происходила невероятная давка, но тревога, по счастью, оказалась напрасной.
На третий день после катастрофы состоялся наш отъезд из Киева. Я слышал, как при прощании с генерал-губернатором Треповым государь строго наказывал ему, чтобы он ни под каким видом не допускал еврейских погромов и всеми силами поддерживал в городе спокойствие. Приказание государя, как известно, соблюдено было в точности.
Из Киева мы выехали в Ливадию…
Осенью 1912 года состоялось празднование столетия Отечественной войны.
После торжеств, имевших место в Москве, государь и все принимавшие участие в торжествах совершили поездку на Бородинское поле.
Здесь, после открытия памятника, состоялся в разбитых в поле палатках завтрак на довольно большое число лиц. После завтрака обходили могилы, осматривали старые укрепления. Служили многочисленные панихиды.
К вечеру были собраны старики, помнившие еще войну 1812 года.
Одна старуха на вопрос государя, сколько ей лет, ответила:
– Сто десять.
– Откуда ты это знаешь? – спросил государь.
– Пойди да в управе спроси: там тебе и скажут, – был ответ старухи.
Государь засмеялся.
Приехали утром, уехали вечером, так что на Бородинском поле пробыли целый день. Государь ездил без императрицы, в сопровождении некоторых из детей.
Вечером, после обеда, в поезд были позваны песенники.
Из Ливадии в 1912 году вся царская семья прибыла в Царское Село.
Спокойно текла жизнь в царском доме. Государь просыпался около 8 часов 30 минут, в 9 часов пил один у себя в кабинете чай, после которого, до 10 часов, прогуливался по парку. С 10 часов принимал доклады до завтрака, который подавался в час дня и к которому иногда бывали приглашенные. За завтраком из трех блюд собиралась вся царская семья. После завтрака государь занимался в своем кабинете, потом выходил к императрице, и они какое-то время проводили за чтением.
Затем государь с детьми прогуливался по парку, а после прогулки опять принимал явившихся к нему лиц. В 5 часов всей семьей пили чай. После чая, до обеда, каждый из членов семьи занимался чем желал: дети – обыкновенно уроками.
В 8 часов подавался обед из четырех блюд. Вино (сливовицу) за обедом и завтраком по одной маленькой рюмке пил только государь. Во время войны стол царской семьи стал гораздо скромнее, вина же к столу не подавали совершенно. Исключение делалось только в тех случаях, когда к обеду бывали приглашенные. Только дети постоянно пили предписанное врачами «Сен-Рафаэль».
После обеда, около 9 часов, все расходились: дети шли к себе наверх, государь – в кабинет на час, просматривать бумаги, а затем возвращался обратно к императрице, с которой и проводил время до часу ночи за чтением и беседой. Иногда тут же присутствовала и А.А. Вырубова.
В 11 часов пили чай.
Так обыкновенно текла жизнь в царском доме. Только в дни полковых праздников государь часть дня проводил вне семьи и, если полк был расположен в Петрограде, завтракал, а если в Царском Селе, то обедал в полковых офицерских собраниях.
Дети вставали в 8 часов, пили чай и занимались до 11 часов. Учителя приезжали из Петрограда, в Царском Селе жили только Гиббс и Жильяр. Иногда после уроков перед завтраком совершалась недолгая прогулка. После завтрака – занятия музыкой и рукоделием.
Государыня вставала в 9 часов и в постели пила гоголь-моголь. Затем занималась в своем кабинете и принимала представлявшихся. После приема иногда совершала прогулку по парку в экипаже вместе с детьми или с какой-либо из фрейлин (графиней Гендриковой или баронессой Буксгевден).
После завтрака, до чая, государыня занималась ручными работами или живописью. После чая – работа до обеда или прием представлявшихся.
Дети могли приходить к государыне во всякое время без предварительного о себе доклада.
Кроме двух названных выше фрейлин, при императрице находились: доктор Е.С. Боткин и гофлектриса Шнейдер. За здоровьем наследника наблюдал доктор Деревенько.
Зиму и весну следующего, 1913 года провели в Царском Селе. Наследник часто хворал гемофилией.
С началом юбилейных празднеств Трехсотлетия царствования Дома Романовых поехали в Москву. Там были церковные торжества, встречи и приемы русских и иностранных делегаций.
Из Москвы, через Нижний Новгород, поехали по Волге в Кострому и Ипатьевский монастырь. Оттуда – по Средней России, путем, которым следовал в свое время царь Михаил Федорович, опять в окрестности Москвы, связанные с воспоминаниями о деятельности первых царей рода Романовых (Переяславское озеро, подмосковные села и прочее).
Везде – воодушевление населения, депутации.
После торжеств вернулись в Царское Село, оттуда в Крым. Зиму 1913/14 года спокойно прожили в Царском Селе.
Летом 1914 года в Петергофе и Красном Селе были большие празднества по случаю посещения английской и французской эскадр.
После убийства в Сараеве австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда пошли слухи о возможной войне, но в царской семье они не вызвали тревоги. Тревога почувствовалась уже в середине июля, во время пребывания французского президента Пуанкаре.
После одного завтрака президент неожиданно отбыл на эскадру, которая тотчас снялась с якоря и отплыла во Францию. Это дало повод к тревожной молве.
О начатой Германией войне объявил государь в Красном Селе в присутствии генералитета, офицерства, а также только что окончивших военные училища молодых офицеров. В Красном Селе состоялся торжественный обед.
Возвратившись в Петергоф, государь на другой день принял министров и занимающих руководящие посты военных. Состоялось совещание, после которого великий князь Николай Николаевич был назначен Верховным главнокомандующим. После, в августе, государь ездил по мобилизованным военным округам.
До принятия на себя Верховного главнокомандования государь временами ездил в Барановичи, где находилась Ставка. Посетил также государь и крепости.
После принятия государем [в 1915 году] Верховного главнокомандования и с переносом Ставки в Могилев я был назначен состоять в должности камердинера при императрице, которую я сопровождал при ее поездках.
Когда императрица ездила в Ставку, то там проводила только день, осматривая госпитали и лазареты своего имени. Самый же большой госпиталь находился в Царском Селе.
Наследник жил сперва в Царском Селе, откуда ездил с императрицей в Ставку к государю, в Могилев. Затем он подолгу оставался в Ставке, где жил только вдвоем с государем.
Жизнь оставшихся в Царском Селе текла прежним порядком. Прибавилось лишь почти ежедневное посещение государыней и великими княжнами лазаретов. Перед объездом лазаретов государыня и великие княжны заезжали помолиться в церкви Феодоровской и Знаменской Божьей Матери. Так продолжалось до последних месяцев 1916 года.
Незадолго до убийства Распутина стало замечаться в связи с неудачами на войне общее недовольство его вмешательством в дела управления и его влиянием на царскую семью.
В Государственной думе по этому поводу произносились возбужденные речи. Во время пребывания в Царском Селе государя бывали частые приезды для доклада председателя Государственной думы М.В. Родзянко.
Запомнился мне один из его последних, может быть даже и последний приезд. Родзянко поручил скороходу отмечать время его пребывания в кабинете государя, и, когда он вышел из кабинета, скороход, принимая от него портфель, чтобы донести до экипажа, сообщил о проведенном на докладе времени.
– Теперь это лишнее. Теперь все равно, все кончено… – заметил с горечью Родзянко[76].
Бывал у государыни министр двора граф Фредерикс, знавший дела только своего министерства и ни во что другое не вмешивавшийся. С докладами к императрице во время отсутствия государя являлся Горемыкин[77], а потом сменивший его на посту премьера Штюрмер[78].
Бывал часто и Протопопов[79], производивший странное впечатление своими чересчур любезными манерами.
Распутин появился при дворе вскоре после тяжелого заболевания гемофилией наследника, во время пребывания царской семьи в Спале[80], кажется, в 1906 году.
Наследник был при смерти. Выздоровление казалось невозможным. Вся царская семья часто собиралась вместе и молилась о здравии болящего. Трогательно служил священник отец Александр.
Императрице, которая была в большом горе, посоветовали попросить помолиться некоего Распутина. Императрица послала ему телеграмму, на которую был получен ответ: «Помолюсь – и наследник будет здоров». Действительно, день спустя здоровье наследника стало улучшаться. Вскоре после этого Распутин получил доступ к императрице.
Это произошло в Царском Селе. О Распутине государыне доложила Мария Ивановна Вишнякова, служившая во дворце няней. При ее посредстве Распутин и был допущен во дворец[81]. Посещения его не были такими частыми, как об этом обыкновенно говорят: так, за три месяца моего бессменного дежурства при императрице я видел у нее Распутина только дважды, причем посещения его продолжалось не более десяти минут.
При встречах с государем Распутин целовал у него руку, государь же – руку Распутина.