Весь вечер мы провели в блаженном ничегонеделании у телевизора, сходили на ужин в ресторане при отеле и неплохо выспались, а на следующее утро Кента уже постучался к нам в номер с поклонами.

– Господа, президент нашей компании Накадзава-сама дал мне личное поручение – сделать ваш отдых на Золотой Неделе безупречным, чтобы вы почувствовали себя в Японии даже лучше, чем дома. Токио в эти праздничные дни обычно переполнен, поэтому мы в Старкрафт хотели бы уберечь вас от излишней суеты. Перелет через океан, знаю по личному опыту, совсем непрост и утомителен, вам необходимо расслабиться. Приглашаю вас насладиться японским гостеприимством на традиционные горячие источники – онсэн в рёкане Хаконе в префектуре Канагава.

Аниме меня научило тому, что горячие источники – это невероятно крутой лакшери и мечта любого японца, а потому попробовать на собственной шкуре их премиальный отдых отказываться я не стал. Вдруг мне понравится настолько, что у себя на заднем дворе аналогичный бассейн организую?

Кента отвез нас на станцию местных электричек и презентовал поездку в электропоезде, как очередное великое достижение ниххонской нации, недоступное западным варварам. Напрямую он этого не говорил, конечно, но нахваливал синкансен очень искренне. Не был он у нас в Сан-Франциско и на БАРТ не катался. А так ничего, удобный поезд, накурено только. Но это общая проблема “цивилизованного мира”. Дымят в восьмидесятых повсюду, я уже прекратил даже внимание обращать на то, что “дым сигарет с ментолом” преследовал нас и в перелете, и в аэропорту, и в микроавтобусе Кенты, и в гостинице. И в онсене тоже.

Сидеть в горячей геотермальной водичке и созерцать Фудзияму оказалось приколько и приятно… первые полчаса. А далее меня начало в сон клонить. Вот и всё их знаменитое развлечение – залезть в бассейн и релаксировать. Ну и общаться еще немного, с единственным, как поначалу казалось, тут понимающим английский – все тем же менеджером из Старкрафта. Кента, как мог, пытался меня развлекать – рассказывал сказки, легенды, мифы… Увы, или к счастью, до тостов дело не дошло.

– … и тогда монах усмирил девятиглавого дракона и заставил его дух вечно служить людям в этих местах, подогревая воду для горячих источников, – закончил очередную легенду Масару-сан.

– Скажите, а водятся ли на склонах Фудзиямы ядовитые змеи? – спросил я, разглядывая легендарный вулкан.

– Двух видов, Мамуси и Ямакагаси, – ответил не замявшийся на необычном вопросе Кента, а один из других посетителей онсена – мужичок лет пятидесяти с большими залысинами. Прозвучало пугающе.

– Однажды моего соседа укусила мамуси, он долго болел, но не умер, – добавил второй пожилой японец на еще более ломаном английском.

– В таком случае, мы воздержимся от восхождения, – решил я. – Долгая болезнь негативно скажется на бизнесе.

Ну и сам оказаться дважды покусанным не желаю, но у японцев вроде бы важно не терять лицо. А следовательно, я не трус и не боюсь, а забочусь о процветании корпорации.

– Масару-сан, а не подскажете несколько моментов по вашему языку? Он очень красивый и мелодичный, но тяжело дается нам… американцам, – чуть не сказал на автомате “русским”. – Я знаю, что в вашей стране есть свои правила чтения имен. Например, нет звука “Эл”, обязательна гласная на конце и фамилию необходимо произносить первой. Как бы меня звали в Японии?

– Вы были бы Курисутобару Корон, если отталкиваться от имени в документах и Курису Коронбасу, если прочитать по японским правилам ваш псевдоним. Порядок имен для иностранцев у нас обычно принято сохранять из уважения к западной культуре, – терпеливо и дружелюбно рассказал расслабленно щурящийся гид. Вот ему явно неподдельное удовольствие горячая вода доставляет.

– А Линда и Трейси?

– Вашу невесту зовут Ринда Киму или Эру-Кей, по имени с телевидения. Фармер-сан становится Торэйсии Фаамаа и Пэнии Сумису.

Означенные девушки в это время развлекались где-то на женской половине онсэна схожим образом. Вот там сейчас находиться было бы куда интереснее или, по крайней мере, эстетически приятнее. Во вводной речи Кента сказал, что в прошлом онсены являлись совместными, без разделения по полу, но ныне времена изменились и потому мальчики налево, девочки направо. И долгий список того, что на источниках делать нельзя, зачитал: шуметь, плавать, нырять, использовать купальники и плавки. Даже полотенцем прикрыться – уже нарушение традиций. Только полная обнаженка.

Неизгладимое впечатление ночевка в традиционном отеле оставила – мне предложили небольшую пустую комнату с низкими потолками вообще без мебели, не считая тонкого матраса, постеленного на полу. Натуральный карцер. Еще и поселиться вместе с Линдой запретили – никаких разнополых несовершеннолетних пар, политика владельца. И я внезапно хорошо выспался. Ожидалось, что после ночи, считай, на голом полу, спину начнет ломить, но или в молодом организме дело, или японцы не идиоты и знают толк в обустройстве гостиниц, но вполне себе неплохо себя чувствовал после ночи на теплом, чуть пружинящем полу.

Целая неделя в режиме праздного туризма и пролетела. Мы побывали в старом Киото, древней столице Японии и посмотрели бесчисленное количество храмов, а также статуй каменных кицунэ, некоторые из которых, как мне почудилось, были словно живые и готовые сбросить оцепенение. Но никакой мистики не существует.

В одном из храмов мы вытащили из специального гадательного барабана палочки с предсказаниями и Кента, отведя нас к ящику с расшифровкой, сообщил, что японские боги нам благоволят.

Мне гадание пророчило успехи в бизнесе: “Сделки пройдут гладко, ожидается неожиданная, но заслуженная прибыль”. Линде выпало счастье-здоровье: “Вас наполнит жизненная энергия. Все ваши недуги, если они есть, скоро отступят”, а Трейси поэтичное “Как сакура, расцветающая после суровой зимы, твои долгие усилия наконец принесут великолепные плоды. Впереди лишь ясное небо.”

Цветущую сакуру, мы, к слову, так и не увидели, уже отцвела. Не то, чтобы прямо разочарование. Зато посмотрели на усыпанные мелкими фиолетовыми цветочками глицинии, похожие на нашу привычную сирень. Выглядит красиво, пахнет приятно. Что еще мне, каналье, надо?

Ну, например, было бы неплохо, если бы аборигены прекратили на Трейси и даже иногда Линду пялиться. Ну то есть на мой взгляд моя невеста даже симпатичнее фотомодели, но фигуристая и яркая “Пенелопа Смит” притягивала больше взглядов.

– Они говорят, что вы очень красивая и просят с вами сфотографироваться, – перевел Кента, когда именно к Линде обратилась компания из трех молодых японцев лет двадцати, – Парень слева говорит, что он фотограф из модельного агентства, и предлагает фотосессию, но моё личное мнение – это уловка для знакомства с красивой девушкой.

– Ко мне?

Возражений в духе “но я ведь некрасивая”, к счастью, не последовало. Линда явно что-то о себе начала подозревать. А уж когда для посещения храма моих спутниц нарядили в традиционные юкаты, то для местных жителей это был удар в самое сердце. На мой взгляд, все эти разноцветные халатики, не дающие даже шагнуть как следует, выглядят глупо, но японцы выстроились в натуральную очередь с просьбами о фотографировании и автографах. В две очереди, так как популярность фигуристой блондинки тоже зашкалила и то, что она не умела ходить в японской одежде и, на мой взгляд, выглядела в кимоно немного нелепо, ничего не изменило.

Что-то похожее на “Ша-шин, ии дэсс ка?”, то есть “можно с вами сфотографироваться” звучало периодически. А я еще считал, что у японцев принято уважать чужое личное пространство.

– Простите нашу молодежь за бестактность, – после третьего раза попросил Масару, – они ослеплены красотой девушек и забывают о нормах приличия.

Фото с канальей Крисом никто не желал. А некоторые расисты и вовсе на меня едва ли не с брезгливостью смотрели. Ну да, смуглая кожа – это же признак низкого рабоче-крестьянского происхождения. Чем светлее, тем аристократичнее. При этом я бы не сказал, что тот же Кента так уж бледнее меня. По итогу, туристические места осматривали две белых госпожи и их никчемная свита.

За эту неделю мы посмотрели Императорский дворец в Киото, развалины крепости самурая Такэды Сингэна в Кофу, убивающий камень в горах префектуры Точиги. Внутри него, согласно легенде, заключена девятихвостая кицунэ, отравившая императора. Мы осмотрели Золотой павильон Кинкаку-дзи, Серебряный павильон Гинкаку-дзи и огромную бронзовую статую Будды. Поглядели замок белой цапли и замок черного ворона, посетили историческую деревню для понимания, как местные жители существовали в старину и парк с ручными оленями, которых разрешалось покормить с рук. Музеи, выставки и картинные галереи и вовсе слились в одну общую череду достопримечательностей.

Не скажу, что мне ничего не понравилось, но главным экспонатом везде Трейси становилась. Автографов она раздала, должно быть, не меньше, чем во время фестиваля или присутствия на стенде в Вегасе. Причем Кента приватно мне подтвердил – все эти поклонники понятия не имели, чьего внимания просят. Яркая западная внешность? Значит, стопроцентно кинозвезда. Может быть, даже сама Мерилин Монро. Что? Той уже в живых нет? Значит, знаменитость не хуже. По мне, так даже лучше, так как наша подруга – человек стопроцентно хороший, а про голливудскую диву я никаких особенных подробностей не знаю.

И, несмотря на всю суету вокруг красавиц, быть простым туристом мне понравилось. С собой мы привезли пленочный фотоаппарат и извели целую гору дорогущей пленки, но ни о чем не жалею. Многие места на самом деле красивые и вызывают ностальгию по просмотренным мультфильмам.

И неприятностей никаких не произошло. Ниндзя Линду не похищали, якудза на Трейси не покушались, даже живот от непривычной пищи ни у кого не прихватило. И с экологией за пределами столицы все гораздо лучше. Никакого душного смога – чистый горный воздух.

В душный Токио вернулись мы лишь пятого мая, заканчивая туристический дауншифтинг.

– Мистер Масару, а вы не могли бы отвезти нас в зал аркадных автоматов? – попросила Линда. – Мне очень интересно посмотреть на японские новинки.

– Мне тоже, – поддержал я.

– А я бы в отеле пока осталась, – сказала Трейси. – Устала отдыхать на этих ваших экскурсиях. Смекаете?

– У нас это называется “гэсэн”, игровой центр. Я отведу вас в район Кабуки-тё в Синдзюку – очень популярное среди молодежи место, где в числе первых появляются новинки от Конами и Сеги.

– Если я надену худи с капюшоном, это нормально? – спросила Эль-Кей.

А уж как я устал от всех этих “шашинов” и “дэсска”, обращенных в ней, хотя главной звездой Пенни Смит оставалась. Мозгами понимаю, что ревность тут ни к месту и ничего не даст, но раздать японским пендехо положенные чингасос очень хотелось. Несмотря на то, что откровенно границ никто не переходил и даже жест со скрещенными руками “пожалуйста, не подходите” все понимали и принимали. Ассасинский костюм с капюшоном в данных условиях – отличный способ скрыть милое личико.

– Нет-нет, наденьте лучше это, – японец достал из внутреннего кармана пиджака новую медицинскую маску. – В капюшоне вас воспримут, как айдола, скрывающегося от поклонников.

Кто такие айдолы, мы с девушками уже выяснили. Ну, то есть я и так знал, и подругам объяснил, что это местные японские артисты. Они тут повсюду – от рекламных щитов до телеканалов и Линда наглядно убедилась, насколько близко она подобралась к их стандартам внешности, посмотрев выступления по ТВ. Впечатлилась и весь вечер молчала, удивленно глядя в телевизор, где бодро выступала очень миленькая Накамори Акина в красном платьице, а зрительный зал ей рукоплескал. Окончился сеанс молчания заявлением “ладно, теперь верю, я красивая” и настолько широкой искренней улыбкой, что айдол Накамори позавидовала бы.

Игровой центр, куда мы приехали, не так уж сильно и отличался от привычных по штатам залов. Не очень хорошее освещение, накурено, отовсюду восьмибитное пиликанье и ушли мы до первой лягушки. До автомата с Фроггером. Невыносимо же, что верхнюю строчку в таблице рекордов там занимает какой-то… “HER”. Не стану комментировать возникшие ассоциации. Рекорд у него, к слову, очень приличный набрался – тысяч в триста попугаев, а потому я оставил Линду играть под присмотром Кенты, а сам отправился осмотреться в зале. Есть тут какие-то крутые штуки?

Игры с впечатляющей графикой? Их есть у самураев! Еще стоя в довольно длинной очереди к игре “Астрон Белт”, то есть “астероидному поясу”, я прифигел от качества картинки. Да я такое и в девяностых видел не в каждой игре. Отдельные кадры, а особенно взрывы, реальный фантастический фильм про космос напоминали. Выглядело так, будто задник игры сделали из видеозаписи. Прям фотореализм по стандартам 1983. Вот три вражеских истребителя приближаются, протагонист стреляет в них лазерными импульсами. Бабах!!! Весь экран залило огнем. Красиво! Нам на ПК и восьмибитных консолях такого долго не добиться. Да и для шестнадцатибитных недостижимый уровень. Как они это сделали? И кто эти самые “они”? Сега, если судить по логотипу на корпусе? Что там за железо внутри?

Геймплей, правда, самый примитивный. Космический тир третьего лица. Еще и с огромным лагом. Как я понял, наблюдая со стороны и убедился, усевшись сам в пилотское кресло, летающий и стреляющий звездолет отрисовывали прямо поверх видео. Интерактивность, естественно, с таким подходом страдает. Мне дали пострелять по трем киношного вида кораблям, летящим на меня, и уже в последний момент показали ролик, где один из них взорвался. Тот, в который я целился. Ну такое себе. Вау-эффект в самом начале присутствует, но дальше становится ясно, что за примитив в игровом процессе.

И еще один автомат от Сеги меня впечатлил. Сега СубРок 3Д порадовал стереоскопической картинкой. Вот той самой, что и в 3Д фильмах, на несколько лет захвативших кинотеатры в две тысячи десятых, начиная с Аватара Кэмерона и продолжая всякими кинокомиксами. Как игроку, мне пришлось взяться за перископ, где на каждый глаз выводилось своё изображение, за счет чего разработчики добились эффекта перспективы. По-настоящему круто, несмотря на то, что геймплейно это очередной виртуальный тир.

Воодушевившись, пошел искать Линду, чтобы показать ей находку, будучи уверен, что она оценит, и нашел молчаливую толпу из, наверное, целой сотни азиатов, выстроившуюся у нее за спиной и пристально наблюдающую за экраном. Полная тишина! Абсолютная! Комариный писк не пропустишь.

– О-о-о-о-о! – одновременно восхищенно выдохнули в толпе, когда Эль-Кей остановилась ровно на трехстах тысячах очков, насколько я разглядел издалека, и специально потратила все жизни, после чего начала неспешно вводить инициалы.

На звук толпы девушка встрепенулась и ошалело посмотрела, кто там у нее за спиной. Взгляд ее выдал эмоцию легкого шока. Я бы вообще на месте подпрыгнул.

Кента поднял руку, привлекая внимание и указав на Линду, и выдал длинную, совершенно непонятную фразу на японском, завершившуюся именем чемпионки в их интерпретации.

– ЭРУ-КЕЙ! – воскликнул представитель Старкрафта и толпа несколько раз громко и слаженно, будто репетировала, произнесла японский вариант инициалов. У меня прямо зародилось подозрение, что весь перфоманс срежиссирован. Вот только зачем?

Из рядов зрителей выбрался парень лет двадцати в яркой красной, как у Майкла Джексона, куртке, и громко и пафосно толкнул речь, поклонился и протянул двумя руками Линде раскрытый глянцевый журнал.

– Тошима Хироши, чемпион игрового центра, просит чемпионку США подписать журнал, в котором есть статья о её победе на турнире в январе и вызывает на поединок по аркадным автоматам, – флегматично перевел Кента.

– Укете татсу! – осипшим голосом ответила девушка и тоже поклонилась. Вели себя японцы очень тихо, что и позволило расслышать слова. Фразу мы с ней буквально вчера услышали в местном кино про самураев. Субтитры утверждали, что она значит “вызов принят”.