Гроза разразилась в пятницу в четырнадцать ноль-ноль.
Кира сидела в гостиной, помогая Лике собирать пазл, когда тишину дома разорвал резкий, яростный звук тормозов на подъездной аллее. Через секунду тяжелая дубовая дверь особняка распахнулась с таким грохотом, что Лика испуганно вскрикнула и мгновенно прижалась к бедру Киры.
На пороге стоял Адриан. На нем не было пиджака, ворот белоснежной рубашки был безжалостно разорван, а лицо казалось серым, словно высеченным из камня. Его челюсть сжалась, а серые глаза горели тем первобытным, пугающим огнем паранойи, которого Кира не видела в нем с момента их первой встречи. Это был взгляд загнанного в угол волка, которого снова предали те, кому он посмел довериться.
В его руке был зажат планшет. Не говоря ни слова, он стремительно подошел к столу и со всей силы швырнул гаджет на стеклянную поверхность. Стекло жалобно звякнуло.
— Посмотри на это, Кира, — его голос прозвучал пугающе тихо, низко, на грани глухого рычания. — Посмотри на дело своих рук.
Кира, дрожа от нехорошего предчувствия, мягко отстранила Лику:
— Лика, солнышко, иди к Михаилу на кухню, пожалуйста. Нам с дядей Адрианом нужно поговорить.
Девочка, почувствовав страшное напряжение взрослых, испуганно шмыгнула носом и поспешно убежала. Как только шаги ребенка затихли, Кира подошла к столу и взглянула на экран планшета.
Ее сердце пропустило удар, а воздух застрял в легких.
С экрана на нее смотрел гигантский, кричащий заголовок главного таблоида страны: «МАТЕРИНСТВО ПО КОНТРАКТУ: Миллиардер Гордов купил нищую скрипачку за миллион, чтобы обмануть органы опеки!»
Ниже, в открытом доступе, висели сканы скрытых пунктов их брачного договора. Пункт 1.4, пункт 2.1 — всё, что они подписывали в строжайшей секретности в кабинетеGordov Tech. И самое страшное — рядом были прикреплены банковские выписки со счетов клиники, доказывающие, что Адриан оплатил операцию ее бабушки ровно в день подписания этого проклятого контракта. Связь была очевидной, жесткой и неопровержимой. Иллюзия идеальной любви была разорвана в клочья на глазах у миллионов людей.
— Адриан... — Кира подняла на него полные ужаса глаза, ее лицо мгновенно стало белым как мел. — Господи... Откуда это у них? Кто это сделал?
— Кто это сделал?! — Адриан резко сократил расстояние между ними, его большая, железная ладонь властно перехватила ее запястье, сжимая до боли. Он заставил ее смотреть прямо в его черные от ярости глаза. — Ты еще спрашиваешь меня, Кира?! Этот контракт существовал всего в трех экземплярах. Один — у моего личного юриста в зашифрованном сейфе. Второй — в моей секретной базе данных, которую никто в этой стране не способен взломать. И третий... третий экземпляр я отдал ТЕБЕ! Ты хранила его в своей спальне!
— Адриан, пусти, мне больно! — Кира попыталась вырваться, но его хватка была мертвой. — Ты с ума сошел?! Ты думаешь, это я?!
— А кто еще?! — прорычал он, теряя остатки хваленого самоконтроля. В этот момент в нем кричала вся его боль, вся его паранойя человека, которого в детстве предавали самые близкие. — Мои юристы проверили транзакции! Полчаса назад на твой закрытый счет в швейцарском банке, о котором я даже не знал, поступил перевод в два миллиона евро! С подставного офшора! Стелла? Или мои конкуренты по кибербезопасности?! Сколько они тебе заплатили за этот слив, Кира?! Миллиона по контракту показалось мало?! Решила продать меня подороже?!
— Какой швейцарский счет?! Ты бредишь! — Кира закричала, из ее глаз брызнули слезы уязвленной гордости и дикой боли от его недоверия. — Я не брала никаких денег! Я не видела этот контракт с того дня, как привезла его сюда! Я любила Лику! Я... я думала, что между нами...
— Между нами был БИЗНЕС! — безжалостно оборвал ее Адриан, и эти слова ударили ее сильнее, чем физический удар. Он брезгливо оттолкнул ее руку, отступая на шаг. Его лицо снова превратилось в ледяную, непробиваемую маску. — Я был дураком, Кира. На секунду поверил, что ты не такая, как все эти суки вокруг. Поверил в твою святую заботу о ребенке, в твою музыку... А ты просто расчетливая тварь, которая дождалась момента, когда ставки станут максимальными, чтобы уничтожить меня. Из-за твоего слива акции компании уже рухнули на пятнадцать процентов! Но это хрен с ним, это цифры! Самое страшное...
Он не успел договорить. На улице послышался вой сирен.
Через панорамные окна Кира увидела, как к крыльцу особняка подкатили три черных автомобиля с эмблемами Высшего комитета по опеке и попечительству в сопровождении полиции.
Адриан замер, его лицо побледнело еще сильнее.
Тяжелая дверь открылась, и в холл вошли трое строгих инспекторов в серых костюмах под охраной полицейских. Впереди шла та самая дотошная начальница ведомства, которая изначально отказывала Адриану. В ее руках была папка с судебным постановлением.
— Господин Гордов, — холодно произнесла чиновница, даже не глядя на Киру. — Ввиду открывшихся обстоятельств и публикации неопровержимых доказательств мошенничества с вашей стороны, Высший суд аннулирует ваше временное разрешение на опеку. Вы и ваша... так называемая невеста сознательно ввели государственные органы в заблуждение.
— Послушайте, — Адриан сделал шаг вперед, пытаясь вернуть свой властный тон, но чиновница жестко выставила руку вперед.
— Разговоры окончены, господин Гордов. Постановление суда вступает в силу немедленно. Девочка изымается из вашего дома и направляется в государственный распределитель строгого режима до проведения финального расследования. Охрана, заберите ребенка.
Из кухонного крыла полицейские вывели плачущую Лику. Малышка вырывалась, ее маленькие ручки тянулись к Кире, а по бледным щечкам градом катились слезы.
— Мама Кира! Дядя Адриан! Не отдавайте меня! Я боюсь! Мама!
Кира дернулась вперед, готовая грудью защитить ребенка, но двое полицейских жестко перекрыли ей дорогу, выставив руки.
— Назад, гражданка. Не препятствуйте следствию, хуже будет.
— Лика! Малышка! — кричала Кира, задыхаясь от слез, ее сердце буквально разрывалось на части от этого зрелища. Маленькое светловолосое чудо, которое только-только начало улыбаться и называть ее мамой, снова увозили в тот самый ад, откуда Адриан ее вытащил.
Адриан стоял неподвижно, сжав кулаки до такой степени, что из-под ногтей выступили капли крови. Он не мог ничего сделать — любое физическое сопротивление полиции означало бы моментальный арест и окончательную потерю шансов вернуть Лику когда-либо. Он молча смотрел, как его крестницу, дочь его погибшего брата, уводят чужие люди.
Когда за инспекторами и плачущей девочкой закрылась дверь, в особняке повисла мертвая, оглушающая тишина. Только тихие, удушливые всхлипы Киры нарушали этот кошмар.
Адриан медленно обернулся к ней. В его глазах больше не было ярости — там осталась лишь выжженная пустая пустыня и такое ледяное, безжалостное презрение, от которого Кире захотелось умереть прямо здесь.
— Ты получила, что хотела, Кира Андреевна? — тихо, безжизненно спросил он. — Твои хозяева довольны? Убирайся из моего дома. Прямо сейчас. Забирай свои вещи, свою скрипку и проваливай. Наш контракт расторгнут по твоей вине. Деньги на реабилитацию твоей бабушки я отзывать не стану — я не опускаюсь до твоего уровня и не воюю со стариками. Но тебя я больше знать не хочу. Если я еще раз увижу тебя в радиусе километра от себя или своей компании... я забуду, что ты женщина. Пошла вон.
Каждое его слово падало как удар палаческого топора. Он не оставил ей ни единого шанса оправдаться. Его тотальное, недоверие и паранойя контролера победили всё то тепло, что было между ними. Он поверил цифрам, выпискам и заголовкам прессы, но не поверил ей.
Кира упрямо вытерла слезы ладонью. Внутри нее, сквозь жгучую боль предательства с его стороны, поднялась волна дикой, выстраданной гордости. Она поняла, что умолять его бесполезно. Он заперся в своей титановой броне.
— Хорошо, Адриан Николаевич, — ее голос прозвучал удивительно твердо, хоть и дрожал от подступающих слез. — Я уйду. Мне не нужны ваши деньги, мне не нужен ваш миллион. Я забираю только свою скрипку. Но помните одно: когда вы узнаете правду... когда ваша хваленая служба безопасности найдет настоящего виновника... не смейте приходить ко мне. Вы выстроили свою кибер-империю, но так и остались тем маленьким, трусливым мальчиком из детдома, который боится доверять людям больше всего на свете. Вы наказали сами себя. Прощайте.
Она развернулась, взбежала по лестнице на второй этаж, не обращая внимания на замершего в коридоре бледного Михаила. За две минуты она бросила в сумку свои скромные старые вещи, взяла футляр со скрипкой и спустилась вниз.
Адриан так и стоял у стола, неподвижный, как статуя, глядя в панорамное окно на пустую аллею.
Кира бросила на его широкую спину один последний, полный боли и невысказанной любви взгляд, толкнула тяжелую дубовую дверь и вышла под проливной, внезапно начавшийся летний ливень. Золотая клетка осталась позади, но вместе с ней там осталась и ее душа.