– Ты видел это гребанное дерьмо собачье, приятель? Видел, что эти ублюдки сделали с твоей игрой? Они не просто украли идею, они изувечили ее!

Впервые я увидел Кена в ярости. Обычно батька – образец флегматичности, а тут едва тарантиновский монолог с многочисленными “факингами” не выдал. До легендарного по гнусавым переводам фильмов девяностых собачьего дерьма дошел, по крайней мере.

– Милый, это обычная ситуация, – взяла мужа за руку Роберта, – мы точно так же скопировали Зубодробилку с Пэк-Мэна. И тебе не идет ругаться!

Разговаривали мы так открыто у нас в офисе, под присмотром Древних. Радовать журналистов гневными криками на компьютерной ярмарке стало бы недопустимой ошибкой.

По-хорошему, это мне стоит переходить в режим берсерка и грызть краешек собственного щита, но не получается. Есть в том, что обокрали плагиатора, некая кармическая справедливость. Ее наличие не значит, что мне нужно отказаться от борьбы и, покорно сложив лапки, наблюдать, как Атари зарабатывает на тетрисе. Наоборот, я сделаю все возможное и чуточку невозможного. Поборемся всеми силами. Уверен, Атари только первая ласточка и скоро Тетрис скопирует кто-то еще, причем, возможно, что еще более беспардонно.

– Мы подадим на мерзавцев в суд! Я сейчас же созвонюсь с “Пирсон и Пирсон” и начнем разбирательство. Фигуры ведь запатентованы?

– Да, – подтвердил я, – но Атари поменяли их цвета и немного иначе отрисовали кубики.

Двадцать один цвет корпорация зла добыть на шестнадцатицветной приставке не могла никак, но они выкрутились примерно так же, как и сама Сьерра – сделали блоки в тонкую полосочку, чередуя цвета. На ЭЛТ экранах они сливались в один общий фон.

– Мы еще поборемся с ними! – пообещал батька, размахивая сигаретой. – Тоже мне, акционеры! Не подбивали еще клинья с мировым соглашением? Дескать, они отзовут свой иск, а ты – свой. Не вздумай соглашаться. Их претензии по патентам – информационный шум.

– Они еще раз предлагали продать им Тетрис и сделать эксклюзивом Атари, перед рождеством.

– Ублюдки! Пираты! Мерзавцы!

– Кен, это было неминуемо. Вопрос стоял лишь в том, кто и в каком виде скопирует. Жди их варианты тетриса от еще нескольких компаний с их собственными геймплейными находками. Например, появятся “жидкие блоки”, заполняющие пустоты, или негативные фигуры, которые, наоборот, убирают часть кубиков, клетки-бомбы, взрывающие блоки вокруг точки падения, появляющийся по таймеру нижний ряд, заполненный в случайном порядке…

– Отличные идеи, приятель! Почему ты еще их не реализовал?

– Потому что все они – лишний мусор, отвлекающий от сути медитативного игрового процесса.

– Надо рассказать об этом людям, приятель. Пресс-конференция на выставке! На нашем стенде, завтра же! – встрепенулся батька. – Нечто в стиле “Почему тетрис так хорош”. Ты ведь сможешь написать текст?

– Он уже частично у меня в голове.

– Просто отлично, приятель, – согласился Кен, – по поводу будущего суда не суетись, хотя со своим адвокатом посоветуйся. Но по контракту подобные случаи – моя ответственность, как издателя. Я же забираю себе большую часть выручки не просто так. Главное – не паниковать, дружище. Атари сами судились со всеми подряд и создавали прецеденты. Возможно, мы объединимся еще с несколькими пострадавшими от их наглости и подадим коллективный иск. Один на один Сьерра против Атари – это борьба Давида и Голиафа, но совместно мы поборемся.

– А их представитель в совете директоров не помешает?

– Попытается, но он не имеет права. Ублюдки наверняка все это заранее продумали, – сжав зубы процедил Кен, – и покупку наших акций, и патентные иски, и даже атаку на твою эмансипацию. Всё, чтобы максимально осложнить нам жизнь и не позволить нормально защищаться.

– Милый, поедем в стейкхаус поужинаем, – позвала Роберта. – Крис, Линда, приглашаем вас с собой.

– Да, отличная идея. Мне не помешало бы мясо с кровью, – согласился батька, хищно улыбнувшись. – Проблемы в бизнесе – не повод сидеть голодными. Заодно завтрашнюю пресс-конференцию обсудим. Она не должна выглядеть истерикой детсадовца, которого обижает старшеклассник.

Не то, чтобы я был против хорошего мяса, ничуть нет. А потому мы отправились с Уильямсами в “Дом премиальных ребрышек” в Сан-Франциско, где я обожрался мясом. И Линда вместе со мной. Это она только кажется маленькой и худенькой. А внутри у нее настоящая черная дыра по поглощению вкусностей. Стопроцентный выигрыш в генетическую лотерею – хорошо кушает и остается стройной.

Перед рестораном я все-таки заскочил к Лео и описал ему ситуацию.

– Игровой процесс, как ты знаешь, не патентуется. У нас есть заявки по авторскому праву на твои фигуры из кубиков, но они пока не утверждены, – начал обстоятельно рассказывать Больцман. – Знаешь, пацан, я рад, что на этом деле облажаются доходяги из Пи-Пи, а не я. Мой совет – предложи издателю не горячиться и не тратить деньги на неподъемные иски. Добавив новые фигуры и изменив ширину игрового поля, они полностью вышли из-под удара по иску за плагиат.

– Наверное, Кен и сам это понимает, потому и разозлился, – вздохнул я, – спасибо за честную оценку.

Мясо на ребрышках оказалось вещью, способной примирить с невзгодами. Роберта – мудрая женщина, раз именно в стейкхаус мужа потащила. Сытый и довольный мужик лучше голодного и раздраженного. Вот и батька перестал походить на пыхтящий самовар и вернулся к своему привычному дружелюбному облику.

Проговорили все, о чем я собрался заявить журналистам, и окончательно успокоился. И даже набрался энтузиазма для того, чтобы совершить ответный ход. Ночь позвала меня реализовать интересную задумку. Глупое ребячество, тупую шутку, несущую некоторые правовые риски. Но если джентльмены играют грязно, то чем я хуже? Ничем!

– Милая, можешь нарисовать мне логотип “Блокбастера” с немного другим названием – “Блок бластер”, обязательно с пробелом между словами? – попросил я Линду дома. – И мне нужен Атари 800. Чак после переезда оставил свой в комнате отдыха, не так ли? Хочу попытаться создать кое-что необычное.

– Да, помню такой. А что ты задумал?

– “Хейттрис” – вариант “Тетриса”, что заставит игрока ненавидеть игру, компьютер и самого себя, – начал объяснять я Линде. – Мы назовем его “Блок бластер” и анонимно опубликуем под видом утечки из Атари.

– Не понимаю. Что в игре может заставить ее ненавидеть?

– Представь, что ты собрала полные девять рядов и осталось дождаться вертикальной палки, чтобы их схлопнуть, а тебе выпадают только S и Z блоки.

– А как ты определишь самый неудачный блок?

– Очень хороший вопрос. Я собираюсь использовать тот же алгоритм оценки позиции минимакс, что и в шашках с шахматами, по критерию того, что высота башни обязана по результату хода вырасти. Уже довольно давно обдумывал эту концепцию, как отдельный хардкорный режим Тетриса или просто шутку. Код, можно сказать, уже поселился у меня в голове, поэтому напишу его за одну ночь.

– Но что это даст? – все еще не понимала Линда.

Если бы я сам знал, на что рассчитываю. Совершенно глупая и иррациональная тяга найти приключения себе на помпис вместо того, чтобы, как нормальный американец, решить разногласия в суде.

– Ни на что конкретное не надеюсь. Но корпоративное зло нельзя оставить безнаказанным – хоть как-то им отомщу. Сначала я хотел на BBS игру разместить, но подумал получше, и решил сделать проще. Запишем дюжину дискет и потеряем их в разных общественных местах на ярмарке. Кто-нибудь обязательно найдет и поделится с народом. А если не сработает – тогда уже сам анонимно на пиратскую бухту залью, чтобы все узнали истинное отношение Атари к игрокам.

Как рассчитывал, так и получилось. Провел всю ночь в проклятом старом доме у компьютера, но традиционно ни о чем не жалею.

Расширить стакан на один кубик – ерунда, как раз имелся небольшой запас свободного места на экране. Прописать двадцать одну фигуру – тоже не вопрос. Увеличить массив, описывающий форму до пять на пять и перечислить варианты. Сложнее всего оказалось воскресить в голове цвета, показанные на презентации. Не уверен, что правильно их вспомнил, но у нас же “утечка прототипа”, сойдет для нашей сельской местности. Для того, чтобы игра давала хоть какой-то шанс, включил правило мешка – необходимость использовать весь набор фигур, а не спамить бесконечно крестами, что сделало бы невозможным хотя бы одну линию собрать.

Сделал всё задуманное к шести утра, скомпилировал при помощи кросс-ассемблера и передал по кабелю на оставленный Чаком комп для испытания.

Игра получилась сложной и неприятной даже в обычном режиме, включающемся из главного меню по нажатию сочетания клавиш контрол-шифт-ди. Сам Ктулху бы не догадался на него нажать. Я попросту потерялся в получившейся мешанине из 21 фигуры. Очко, блин! Каждый раз при появлении новой формы возникало желание поставить игру на паузу. Возможно, дело в бессонной ночи, но мой мозг не поспевал соображать, куда приткнуть очередную загогулину-пентамино, для названия которой у меня даже слова нет. А чисто статистически чаще всего выпадали именно такие

Я еще и мелодию из “Танца маленьких утят” в главное меню и игровой процесс забабахал, ее мне Линда написала следом за тем, как закончила создавать цветастый логотип. Забавный факт – в штатах ее называют “куриным танцем” и потому никаких ассоциаций с нашим маскотом возникнуть не должно. Где-то слышал, что взрослые пендехостанцы ее ненавидят. Не помню, откуда я это узнал. Не исключено, что у меня ложные воспоминания.

Пару часов на сон. Обязательная, но сегодня короткая пробежка с Дюке и к десяти утра я, сонно зевая, находился уже в Аудиториуме. Пришла очередь второй части глупого пранка. Посетил уборную и оставил на раковине дискету, с предварительно стертыми отпечатками пальцев. В течение дня мне предстояло потерять еще несколько. В кафетерии, в холле, на стенде небольшой студии, разрабатывающей обучающие программы. В мусорной корзине. Просто на полу, на видном месте.

Адреналин от “приключения” с дискетами взбодрил не хуже пары литров кофе и я нормально дожил до полудня – времени начала пресс-конференции.

Места на большом стенде Сьерры заняли я и Кен. В зрительном зале собрались пять репортеров разных изданий, включая мистера Пурнелла, а также его коллег из Электроник Геймс, Джойстик, Блип и Видео Геймс. Добили массовку обычными зрителями, пришедшими посмотреть, что тут интересного и на Трейси в образе Пенни Смит.

– Спасибо, что пришли, господа, – начал Кен, – повод для пресс-конференции необычный. Вчера одна компания представила публике игру, во многом копирующую Тетрис, издателем которого является Сьерра Онлайн, а разработчиком – Каналья Геймс. Оставим правовые проблемы нашим юристам, это их работа. Однако Крис, создатель Тетриса, вызвался прочитать небольшую лекцию о том, почему его игра настолько увлекательная и чего не хватает “расширенной и улучшенной копии”.

Жиденькие такие аплодисменты.

– Добрый день, господа. Оказывается, когда я говорил вчера на стендовой дискуссии о корпоративной жадности, корпорация Атари готовила блестящую демонстрацию моих тезисов. Ой… назвал их вслух. Но я пришел говорить не об их игре, ее вы, скорее всего, скоро сможете попробовать. Скажу, что если бы на нее и правда потратили несколько лет, как говорилось на презентации, то знали бы о всех проблемах, которые я сейчас озвучу.

– Крис, вы выглядите уставшим, – спросил с места Пурнелл, – это связано с сегодняшним выступлением?

– Да. Я не спал всю ночь для подготовки, так что прошу простить, если говорю медленно. Итак… Тетрис. В нем всего семь фигур и я даже в нынешнем не лучшем состоянии их легко перечислю по памяти. Господа, вы бодры и свежи. Попробуйте назвать варианты из игры от Атари, все 21. Скорее всего, вы справитесь, но вам придется несколько раз задуматься. Человеческий мозг, как показывают исследования, плохо удерживает в оперативной памяти больше семи образов одновременно.

Чистая правда. И, поиграв недолго в свой “Блок бластер”, я в этом убедился. Игра получилась неиграбельной миердой даже без моего усложнения. Моей оперативки перестало хватать, чтобы вообще понимать, какие фигуры там еще остались.

– Не имея возможности хорошо помнить, какие варианты там еще есть, вы забываете о тактике, перестаете ждать I-блок или L-блок и просто пытаетесь пристроить на поле нечто, для которого у вас даже названия нет. То есть не планируете, а реагируете.

– Не переживаете, что после вашего интервью Атари перепечатает картриджи? – спросил журналист из Блип.

– Абсолютно нет. По моему мнению, это станет равносильно признанию в плагиате. Кстати, я был бы очень рад познакомиться с разработчиками, которые развивали ту же концепцию еще три года назад. И даже нанять их. Напишите, пожалуйста, что я с удовольствием найму этого человека в свою студию, а за правдивое интервью о сроках разработки выплачу единоразовую премию в десять тысяч долларов… ну вот, теперь ему заплатят за молчание как минимум пятнадцать.

– Пенелопа Смит, шоу “Твоя электронная игровая площадка. Йеп!” – воскликнула затесавшаяся в ряды журналистов Трейси. – Си-Си, так объясни, почему я вчера попробовала играть в твой Тетрис и пропустила репетицию группы, так он меня зацепил. Я не понимаю, почему я продолжала и продолжала.

– Отлично выглядите, мисс Смит. Всё дело в незавершенных делах. Наш мозг устроен так, что он любит выполненные задачи и не любит неоконченные. Каждый раз, когда вы схлопываете одну или несколько линий в Тетрисе, ваш мозг награждает вас порцией дофамина. Вам это нравится, это награда за усилия. И… простите, что я снова об игре от Атари, но тут получается идеальный пример того, как жадные менеджеры испортили хорошую вещь. Их игра сложнее, больше усилий для нейронов, меньше награды – это делает ее скучной. Если бы они скопировали Тетрис точь-в-точь, я бы разозлился, подал в суд, отстаивал свои права, но не попросил мистера Уильямса собрать пресс-конференцию. Меня возмутил не столько факт плагиата, сколько то, что, приказав разработчику сделать больше фигур, жадные менеджеры всё испортили. Как сказал один хороший человек – не только украли, но и изувечили.

– Это был я, – не стал скромничать Кен.

– Крис, вы очень уверенный оратор. И все эти медицинские факты… Вы как будто готовились заранее, до вчерашнего дня, – заметил представитель Видео Геймс.

– Да, все аргументы я продумал прошлой весной, готовясь презентовать Тетрис издателю. Но мистер Уильямс лишил меня этой возможности – его захватила дофаминовая петля, когда он попробовал поиграть.

– Си-Си, ты обязан прийти ко мне на шоу и рассказать это всё на камеру! – выкрикнула с места Трейси. На нее и в первый раз обернулись, но сейчас девушка еще и резко поднялась на ноги, позволив гравитации всколыхнуть некоторые части ее привлекательного организма.

– С радостью приду к вам, Пенни. Господа, это тоже по теме видеоигр. Шоу ЙЕП снимает факультет журналистики Беркли, всем рекомендую с ним ознакомиться. Вы узнаете о любимых играх Стива Возняка. А теперь хочу сказать…

И я замолчал, так как услышал танец маленьких утят от чьего-то стенда, расположенного вдалеке. Та самая слегка фальшивая восьмибитная мелодия, родившаяся этой ночью. У Линды неисчислимое число достоинств, но музыка у нас с ней примерно одинаково плохо получается. Похоже, одна из сделанных закладок сработала. Лишь бы нарваться на сторонника свободного обмена информацией, который поделиться находкой на BBS, а не честного человека.

– Простите, потерял немного мысль. Хочу сказать про роль везения. Вероятность получить нужную фигуру в Тетрис у вас, если округлить, четырнадцать процентов, один из семи. Один из двадцати одного – намного хуже. Знаете, если я захочу испытать свою удачу, я по достижении совершеннолетия отправлюсь в Вегас.

– Вас не устраивает высокая сложность игр? – спросил журналист из “Джойстик”.

– Да. Я предпочитаю сложным играм интересные. Сложностей мне хватает в материальном мире, а в виртуальный я хожу отдыхать. Если для вас интерес именно в вызове – это нормально, но все люди разные.

Танец маленьких утят послышался и с другой стороны. Сработала моя диверсия.