Утренние лучи скользили по массивному столу из темного дерева, на котором все еще тускло поблескивали осколки разбитой тарелки. Кира проснулась в своей спальне, завернувшись в шелковое одеяло по самый подбородок. Тело приятно ныло, напоминая о каждом прикосновении, каждом хриплом выдохе Адриана в полумраке столовой. Они не дошли до кровати — всё случилось прямо там, на краю стола, среди сгоревших свечей и рухнувших барьеров. Это было яростно, на грани фола, сокрушительно для обоих.

Ей было стыдно? Нет. Кира посмотрела на свои ладони и призналась себе: она хотела его с первой секунды в той душной гримерной. Но теперь, когда ледяной миллиардер обнажил перед ней свою душу и свое детдомовское прошлое, к чисто физическому влечению примешалось нечто куда более опасное — зарождающееся, глубокое чувство. Она начала понимать его мотивы. И от этого становилось по-настоящему страшно.

В дверь тихо постучали. Кира вздрогнула, посильнее натянув одеяло.

— Войдите.

Дверь открылась, но на пороге стоял не Адриан, а эконом Михаил с подносом, на котором дымился свежий кофе и лежал конверт из плотной черной бумаги. На лице пожилого мужчины не было ни тени осуждения — только привычное, профессиональное почтение.

— Доброе утро, Кира Андреевна. Господин Гордов уехал в офис в шесть утра. Просил передать вам это. И напомнить, что сегодня вечером — закрытый IT-форумGordov Tech.

— Спасибо, Михаил, — Кира выдохнула, принимая поднос.

Когда эконом вышел, она распечатала конверт. Внутри размашистым, жестким почерком Адриана было написано всего несколько слов: «В девятнадцать ноль-ноль машина будет у крыльца. Будь готова. Нас будут атаковать. Твой А.»

«Твой А.». Эти два слова обожгли ее сильнее, чем горячий кофе. Он не извинялся за ночную вспышку. Он не делал вид, что ничего не произошло. Он принимал эту новую реальность, где они спали вместе, но оставался стратегом.

Вечерний форумGordov Tech проходил в футуристическом павильоне «Экспо». Здание светилось неоновыми огнями, а вокруг него выстроилась плотная стена из папарацци, охраны и дорогих автомобилей. Это была презентация новой операционной системы кибербезопасности Адриана, куда съехалась вся политическая и бизнес-элита страны.

Кира вышла из Майбаха, чувствуя, как у нее замирает сердце от сотен направленных на нее объективов. Для этого вечера стилисты подобрали ей кардинально другой образ. Если на первом ужине она была в изумрудном шелке, то сегодня на ней было безупречное белое платье-футляр из плотной, тяжелой ткани. Никакого декольте — высокий ворот, длинные рукава. Но платье сидело на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб ее фигуры, аппетитные бедра и высокую грудь. Контраст между ее темными волосами, бледной кожей и ослепительно белым платьем делал ее похожей на изящную шахматную фигуру посреди этого царства черных смокингов.

Адриан ждал ее у входа в VIP-зону. Увидев ее, он на секунду замер. На нем был строгий черный костюм, который идеально подчеркивал его широкие плечи. Его ледяные серые глаза потемнели, когда он скользнул взглядом по ее облегающему платью. Он сделал шаг навстречу, и его большая, горячая ладонь мгновенно легла на ее талию, собственнически притягивая Киру к своему боку. От этого простого жеста по телу Киры пробежала знакомая, обжигающая волна.

— Ты выглядишь слишком провокационно для платья, которое закрывает всё, — низким, хриплым шепотом произнес он ей на ухо, пока они шли мимо улыбающихся репортеров. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не отменить эту чертову презентацию и не увезти тебя обратно на тот стол.

— Держите себя в руках, господин Гордов, — тихо, с легкой улыбкой ответила Кира, хотя ее дыхание мгновенно сбилось от интимного подтекста его слов. — Вы ведь контролируете всё. Всегда.

Адриан лишь крепче сжал пальцы на ее бедре, заставляя ее подчиниться его шагу.

Внутри павильона царила атмосфера роскоши и высоких технологий. Огромные голограммы, футуристическая музыка, шампанское рекой. Адриан вел Киру сквозь толпу, представляя ее своим партнерам и министрам как свою спутницу. Все смотрели на нее с жадным любопытством. Иллюзия безумного романа работала идеально — Адриан ни на секунду не отпускал ее от себя, постоянно прикасаясь к ее спине, плечу или переплетая свои пальцы с ее.

Но идиллия длилась недолго.

— Какая трогательная картина. Я почти плачу от умиления, — раздался резкий, сочащийся ядом голос за их спинами.

Кира обернулась. Перед ними стояла Стелла. Сегодня она превзошла себя в попытке затмить соперницу: кроваво-красное платье с экстремальным декольте, вызывающий макияж и бокал виски в руке. Ее глаза горели бешеной, уязвленной злостью.

— Стелла, — Адриан даже не повернулся к ней полностью, лишь слегка скосил ледяной взгляд. — Я, кажется, ясно дал тебе понять в прошлый раз, что твоё присутствие на моих личных мероприятиях больше не требуется.

— О, брось, Адриан! Это же презентация софта, я здесь по приглашению твоего вице-президента, — Стелла сделала шаг вперед, демонстративно игнорируя его тон, и уставилась на Киру. Ее взгляд прошелся по белому платью скрипачки с откровенным презрением. — Решил поиграть в благотворительность, Гордов? Вытащил эту привокзальную нищенку из ее коммуналки, отмыл, одел в приличные шмотки... Ты думаешь, если нацепить на нее белое, никто не заметит грязи?

В VIP-зоне мгновенно воцарилась неловкая тишина. Несколько крупных бизнесменов и их жены обернулись, предвкушая громкий светский скандал. Кира почувствовала, как внутри всё сжимается от унижения, но упрямо выпрямила спину, отказываясь опускать голову перед этой женщиной.

— Стелла, закрой рот и уйди, пока я не приказал охране вышвырнуть тебя отсюда на глазах у всех журналистов, — тихо, но так пугающе произнес Адриан, что у Киры по коже пробежал мороз. В его голосе зазвенел металл, готовый убивать.

— А что я такого сказала? — Стелла зло рассмеялась, сделав еще один глоток виски. Она подошла к Кире почти вплотную. — Ты думаешь, ты особенная, девочка? Ты для него — просто временная игрушка. Развлечение на пару месяцев, пока ему не надоест твоя убогая скрипка.

Стелла замахнулась, и на долю секунды Кире показалось, что она хочет плеснуть ей виски в лицо. Но Кира не успела даже испугаться.

Железная хватка Адриана перехватила руку Стеллы в воздухе с такой силой, что бокал выскользнул из ее пальцев и со звоном разбился о наливной пол. Стелла вскрикнула от боли — Гордов сжал ее запястье так, что кожа мгновенно побелела. Он шагнул к бывшей любовнице, практически нависая над ней, и его лицо в этот момент было лицом безжалостного хищника.

— Послушай меня сюда, дешёвка, — прошипел Адриан ей прямо в лицо, и его голос, хоть и был тихим, разнесся по притихшему залу. — Кира — моя женщина. Будущая хозяйка моего дома. И если ты еще раз откроешь свой рот в ее сторону, если ты хотя бы посмотришь на нее косо, я уничтожу бизнес твоего отца за двадцать четыре часа. Я сотру твое имя из всех светских списков этой страны, и ты будешь побираться на панели. Ты меня поняла?

Стелла смотрела на него с диким, первобытным ужасом. Она впервые видела Адриана в такой ярости. Он защищал эту скрипачку с какой-то бешеной, звериной агрессией, которой никогда не проявлял к ней. Она поняла, что проиграла. Окончательно и бесповоротно.

— Поняла... — пролепетала она, глотая слезы обиды.

Адриан брезгливо оттолкнул ее руку. К ним тут же подскочили двое массивных начальников охраны Гордова.

— Выведите ее через технический выход. Чтобы я больше не видел этой грязи в радиусе километра.

Стеллу под руки потащили к выходу. Она шла, всхлипывая от унижения, но в ее глазах, обернутых напоследок на Киру, промелькнула страшная, мстительная мысль. «Ты думаешь, ты победила? — думала Стелла, размазывая тушь по лицу. — Нет. Я найду способ узнать, что между вами происходит на самом деле. И я уничтожу вашу идеальную сказку».

Адриан обернулся к Кире. Его грудь тяжело вздымалась, кулаки все еще были крепко сжаты. Он внимательно посмотрел на ее бледное лицо.

— Ты в порядке?

— Да, — Кира тихо выдохнула, чувствуя, как у нее подкашиваются колени от пережитого напряжения. — Спасибо, что... защитил меня.

— Я всегда защищаю то, что принадлежит мне, — хрипло ответил он, и его взгляд снова стал темным, наполненным той самой дикой, сдерживаемой страстью. Он повернулся к своему заместителю: — Игорь, заканчивай презентацию без меня. Мы уезжаем.

Адриан подхватил Киру за руку и повел к выходу, игнорируя удивленные взгляды гостей и вспышки камер.

Всю дорогу до особняка они молчали. Но это не было правилом тишины — это был пороховой погреб, готовый взлететь от малейшей искры. Адриан сидел рядом на кожаном сиденье Майбаха, его тяжело дышащее тело источало первобытную, опасную энергию. Он то и дело бросал на нее короткие, хищные взгляды, а его пальцы судорожно сжимали кожаный подлокотник. Кира видела, как под его брюками отчетливо проступает жесткий, непреклонный бугор его возбуждения, и внутри нее всё сладостно ныло от предвкушения. Вспышка ревности и злости на Стеллу превратила его вожделение в чистую, первобытную одержимость.

Стоило машине остановиться у крыльца особняка, как Адриан даже не дождался, пока водитель откроет дверь. Он сам рванул ручку, вышел, обошел машину и буквально выдернул Киру из салона.

Он не вел ее — он тащил ее за собой по ступеням, ворвался в темный холл особняка и с грохотом захлокнул тяжелую дубовую дверь.

Михаил даже не показался — мудрый эконом понял, что хозяина лучше не беспокоить.

В ту же секунду Адриан развернул Киру и со стуком впечатал ее спиной в закрытую дверь. Его смокинг полетел на пол. Его сильные, горячие руки обхватили ее лицо, пальцы грубо впились в ее волосы, разрушая идеальную вечернюю прическу.

— Я больше не могу, Кира... — прорычал он ей в губы, и его рот накрыл ее рот в безумном, голодном, карающем поцелуе.

Это было еще горячее, еще неистовее, чем ночью в столовой. Адриан целовал ее так, словно хотел присвоить себе каждую ее клеточку, выжечь на ее губах свое имя, чтобы ни одна Стелла в мире больше не смела называть ее «чужой». Его язык бесцеремонно ворвался в ее рот, исследуя и подчиняя. Кира застонала, полностью теряя контроль, ее руки взлетели вверх, пальцы сорвали с него галстук-бабочку, начали лихорадочно расстегивать пуговицы его рубашки, впиваясь ногтями в его твердую, мускулистую грудь.

Адриан оторвался от ее губ, тяжело дыша, и его ладони спустились к бедрам. Плотная ткань белого платья-футляра мешала ему. Он с рыком ухватился за подол и одним резким, сильным движением разорвал шов сбоку до самого бедра. Ткань с треском поддалась.

— Адриан... — прерывисто всхлипнула она, чувствуя, как его горячие ладони легли на ее полностью обнаженные ноги. На ней действительно было то самое скромное, простое белье, о котором она говорила в ресторане, и это, казалось, завело его еще сильнее.

— Ты моя, слышишь? — хрипел он, покрывая ее шею, ключицы и грудь влажными, обжигающими поцелуями, от которых на коже оставались багровые следы. — Только моя. Никакого бизнеса. Никакого контракта. Прямо сейчас есть только ты и я.

Он подхватил ее под ягодицы, заставляя обхватить его талию ногами, и Кира послушно подчинилась, прижимаясь своим горячим, уже мокрым от желания лоном к его твердому, пульсирующему паху через тонкую ткань трусиков. Адриан донес ее до широкой кожаной кушетки в холле, повалил на нее, нависая сверху всей своей массивной, сокрушительной массой.

Одним движением он избавился от своих брюк, его пальцы безжалостно разорвали кружево ее белья, и через секунду он вошел в нее — глубоко, мощно, до самого основания, заставляя Киру громко, пронзительно вскрикнуть и выгнуться дугой, впиваясь ногтями в его широкую спину.

Холл особняка наполнился хриплыми стонами, звуками рвущейся дорогой ткани и шлепками тел. Адриан двигался внутри нее в быстром, безжалостном темпе, выбивая из нее остатки разума, а Кира плакала от этого невыносимого, дикого наслаждения, полностью растворяясь в его силе и подчиняясь его правилам страсти. Они оба сгорали в этом белом на черном пожаре, не думая о том, что завтра этот огонь может сжечь их дотла.