Вера предложила по куску пирога каждому медведю, стараясь скрыть острое чувство утраты. Оба ее вежливо поблагодарили, но Вера решила не оставаться в отделении и не выяснять, насколько холодными стали отношения у сотрудников полиции. Она бросила быстрый взгляд на Орвилла и выскочила из участка. Разговор про «убийство» подождет.

Поэтому она отправилась в больницу, которая находилась в дальнем конце Тенистой Лощины, недалеко от петляющей реки, которая давала работу многим жителям города.

– Я пришла навестить Дороти Спрингфилд, – сообщила Вера деловитой белке, сидевшей за столом из орехового дерева в приемном покое.

– Хм. Врач сказал, что ее нельзя беспокоить. Вы должны обещать не приводить ее в возбуждение и не утомлять. Распишитесь вот здесь, спасибо. Палата № 304.

Вера поднялась по лестнице и быстро нашла нужную палату, окно которой выходило на реку. Дотти сидела на кровати, застеленной накрахмаленным белоснежным бельем. Палату уже украшали несколько ваз с цветами.

– Миссис Спрингфилд? Меня зовут Вера Виксен. Вы готовы поговорить?

Крыса посмотрела в сторону двери, где стояла журналистка.

– Вы пришли за деталями для новой большой статьи в газете, да? Точно так же, как эта пронырливая птица, которая перелетает с места на место и шпионит за жителями, только бы что-то перехватить для своей колонки светских новостей.

– Ничего подобного. Если вы не хотите говорить, то точно не должны это делать.

– О, это не имеет значения. – Судя голосу, Дотти смирилась с ситуацией. – Заходите и присаживайтесь. Вполне можно начать весь этот цирк. Вы уже жили здесь, когда «Вестник» опубликовал ту мерзкую статью о моих попытках доказать существование мира духов с помощью сеансов общения с ними? Нет, это было до вашего переезда сюда. Ну, если я смогла пережить статьи, которые выходили тогда, то смогу пережить и то, что выйдет сейчас.

– Насколько я понимаю, сеансы общения с духами пошли не так, как планировалось?

– Свечи были установлены не так, как планировалось, – поправила Веру крыса. – Я могу только сказать, что следует похвалить добровольческую пожарную дружину за быстрое реагирование. И я все еще продолжаю верить, что духи живут среди нас.

– Миссис Спрингфилд… Или мне следует называть вас Дотти?

– Дот, пожалуйста. Я ненавижу Дотти. Многие используют этот вариант имени, потому что он их забавляет [2], знаете ли. Это немного странно, на мой взгляд.

Вера достала блокнот и ручку, затем поправила на носу очки в тонкой металлической оправе.

– Дот, я пытаюсь понять, что же произошло у вашего дома. Это вызвало большой переполох, а вы имеете право рассказать свою версию истории.

– Да никто не поверит в мою версию! Я даже не уверена, что смогу объяснить. Понимаете, это было ощущение. Интуиция. Я не могу представить доказательства… со всей определенностью не могу на них указать, – добавила она нервно. – Совершенно точно не могу, не возвращаясь туда, а я не вернусь, пока он остается там.

– Под «ним» вы имеете в виду вашего мужа Эдварда?

– Нет! Как раз наоборот. Может, тот самец крысы выглядит, говорит и двигается как Эдвард, но это не Эдвард.

Вера записала слова Дороти, затем замерла в задумчивости.

– Вы это знаете интуитивно?

– Я это поняла в ту же секунду, когда увидела его в прихожей.

– Но каким образом? Я хочу сказать… Он выглядит как Эдвард Спрингфилд. И говорит как Эдвард. Я сама видела его незадолго до инцидента. Он выходил из адвокатской конторы, когда я туда заходила. Я хочу сказать, что он был в той же одежде и знает тех же жителей, и все, похоже, согласны, что это Эдвард.

– Ну, они неправы, – по-деловому заявила Дот.

– Давайте немного отмотаем назад? – предложила Вера, пытаясь максимально сохранять объективность и непредвзятость. – Расскажите, как начался ваш день.

Дот вздохнула:

– Мне пришлось встать очень рано, чтобы успеть на паром, идущий вверх по реке с причала у того места, где Кедровый ручей впадает в реку. Это ближайшая пристань от того места, где жила миссис Спрингфилд, мать Эдварда, после выхода на пенсию. У Адоры был красивый дом на отвесном берегу, выходивший окнами на долину, и ей там очень нравилось. Даже во время болезни она говорила, что вид из окон помогает больше, чем все врачи.

Дот печально обвела взглядом больничную палату, Вера кивнула, показывая, что внимательно ее слушает.

– Она умерла вчера, во второй половине дня. Я организовала то, что требовалось. Это было несложно, потому что мы уже ждали, когда все кончится. Я отправила сообщения разным знакомым, которых следовало уведомить о случившемся.

– Кому именно?

– Так, давайте посмотрим. Я отправила сообщение Эдварду крылатой почтой и предупредила, что вернусь домой, как только смогу. По прямой лететь всего пару часов, поэтому я знала, что сообщение поступит быстро. Также мистеру Фэллоу – он отвечает за исполнение воли покойной и будет заниматься имуществом. Администратору на руднике – чтобы они там знали. Пастору Конкерсу – чтобы подготовился к проведению службы, и все в таком роде. Я не думала, что мне на самом деле удастся уехать на следующий день, но очень хотелось побыстрее попасть домой. И я не хотела, чтобы Эдвард оставался один и думал о таком печальном событии.

– И вы успели на первый паром?

– Да, он отходит еще до восхода солнца. И пришел по времени к северному причалу. Я всегда выбираю его, потому что он ближе всего к Зеркальному Озеру.

Вера кивнула, записывая в блокнот все детали.

– Я поспешила домой по обычной тропе, поднялась по ступеням и… Именно тогда почувствовала, что что-то не так. Я открыла входную дверь и тогда уже поняла, чтó не так.

– Каким образом вы это поняли? – уточнила Вера, подняв голову и успев заметить затравленное выражение морды Дот.

– Я расскажу вам про единственное веское доказательство, которое у меня есть. Войдя в прихожую, я обратила внимание, что ковер смят и лежит не по центру. Меня не было пару недель, и естественно, что в доме не поддерживался порядок. Но Эдвард знает, как я отношусь к беспорядку, поэтому его не должно было удивить то, что я поставила чемодан и сразу начала поправлять ковер. Я подняла его за уголки и в ужасе увидела пятно. Ковер был липкий снизу! Я рассмотрела пятно, от него пахло кровью! В это мгновение я поняла, что мой несчастный муж мертв. А в следующее мгновение я увидела его. – Последнее слово было произнесено с такой ненавистью, что Вера инстинктивно содрогнулась.

– Вы хотите сказать, что… этот самец крысы, который выглядит точно как Эдвард, не является им? – уточнила лиса, желая точно уяснить для себя этот момент.

– Да. Он вышел из гостиной с широкой злобной улыбкой на морде. «Ты вернулась, как здорово, – заявил он мне. – Я тебя ждал». Затем он стал ко мне приближаться. Я закричала и выскочила из дома. И сделала бы это снова.

– И именно тогда все прибежали на лужайку перед вашим домом, увидели вас и… того самца крысы, который там стоял. – Вера не была уверена, как следует называть Эдварда в такой ситуации.

– Да. Слава богу, дело было днем! Ночью я не увидела бы кровь и никто не прибежал бы достаточно быстро, чтобы не позволить этому жуткому существу ко мне приблизиться.

– Вы больше никогда не сможете зайти в свой дом, – заметила Вера.

– Я не буду туда заходить, пока он там находится, – объявила Дот. – Больничная палата лучше могилы.

Вера откинулась на спинку стула, ее беспокоило заявление Дот. На самом деле весь разговор ее расстраивал. Может ли что-то в рассказе Дот быть правдой?

– Вы считаете меня сумасшедшей, как и другие, – заметила крыса. Голос ее звучал печально. – «О, вот идет Дотти, у которой с головой не все в порядке», – шепчут у меня за спиной. Но не так уж и тихо – я их слышу!

– Тем не менее вы объявили своего мужа мертвым, когда он кажется живым, – и это вполне серьезное обвинение, Дот. Вы должны понять, как это воспринимают другие, в особенности без каких-либо доказательств… – Вера запнулась. – Но вы упомянули кровь. А что, если я отправлюсь к вам в дом и подтвержу это?

Дот ахнула:

– Вы не сможете это сделать! Он вас не впустит и уж точно не позволит рыскать по дому и заглядывать под ковер. Вы невероятно рискуете!

Вера поводила своим длинным носом, как обычно делала, когда думала.

– Это опасно, только если Эдвард узнает, что кто-то находится в доме.

– Что вы имеете в виду?

– Не важно, Дот. – Вера встала, внезапно почувствовав прилив сил и энергии. – Я знаю одного зверя, который как раз готов выполнить такую работу в ночное время.

Когда лиса вышла из больницы, где осталась Дот, у нее в голове уже созрел план. Она отправила сообщение Левше – еноту, обитавшему в серой зоне между сомнительным и явно незаконным, – чтобы встретился с ней в парке у берега реки неподалеку от редакции «Вестника» через час.

Маловероятно, что их там заметят. Левша был мелким уголовником, которого редко видели в светлое время суток. Вера знала, что он сделает исключение, раз речь идет о работе. В прошлом она неоднократно нанимала енота для мелких поручений: сделать то, что не хотела делать сама. Ничего откровенно противозаконного, но достаточно сомнительного характера.

Вера зашла в редакцию, чтобы нормально переписать заметки, сделанные во время интервью с Дот, и получить оставленные ей сообщения. Она обратила внимание, что одна из записок от Че-Бе, а в ней – время собраний журналистов для обсуждения освещения выборов.

К счастью, шефа на месте не оказалось. Вера не хотела с ним разговаривать, пока у нее в лапах не будет официального уведомления, составленного мистером Фэллоу. Она собиралась спланировать свою речь до того, как Че-Бе сможет на нее надавить и заставить освещать выборы начальника полиции в газете. Выходя из редакции на встречу с Левшой, Вера кивнула Глэдис. Судя по виду колибри, та хотела поболтать, с другой стороны, она всегда так выглядела. Вера махнула коллеге лапой, но не замедлила бег, покидая редакцию.

Для енота Левша был чрезвычайно странным – он отказывался встречаться с Верой там, где его могли заметить, например в кафе «За кружечкой у Джо» или ресторане «Бамбуковый лес». Поэтому ей придется скрываться вместе с Левшой под каким-нибудь деревом в парке вместо того, чтобы пить кофе или перекусывать, как было бы с кем-то другим. «Ладно, от Левши есть польза», – подумала лиса.

Проходя сквозь парк и приближаясь к их месту встречи, Вера увидела, что енот пришел первым. Он улыбнулся ей – вероятно, улыбка должна была получиться разудалой.

– Ты хорошо выглядишь, мисс Виксен, – заметил он. У Левши была постоянная подруга по имени Ронда, но он продолжал считать себя светским типом и обхаживал всех дам.

– Добрый день, Левша, – бодро поздоровалась Вера, сдерживая улыбку. Комплимент – это всегда комплимент, в конце-то концов… Даже от мелкого воришки. – У меня есть для тебя работа, если ты свободен сегодня ночью.

– Хм. Предполагается, что я должен ужинать вместе с матерью Ронды… Так что любое оправдание подойдет.

– Что ты скажешь Ронде? – спросила Вера. Она встречалась с прекрасной половиной семьи енотов и знала, что Ронда явно держит бразды правления в своих лапах.

– О, я скажу ей, что подвернулось одно денежное дельце. У нее прекрасно варит голова в том, что касается бизнеса. Она поймет. Я полностью в твоем распоряжении, мисс Виксен.

Вера быстро описала дом Спрингфилдов в Зеркальном Озере. Затем сказала Левше, что ей нужно, чтобы он незаметно проскользнул в дом, когда Эдвард заснет, и подтвердил или опроверг наличие пятен крови под ковром в прихожей.

– И дай мне знать, если увидишь еще что-то необычное. Это не разрешение брать все дорогое или красивое, на что может упасть твой глаз. Это работа по сбору информации, понимаешь?

Левша сразу же согласился. Лучшим в еноте было то, что у него совершенно отсутствовало любопытство. Он редко задавал какие-то вопросы по поводу того, что Вера просила его сделать.

– Встречаемся завтра здесь в шесть утра. Расскажешь, как все прошло, – инструктировала лиса. – А я тебе заплачу.

Вера и Левша расстались, и никто из жителей города не видел, как они разговаривали.

Завершив дела с енотом, Вере пришлось сделать еще один крюк – на этот раз, чтобы забрать уведомление у адвоката мистера Фэллоу. Он прислал сообщение, что заказанная ею утром работа готова. Вера побежала к его конторе в Зеркальном Озере. Солнце садилось, спускались сумерки, а лиса думала, как давно много не бегала, собирая материал для статьи (или ради чего-то еще). К счастью, стояла хорошая погода – это был красивый осенний день, ярко светило солнце, на небе лишь иногда появлялись белые пушистые облака.

Добравшись до адвокатской конторы, Вера сразу же вошла внутрь. Мистер Фэллоу пригласил лису в свой кабинет, где она устроилась на стуле напротив него. Адвокат выглядел еще более серьезным, чем обычно.

– Вот ваше уведомление, Вера. – Он подвинул к ней конверт через стол. – Если из-за него у вас возникнут какие-то проблемы с Че-Бе, дайте знать.

– Спасибо. Сколько я вам должна?

– На этот раз вы, возможно, заплатите мне услугой за услугу.

У Веры округлились глаза.

– Как журналистка?

– На самом деле – как незаинтересованный профессионал, осознающий существование этических парадоксов. – Мистер Фэллоу выглядел расстроенным. – Дело в том, что мне нужно обсудить несколько идей, проговорить их, и я не могу довольствоваться гипотетическим предположением. Никто из жителей нашего города не может мне помочь. Все это для них слишком близко…

– Близко к чему? – уточнила Вера.

Мистер Фэллоу вертел в лапах перьевую ручку, пока говорил. Теперь он решительно положил ее, словно собравшись с мыслями.

– Эдвард снова приходил ко мне по поводу завещания. Уже второй раз за сегодняшний день: в первый раз – перед тем, что устроила Дот, а во второй – примерно два часа назад.

Вера в недоумении посмотрела на адвоката.

– Разве это не конфиденциальная информация?

– О, больше нет. Сегодня в обед я подготовил всю документацию, и теперь содержание завещания доступно для изучения всем, кто пожелает. Это требование Гражданского кодекса. Общественность имеет право знать, что происходит.

– Тогда почему беспокоится Эдвард?

– Позвольте вкратце описать содержание завещания миссис Спрингфилд. В нем четко указано, что основную часть наследуемого имущества получают Дороти и Эдвард, но только если на момент распределения имущества оба живы и состоят в браке. В противном случае, если в живых остается только Дот или только Эдвард, кто-то из них получает приличный ежегодный доход, но основная часть наследуемого имущества переходит к следующему поколению. До появления соответствующего всем критериям наследника управление имуществом поручается мне и совету директоров Компании по добыче серебра Спрингфилдов. В настоящий момент это, вероятно, их дочь, Хейзел Спрингфилд, которая учится в университете в одной из заморских стран. Но она ничего не унаследует, пока не вернется домой и не выйдет замуж. Завещание очень своеобразное и детальное. Я могу показать вам все подпункты, но суть только что обрисовал.

Мистер Фэллоу откашлялся и продолжил объяснения:

– Эдвард очень расстроен, потому что, похоже, Дот заявила медицинскому персоналу в больнице, что собирается подать официальное заявление о признании мужа мертвым на основании имеющихся у нее… э-э… доказательств.

– В таком случае она сама потеряет много денег, не правда ли?

– Именно так, но Дороти знает об этом, и ей плевать. Однако Эдвард хочет подать встречную претензию, чтобы признать жену психически нездоровой. В таком случае она не сможет представлять никакие доказательства, потому что, по сути, будет считаться недееспособной. От меня он хочет, чтобы я согласился на отправку Дот в соответствующее учреждение для улучшения ее душевного здоровья.

– Как все запутано, – воскликнула Вера. Она не понимала, почему адвокат всем этим с нею делится, но знала, что он вскоре дойдет до главного.

– «Запутано» – это еще слабо сказано. Спрингфилды уже много лет являются моими клиентами, и все эти годы не было даже намеков на проблемы. А теперь практически за один день они прекратили разговаривать друг с другом, а все их имущество находится в подвешенном состоянии. Эдвард по-настоящему расстроился, когда я сообщил ему, что решение вопроса с наследством займет как минимум несколько недель… вероятно, месяцев. На самом деле, я предпринимаю свой следующий шаг из-за его реакции.

У Веры чесались лапы – так хотелось достать блокнот. Она чуяла здесь пикантную новость.

– И в чем заключается этот следующий шаг?

– Естественно, я не верю словам Дороти, что Эдварда Спрингфилда убили, – произнес мистер Фэллоу очень четко, вероятно, так, как говорил в суде. – В немалой степени потому, что он жив и очень расстраивается из-за того, что обвинение в убийстве создает столько проблем. Но я должен учитывать мои обязательства перед семьей Спрингфилдов… не только моими нынешними клиентами, но также прошлыми и будущими поколениями. Здесь обязательно нужно все прояснить. Я хочу получить свидетельские показания всех, связанных с делом, а также письменные заявления от тех, кто знает больше. Самое важное: я хочу продолжать заниматься этим делом, зная, что Эдвард Спрингфилд жив и здоров, никоим образом не нанося урон чувству собственного достоинства Дороти.

– А-а. – В этом и была проблема. Мистер Фэллоу не хотел, чтобы кто-то из его клиентов пострадал ради другого. – Как я могу вам помочь?

– Я подумал… не могли бы вы использовать свои детективные способности, чтобы точно выяснить, что, по мнению Дороти, она видела и почему выступила с этим обвинением. Мне очень не хочется подключать врача на данном этапе – есть большой риск необъективности и поспешности. У вас же прекрасно получается задавать вопросы и находить то, что упускают другие.

Вера улыбнулась:

– Я опередила вас, адвокат. Я уже работаю по этому делу, потому что мне любопытно, и запустила парочку кое-каких процессов.

– Правда? – заинтересованно посмотрел на нее мистер Фэллоу.

– Вот что я вам скажу. Вы не нанимаете меня для выполнения каких-либо работ, а я не отчитываюсь перед вами и не сообщаю все, что узнаю´, потому что в таком случае в дальнейшем могут возникнуть неприятные ситуации – или мы попадем в неудобное положение. Но если я узнаю что-то о том, почему именно Дот считает, что Эдвард умер и его заменил этот… оборотень, я дам вам об этом знать до того, как стану писать статью в газету.

– Сообщайте мне только информацию, связанную с юридическими вопросами, – попросил мистер Фэллоу. – Думайте, оценивайте, Вера, делайте так, как будет лучше по вашему мнению. Я верю в вас. И я думаю, что в конечном счете семья Спрингфилдов будет очень благодарна за все, что вы сможете найти.

– Я сделаю все, что смогу, – ответила Вера, вставая со стула. Она взяла конверт и убрала его в сумку. – А теперь к бою – мне предстоит битва с моим начальником!

Вера немного нервничала перед тем, как встретиться мордой к морде с Че-Бе для обсуждения вопроса этики, но была уверена в необходимости оставаться принципиальной – как журналистка – и не запятнать свою репутацию. Визит к адвокату придал ей силы и укрепил убеждения.

Когда Вера появилась в редакции «Вестника», большинство репортеров уже ушли домой. Но печатные станки работали, за процессом следило несколько зайцев, проверяя, чтобы каждый экземпляр газеты выходил из пресса с четко пропечатанными буквами и читабельным для подписчиков.

Вера направилась в хорошо обставленный кабинет Че-Бе. Вечно занятый скунс махнул лапой, приглашая заходить, когда увидел ее в дверном проеме. Вера уселась на стул для посетителей, сжимая в лапе составленное мистером Фэллоу уведомление.

– Привет, Вера, – легким тоном поздоровался начальник. – Итак, как проходит освещение выборов? Предвыборная кампания кандидатов на пост начальника полиции на самом деле набирает обороты. Ситуация накаляется! Для ее освещения нам очень нужен кто-то, кто знает ситуацию изнутри.

Стоун явно надеялся, что Вера или забыла о своих опасениях, высказанных ранее, или у нее просто нет сил на борьбу с ним.

Однако она не была из тех лис, которые легко сдаются. Вера откашлялась, затем заговорила:

– Я чувствую себя некомфортно в связи с этим делом, Че-Бе. Я считаю важным – для поддержания репутации газеты, а также моих личных этических принципов – мое неучастие в освещении выборов. – Лиса продолжала говорить, не делая пауз, даже не давая себе вздохнуть. Если она прекратит говорить, Че-Бе тут же встрянет и начнет спорить. Вера хотела выдать все свои аргументы, пока ей предоставлено слово. – Я работаю над другой статьей, но не готова о ней говорить. Также я не думаю, что есть смысл писать про крыс Спрингфилдов у озера Зеркального. Это была просто супружеская ссора. Не нужно туда отправлять репортеров – то есть кого-то, кроме меня.

Наконец Вера вручила начальнику составленное мистером Фэллоу уведомление. Че-Бе взял его, прочитал, сморщив морду и нос в раздражении, затем бросил бумагу на письменный стол. Вера как бы беззаботно откинулась на спинку стула и стала ждать реакцию скунса.

– Гм, – наконец произнес он. – По совету адвоката, да?

– Да, – подтвердила Вера.

– Хорошо. Я совершенно точно не хочу делать ничего, дающего основание для предъявления иска, – заявил Че-Бе. Голос звучал обиженно, словно Вера оскорбила его честь. – Я все равно думаю, что освещение выборов получилось бы фантастическим, если бы о них писала ты, лиса, но с уважением отношусь к твоим этическим принципам. Я также доверяю твоим журналистским инстинктам. Если ты еще не готова поразить меня статьей, над которой работаешь, то неси свой хвост в отделение полиции завтра прямо с утра и проверяй их журнал дежурного – не произошло ли какой-то пикантной криминальной истории. Об этом ты все еще можешь говорить с заместителем начальника полиции Орвиллом?

Последнее замечание было произнесено язвительным тоном, и Вера чуть не огрызнулась в ответ. Однако она решила прекратить разговор, пока победа оставалась за ней. Лиса получила от Стоуна то, что хотела, и у нее совершенно не было желания портить обедню.

Следующий день начался с розового рассвета, по земле стелился легкий туман. Перед тем как выйти из дома, Вера обернула вокруг шеи длинный шерстяной шарф, радуясь, что снова наступил сезон ношения таких уютных вещей. Удобное и стильное дополнение к образу!

Так рано, что на улицах можно увидеть всего несколько обитателей. Это радовало Веру, потому что она договорилась с Левшой о встрече в парке, чтобы выслушать его отчет о результатах ночного приключения в Зеркальном Озере. Лисе не хотелось, чтобы жители города знали, что она иногда нанимает Левшу для сбора информации.

Вера обрадовалась, увидев, что енот уже ждет ее в оговоренном месте. Он выглядел немного потрепанным и уставшим. Вера догадалась, что он не спал всю ночь, – а сейчас ему как раз пора было ложиться. Левша махнул ей лапой, когда лиса пересекала парк к тому месту, где он ждал.

– Привет, мисс Виксен, – поздоровался Левша. – У меня для тебя готов полный отчет. Во-первых, я не увидел никакой крови под ковром. Там так чисто и пахнет хлоркой, что я догадался, что этот самец крысы провел очень тщательную уборку. Я не могу точно сказать, что там было: может, чернила разлили или клубничный джем. Кто знает? В любом случае я немного порыскал на первом этаже, но Эдвард чуть не поймал меня, когда спустился в кухню для полночного перекуса. Я видел его, он делал себе бутерброд с арахисовым маслом. Мне показалось, что он не собирается возвращаться в кровать, поэтому я решил выскользнуть в одно из окон гостиной, пока Эдвард был на кухне. Я убежал, он меня не поймал… э-э… только я, возможно, разбил лампу по пути к окну.

– Возможно, разбил? – уточнила Вера.

– Ну ладно, я разбил лампу. Эдвард заорал: «Кто здесь?» – и прибежал в гостиную, но я уже выбрался из дома. Я подождал, пока он не перейдет в другую часть дома, и тогда только бросился под деревья на соседнем участке, а оттуда побежал в Тенистую Лощину.

– Хм. – Вере совсем не понравилось такое развитие событий. – Значит, он в курсе, что кто-то был в доме.

Левша беззаботно махнул лапой:

– Конечно, но меня он не видел, значит, нас обвинить ни в чем не сможет. В этом я уверен.

– Я тебе доверяю, Левша, – сказала Вера. Вероятно, эти слова в его адрес никогда раньше не звучали. Лиса вручила ему конверт с деньгами. – В конце концов, не навредит, если Эдвард Спрингфилд будет думать, что за ним кто-то присматривает. Спасибо тебе большое за помощь.

Енот проверил содержимое конверта, кивнул Вере, и после этого каждый из них пошел своим путем. Направляясь к отделению полиции, лиса раздумывала, сообщил ли Эдвард в полицию о попытке ограбления.

– Вообще-то я как раз направляюсь в то место, где это можно выяснить! – сказала она сама себе, пока бежала по улице.

На Главной улице Вера отметила, что на нескольких окнах за одну ночь появились предвыборные плакаты с надписями: «Брауна в начальники полиции!» и «Браун – наш медведь!». Ярко-желтые плакаты сразу бросались в глаза, и Вера радовалась, что такое количество горожан считают Орвилла хорошим кандидатом на эту должность.

Когда она добралась до отделения полиции, там находился только Орвилл, если не считать пожилого кролика, громко храпящего в первой камере.

– Напился и нарушал общественный порядок, – шепотом сообщил медведь Вере. – Это Джосайя Леверитт, с ним такое случается время от времени. Каждую осень, когда он со слишком большим энтузиазмом пробует новые партии сидра. Я подумал, что нужно просто дать ему отоспаться.

– Где начальник полиции Мид?

Орвилл сморщил морду:

– В типографии. Он много лет не проводил кампании, поэтому теперь ему потребовались предвыборные плакаты по типу моих. Я сказал ему, чтобы не использовал желтый цвет. И я также сказал печатнику, чтобы не дал ему использовать желтый цвет.

«Разумно», – подумала Вера.

– Мне хотелось бы взять один из твоих плакатов и повесить перед своим домом, но ты же знаешь, что я не могу это сделать.

– Все в порядке, Вера. Но если ты пришла говорить не о кампании, то что тебя интересует?

– О, мне нужно написать обычную еженедельную колонку. Журнал дежурного можно посмотреть? Жители сообщали о каких-нибудь интересных преступлениях? Я сомневаюсь, что пьяный кролик может завладеть вниманием читателей.

Орвилл покачал мохнатой головой:

– Совсем ничего. У меня была спокойная ночь именно тогда, когда требовалось. Проведение предвыборной кампании похоже на работу на двух дополнительных работах!

– Никто ничего не сообщал? – Вера удивилась. – Про кражу или взлом?

– Нет. А почему ты спрашиваешь? – У Орвилла внезапно появились подозрения.

Но лиса быстро исправилась:

– Мне нужно что-то написать в колонку! Кстати, что происходило, когда ты ходил к Амброзию Хайдеггеру поговорить про таинственную перестановку книг?

Орвилл закатил глаза:

– О, это. Ничего я там не нашел. Просто у старого профессора немного крыша поехала… Ты понимаешь, что я имею в виду… – Медведь запнулся и смутился из-за того, что так выразился.

– Он просто рассеянный? – подсказала Вера, чтобы Орвилл не смущался.

– Да, именно так. Он уезжал на пару недель навестить кузенов, вернулся только в ночь перед Праздником Урожая. Дома оказался в пять утра – как раз перед временем, когда должен ложиться спать филин. Он настаивает, что кто-то забирался в его дом, читал книги и передвигал вещи. И еще – что украли запасы из его кладовки.

– А доказательства этого есть? Я имею в виду – кроме того, что говорит сам Хайдеггер о местах, где стояли книги.

– Конечно, нет! – ответил Орвилл. – Да, там небольшой беспорядок, но, во‐первых, Амброзий не самый аккуратный обитатель леса. Я не увидел ничего, что указывало бы на вторжение, а если Хайдеггер заявил, что его кладовка внезапно опустела, то, возможно, просто забыл сходить в магазин перед отлетом к родственникам. Я зря потратил время.

– Хм. Я уверена, что он ошибся. Но для Хайдеггера нетипично устраивать такой переполох, не правда ли?

– Для Дороти Спрингфилд нетипично объявлять своего мужа мертвым, – заметил Орвилл. – Для меня нетипично баллотироваться на пост начальника полиции. Но тем не менее все это случилось. Может, в воздухе что-то витает.

– Хорошо, я буду следить, не начнет ли кто-то еще вести себя странно. Но мне все равно нужно что-то написать в завтрашний выпуск.

Орвилл улыбнулся:

– Можешь объявить, что Тенистая Лощина на самом деле тихое и спокойное место благодаря работе правоохранительных органов.

– Или, может, я украду у Джо тыквенный пирог и напишу о том, что оно того стоило.

– Если ты это сделаешь, мисс Виксен, мне придется запереть тебя в камере. Признание в газете будет большой ошибкой, даже если Джо и не сообщит о краже.

Вера рассмеялась, но слова Орвилла заставили ее задуматься: почему Эдвард Спрингфилд не сообщил про вора, прокравшегося к нему ночью, и про разбитую лампу? Это было так же странно, как и настойчивость Хайдеггера, утверждавшего, что к нему забрался грабитель.

Лиса распрощалась с Орвиллом и вышла на улицу в надежде, что хоть что-то ее вдохновит на написание колонки. По правде говоря, Тенистая Лощина на самом деле была тихим и спокойным местом большую часть времени. Из-за этого газете не хватало ярких, привлекающих внимание заголовков, приходилось ограничиваться чем-то типа: «Рассыпанная желудевая мука покрыла Главную улицу „снегом“» или «Объявляется ежегодный конкурс стеганых изделий». Недостаток интересных новостей – боль Че-Бе Стоуна, который каждый день мечтал о заголовках, от которых замирает сердце.

Отсутствие каких-либо связанных с криминалом слухов не давало Вере возможности написать статью в завтрашний выпуск. Однако, вернувшись в редакцию, она обнаружила, что кролик, обычно писавший некрологи, свалился с простудой, и мгновенно предложила свою кандидатуру на замену.

– Я буду рада написать некролог, – заявила лиса и схватила толстую папку с вырезками статей, посвященных покойной Адоре. На самом деле Вера хотела изучить историю семьи Спрингфилдов.

Для начала она решила получить заявление Дот, чтобы его процитировать: какие-то сказанные с любовью теплые слова, с которых можно начать статью. Но когда Вера пришла в больницу, ей сообщили, что Дот выписалась.

– Она вернулась домой? – удивленно спросила лиса. Неужели Дот так быстро изменила решение? Или Эдвард смог ее убедить в том, что опасность существует только у нее в голове?

– О нет, мисс Виксен, – ответила сидевшая за письменным столом в приемном покое белка. – Она перебралась в тайное убежище. В целях ее безопасности и благополучия нам запрещено говорить куда. – После этого белка склонилась к Вере и прошептала: – Она сняла номер в «Шиповнике».

– Спасибо, – поблагодарила лиса. – Но, наверное, не стоит это сообщать всем, кто спрашивает.

– Вы правильно заметили, мисс Виксен, – весело ответила белка.

«Шиповник» считался самой очаровательной гостиницей в Тенистой Лощине. Для сомневающихся это указывалось на вывеске, прибитой к забору:

Гостиница «Шиповник»

Самая очаровательная гостиница в Тенистой Лощине

«Хотя конкурентов-то нет», – усмехнувшись, подумала Вера. Тем не менее, когда лиса толкнула калитку и пошла по тропинке, она была вынуждена признать, что все вокруг на самом деле оформлено очаровательно. Весь двор перед входом превратили в садик, как делают жильцы со своими домами, – высадили много цветов и пахучих трав. Открытая деревянная терраса как раз на него выходила. На ней стояли окрашенные в яркие цвета кресла-качалки, приготовленные для гостей, – можно было прямо в них усаживаться и спокойно наслаждаться видом. Над продолжавшими цвести хризантемами и георгинами лениво жужжали пчелы.

Вера не успела постучаться в окрашенную веселеньким желтым цветом дверь – ее перед ней открыл бурундук и улыбнулся лисе как старому другу. Это был Джеффри, один из владельцев гостиницы.

– Кого я вижу! Это же Вера Виксен! – воскликнул он. – Проходите, проходите. Я только что поставил чайник! – Не прекращая говорить, он провел ее внутрь. В нем буквально бурлила энергия гостеприимства. Джеффри закрыл дверь и снова посмотрел на гостью: – Как я предполагаю, вы пришли побеседовать с бедной миссис Спрингфилд. Она в Голубом номере. Все складывается так удачно: я как раз собирался нести ей чай, поэтому идите за мной на кухню, и мы вместе поднимемся наверх. Знаете, миссис Спрингфилд боится выходить из номера. Мы с Беном делаем все возможное, чтобы помочь ей адаптироваться.

Вера пошла за Джеффри, приветственная речь которого ее немного позабавила.

– Когда она к вам заселилась?

– Вчера вечером около одиннадцати. Миссис Спрингфилд не хотела, чтобы ее видели, поэтому и переехала под покровом темноты. Вы пьете чай с молоком?

– Что? – Веру удивила внезапная смена темы, а затем она поняла, что Джеффри поставил для нее дополнительную чайную чашку на поднос. – Ох! Нет, спасибо. Я пью без всего. Дот сейчас у вас единственная постоялица?

– Да. И так проще. Вскоре к нам приедет какой-то писатель, но проблем из-за этого возникнуть не должно, потому что он будет у нас жить только две ночи.

– О, вы, вероятно, имеете в виду Брэдли Марвела!

– Да. Его пиарщик потребовал для Марвела лучший номер. Это Голубой, но мы не собираемся ему об этом говорить! Мы же не станем выгонять Дот из ее временного дома ради какого-то типа из большого города. Они все такие… э-э… – Джеффри запнулся, вспомнив, что Вера тоже переехала из большого города.

– Такие типы из больших городов могут быть заносчивыми и самоуверенными, – сказала лиса с улыбкой. – Но это же писатель, вероятно, он будет вести себя тихо. Он не напугает Дот.

Джеффри кивнул.

– Странно, что ее пугают не незнакомцы, – заметил он.

– Ее пугает только Эдвард, – грустно сказала Вера. – Она вам что-нибудь говорила, пыталась объяснить случившееся?

Бурундук покачал головой:

– Я ни во что не лезу. Мы предоставляем номер и питание… Для этого и существует наша гостиница. А все остальное – не наше дело.

Вера не поняла, предупреждение ли это или просто философия ведения бизнеса, которой придерживается Джеффри.

Наверху Дот открыла дверь широко разрекламированного Голубого номера и позволила войти Вере и Джеффри. Это был двухкомнатный номер люкс (и на самом деле – самый шикарный номер в гостинице), название соответствовало внутреннему убранству: стены были выкрашены в бледно-голубой, окна закрывали занавески сочного голубого цвета. Большая картина маслом с изображением Сумеречного водопада (популярная тема пейзажей у художников региона) висела на одной из стен.

В гостиной имелся камин, над ним висело зеркало, вокруг – украшения из резного дерева. В приоткрытую дверь в соседнюю спальню Вера увидела кровать с балдахином на четырех столбиках.

Бурундук поставил поднос с чаем на низкий столик у камина и перенес к нему стул из угла, чтобы лиса могла устроиться напротив Дот, опустившейся в мягкое кресло. Та чувствовала себя как дома, и не было даже намека на то, что это та же самая крыса, у которой еще недавно чуть не случился нервный срыв.

– Джеффри, переставь сюда и табурет от туалетного столика, – предложила Дот. – Ты же останешься выпить чашечку?

– Вторая чашка для Веры. Она пришла, как раз когда я заваривал чай.

– Глупости. Сходи за еще одной чашкой и возвращайся, пока чайник не остыл.

– Сделаю, мэм, – ответил Джеффри и поспешно удалился из номера.

Дот посмотрела на Веру:

– Принесите табурет сюда. Мне ужасно неудобно, что Бен с Джеффри постоянно мне прислуживают, и не надо говорить, что это их работа. Я знаю, но это не изменяет того факта, что они оба очень добры ко мне.

Пока Дот говорила, Вера нашла табурет от туалетного столика в спальне и перетащила его к камину. Затем она расставила все на столе и налила чашку чая Дот. Как раз вернулся Джеффри.

– Присаживайтесь, – велела Дот. – Мисс Виксен, как я предполагаю, вы здесь по делам, но сначала сделайте глоток чаю. И съешьте одну из этих маленьких белых печенюшек, потому что они так быстро исчезнут, что вы и глазом моргнуть не успеете. Они из кокосовой стружки. Просто восхитительные! Их печет Бен.

– Бен отвечает за всю еду, – пояснил Джеффри. – У меня лучше получаются работы по дому, ремонт и все такое.

Вера отправила одно печенье в пасть, как ей и предложили, и не смогла ответить, потому что перенеслась в какой-то таинственный мир сладости и блаженства, где воздух наполнен запахами меда и кокосового молока. Она решила, что единственный недостаток этого печенья состоит в том, что оно слишком маленькое.

– М-м-м, – наконец произнесла лиса. – Мне нужно съесть еще парочку перед уходом. Они еще лучше, чем кленовое печенье! Скажите Бену, что он гений.

Джеффри выглядел таким довольным, словно комплимент был адресован ему.

– Я скажу ему, как только Бен вернется из бакалеи.

– А теперь, мисс Виксен, объясните, что привело вас сюда, – попросила Дот после того, как все с удовольствием съели печенье.

Вера сделала глоток ароматного чая (в него добавили лаванду) и ответила:

– Выслушав ваш рассказ о том, что случилось после возвращения в Зеркальное Озеро, я провела небольшое расследование. Вам может быть интересно узнать, что кровавого пятна под ковром в прихожей нет.

У Дот опустились плечи.

– Вы мне не верите! Я знала. Клянусь, я видела кровь…

– Я не закончила, Дот, – мягко перебила ее Вера. – Я говорю, что пятна на полу нет сейчас. Место под ковром очень чисто вымыли. Ни пятнышка, ни пылинки не осталось.

Джеффри очень внимательно слушал разговор и заметил:

– Вы предполагаете, что кто-то избавился от улики, которую видела Дот!

Вера кивнула:

– Догадываюсь, что так и было. Но я не знаю, когда там мыли пол. Вероятно, это сделали после того, как Дот выдвинула обвинения, и до полуночи прошлой ночью. Период довольно продолжительный, и, возможно, Эдвард все это время не находился дома. Теоретически кто угодно мог проскользнуть внутрь и избавиться от пятна. – Вера посмотрела на Дот и добавила: – Если только вы сами не вымыли прихожую перед тем, как отправиться к миссис Спрингфилд, с хлоркой или…

– Нет, я никогда ее не использую. Мне не нравится хлорка. Самое сильное, что я применяю, – это лимонное масло и пищевая сода. А мой несчастный Эдвард был так занят добычей серебра, что у него просто не находилось времени на уборку дома. Знаете, он обычно ездил на рудник раз в неделю или две.

– Значит, кто-то прошлым вечером вымыл пол. Я сама хочу посмотреть на это пятно – или отсутствие пятна – при дневном свете, – задумчиво сказала Вера.

– А когда вы его видели? – с любопытством поинтересовался Джеффри.

Лиса проявляла осторожность, чтобы не раскрыть участие Левши в деле, поэтому уклонилась от прямого ответа.

– Условия были неидеальными, а более детальное рассмотрение поможет точно понять, что происходит. Я схожу туда и сама поговорю с мистером Спрингфилдом. А если случайно приподниму уголок ковра…

Дот со звоном опустила чашку на блюдце.

– Вы должны проявлять осторожность! – заявила крыса. – Это опасный тип!

Джеффри кивнул, хотя говорил более спокойным голосом:

– Все эти разговоры про кровь наводят мня на мысль, что происходит что-то противозаконное. Подумайте о том, чтобы взять кого-то с собой, мисс Виксен. Может, вашего ухажера?

– Присутствие полиции – не лучший вариант, – ответила Вера, быстро обдумывая положение дел. – Я бы взяла с собой Ленор, но сейчас она очень занята, готовится к предстоящему большому мероприятию. У Эдварда есть друзья в городе, которые могут убедить его поговорить со мной?

Дот кивнула:

– Конечно, Эдвард был в дружеских отношениях со всеми, но больше всего времени проводил со Стэном Мортимером. Они собирались компанией, раз в неделю по вечерам играли то в покер, то в нарды.

– Я его найду, – пообещала Вера, записывая имя и фамилию себе в блокнот.

– Вероятно, вам придется подождать, – заметила Дот. – Многие жители Зеркального Озера сейчас взялись за планирование похорон Адоры и поминок. Пока это не закончится, все, вероятно, будут в плохом настроении и рассеянными. Я уверена, что Адора обрадовалась бы, узнав, что ее похороны затмят Праздник Урожая как самое главное мероприятие сезона! На них должно прийти больше всего жителей!