На несколько мгновений воцарилась неловкая тишина: толпа пыталась понять, что означают слова явно страдающей крысы. Казалось, будто все присутствовавшие думали одно и то же: «Как она может утверждать, что ее муж убит, если он стоит рядом с ней?» Собравшиеся переминались с лапы на лапу и перешептывались. Мистер Фэллоу степенно направился к Дотти Спрингфилд, которая вытирала глаза и пыталась привести дыхание в норму.

– Послушай меня, Дороти, – заговорил адвокат мягким голосом, доставая из кармана накрахмаленный белый носовой платок и протягивая ей. – Эдвард стоит здесь перед нами. Что ты имела в виду, когда сказала, что его убили?

Дотти Спрингфилд отвела взгляд от мистера Фэллоу и уставилась на второго самца крысы так, словно никогда не видела его раньше. Она немного распрямилась и показала дрожащей лапой на Эдварда.

– Он не мой муж! – заявила Дороти с такой уверенностью, с которой говорят, что небо голубое. – Эдварда убили! Клянусь!

Звери в толпе снова стали переминаться с лапы на лапу и перешептываться. Это было бы смешно, если бы Дотти не выглядела настолько потрясенной и растерянной.

Теперь заговорил Эдвард. Он шагнул вперед и попытался взять ее лапу в свою.

– Дотти, моя сладкая, – заворковал он тихим голосом. – Что с тобой случилось? Неужели ты не видишь? Это же я, Эдвард. Я здесь, цел и невредим.

Дотти содрогнулась и попыталась еще дальше отступить от мужа. Эдвард выглядел смущенным, когда повернулся к мистеру Фэллоу.

– Дотти не в себе, как вы сами можете видеть, – заявил он, потянулся к лапе жены, но снова получил отпор. – Вероятно, сказывается тяжелая дорога из дома моей матери. Я сейчас заберу ее, чтобы она могла прилечь и отдохнуть.

Дотти распрямилась и с диким видом обвела толпу глазами.

– О нет! Я и близко не подойду к этому типу. Вероятно, он сам себя убил, и я об этом не забуду, – твердо заявила крыса, больше не плача. – Я хочу в отделение полиции или в больницу.

Это заявление вызвало еще более бурное обсуждение в собравшейся толпе. «Невиданно», «Что она такое несет?» – слышалось со всех сторон. Обычно крысы ведут себя сдержанно, с чувством собственного достоинства. Они стараются скрыть эмоции и не устраивают сцен при свидетелях. Такое неестественное поведение одной из представительниц вида вызывало неодобрение. На самом деле крысы – исключительно добрые животные. Они очень не любят, когда кто-то страдает, в особенности соседи.

Вера какое-то время колебалась, затем спросила:

– А мы можем… что-то сделать?

Мистер Фэллоу кивнул.

– Подождите минутку, мисс Виксен, – сказал он. – Нам нужно поговорить.

«Нам» означало «крысам». Вера отошла от их группы, продолжая внимательно наблюдать за Дороти и Эдвардом, которые оставались двумя одинаковыми неподвижными островками среди переминающейся с лапы на лапы, слегка передвигающейся с места на место, поставленной в тупик толпы. После того как несколько крыс, включая мистера Фэллоу, посовещались шепотом, вызвали белок из службы «Скорой помощи». Все собравшиеся решили, что Дотти, возможно, слишком устала от ухода за свекровью и горе лишило ее сил. Не помешает провериться в больнице.

Дотти к этому времени уже успокоилась, без возражений отправилась в больницу с белками и вела себя тихо. Эдвард выглядел обиженным и смущенным. Он пошел домой, поговорил с несколькими соседями, но произнес всего несколько фраз и в целом говорил рассеянно. Выражение морды у него было обеспокоенное… Этого следовало ожидать, учитывая, что ему только что сказали, будто он каким-то образом убил себя сам.

– Спасибо, что остались, – поблагодарил Веру мистер Фэллоу. – Боюсь, что это событие помешало нам закончить наше дело. Простите, но мне придется ненадолго вас оставить. Я свяжусь с вами и все сделаю, как только смогу.

Вера поняла, что адвокат на самом деле страшно расстроен, и сказала, чтобы занимался более срочными делами и не беспокоился о ней. Но у Веры уже дергался нос – она почуяла материал для статьи.

До того как толпа разошлась, Вера взяла интервью у нескольких соседей для статьи в газету. Большинство заявили, что, хотя Дотти все любят, она также славится своей эксцентричностью. Все с этим согласились. Дотти верила в призраков и гороскопы, что нетипично для крыс, отличающихся рациональностью и скептицизмом. Они обычно даже не допускают такой мысли.

Что касается Эдварда, все, похоже, на самом деле расстроились, что ему пришлось пережить такую сцену. Его в городе любили. Он был милым и дружелюбным со всеми и не поддерживал большинство безумных идей своей жены. (Он также входил в совет директоров ассоциации домовладельцев – занимался этой неблагодарной работой.)

Вера быстро строчила в блокноте, записывая то, что говорили жители Зеркального Озера, и уже собралась закончить с интервью, когда выступила еще одна крыса.

– Знаете, а ведь Адора Спрингфилд была очень богата, – заметила она. – Теперь, после ее смерти, Эдвард и Дотти получат кругленькую сумму.

Вера не знала об этом.

– О, вы не в курсе? – воскликнула та же крыса. – Спрингфилды заработали состояние на добыче серебра более ста лет назад. Когда Дотти и Эдвард унаследуют имущество Адоры Спрингфилд, они станут очень и очень обеспеченными – то есть еще более обеспеченными, чем сейчас. Это сгладит все нервные срывы и выплески эмоций Дотти перед соседями.

Вера захлопнула блокнот и поблагодарила всех стоявших рядом крыс за помощь. Это было очень странное утро, и лисе требовалось подумать.

Она направилась назад в Тенистую Лощину, там прогулялась по Главной улице, прошла по центру города. Пока Вера не знала, что делать, и временно пребывала в растерянности. Лапы привели ее к ряду густых зеленых бамбуковых зарослей. Пока пожелтели только несколько листочков, и ресторан с другой стороны живой стены был полностью скрыт, как и хотел владелец.

Вера пошла по посыпанной гравием петляющей тропинке, думая, что переезд Сунь Ли в Тенистую Лощину был удачным событием. Панда не только предлагал самые восхитительные блюда в регионе, но и само его присутствие показало нечто новое давним обитателям этих мест с устоявшимися взглядами. Они ворчали из-за «странных деревьев», которые он посадил, когда только открыл ресторан несколько лет назад. Но теперь жители города любили собираться в этом заведении и считали Сунь Ли неотъемлемой частью Тенистой Лощины.

Панда улыбнулся при виде Веры:

– Ну, добрый день, Вера. Проголодалась? У меня есть маринованные грибы, которые тебе понравятся.

– Пока просто чай, – ответила лиса, дружелюбно улыбаясь в ответ. – Я в слишком большом возбуждении, чтобы что-то есть.

– Что случилось?

– О, одна странная вещь.

Вера рассказала Сунь Ли про весьма необычное обвинение со стороны Дотти и недоумение и озадаченность соседей, которых видела у дома Спрингфилдов.

– Вероятно, она ошиблась, – заключила поставленная в тупик лиса. – То есть я хочу сказать, что Эдвард буквально стоял рядом с ней! С другой стороны, она ведь тоже его видела… но все равно настаивала, что это не ее муж, а ее мужа убили. Это сбивает с толку. Ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном? Чтобы кто-то отказался верить, что его партнер жив?

– Хм. Не могу сказать, что слышал. Но, судя по всему, она очень напугана, – заметил панда. Типичным для Сунь Ли (который работал хирургом до того, как стать шеф-поваром) было в первую очередь обратить внимание на чувства Дотти, а уже после этого – на остальные факты.

– Это было сразу видно, – согласилась Вера. – Она чуть не потеряла сознание! Но ей нужен врач, а не полиция. Убийство просто невозможно.

Сунь Ли неторопливо сделал глоток чая, затем заговорил снова:

– Я много путешествовал и за свою жизнь видел немало вещей, которые другие животные описали бы как невозможные.

– Что ты хочешь этим сказать? – Вере стало любопытно.

– Если ты планируешь взяться за расследование – а это дело достаточно интригующее и как раз по твоей части, – я предлагаю начать с предположения, что Дороти права и ее словам можно верить. Похоже, все остальные считают, что она ошиблась. Если ты тоже так думаешь, то и обнаружишь то же, что и все остальные. Попробуй другой подход.

Это был хороший совет, и Вера поблагодарила Сунь Ли.

После перерыва на чай она отправилась в редакцию газеты. Все еще немного подмораживало, и стояла ясная погода, но по пути Вера не могла думать об окружающей красоте, а только о том, свидетельницей чего стала. Как странно считать, что твоего мужа убили, если он стоит рядом с тобой. Это совсем не укладывалось у нее в голове. Где логика?

Вера ненадолго остановилась у своего письменного стола прямо в центре редакционного зала, самого оживленного места в здании, где находилась редакция «Вестника». Она напечатала статью на своей любимой трещащей пишущей машинке и один раз прочитала текст перед тем, как встать и сдать в печать. Затем лиса решила, что ей не помешает какой-нибудь тонизирующий напиток, и направилась в кофейню «За кружечкой у Джо». Местное кафе было сердцем Тенистой Лощины – уютное место, где любой житель города чувствовал себя как дома и мог с удовольствием съесть и выпить что-то из тех прекрасных блюд и напитков, которые предлагал Джо.

Зайдя в кафе, Вера обрадовалась, что там не так много посетителей. За стойкой работала Эсмеральда фон Биверпелт – она разговаривала с покупательницей, которая казалась точной ее копией.

Бобрихи были сестрами – и невероятно похожими друг на друга. Не так давно они и одевались, и вели себя одинаково. Они были богатыми наследницами одной из самых обеспеченных семей в Тенистой Лощине. Но после постигшей фон Биверпелтов трагедии их мир пошатнулся, и Эсмеральда сделала немыслимое – отправилась зарабатывать на жизнь.

Она шокировала свою семью, устроившись на работу официанткой в скромное кафе. Город бобриха шокировала тем, что у нее это очень хорошо получалось.

Тем временем ее сестра Анастасия судорожно хваталась за прошлое, как испорченный ребенок, и пыталась поддерживать образ богачки, ведущей праздную жизнь. Судя по весьма потрепанному виду ее когда-то шикарного наряда, дела шли не очень здорово.

Однако сестры оставались в хороших отношениях. Они одинаково засмеялись и помахали друг другу, когда Анастасия взяла обед навынос и направилась к двери.

Но поскольку в дверном проеме стояла Вера, бобриха резко остановилась.

– О, мисс Виксен, – заговорила Анастасия язвительным и надменным тоном. – Как дела? Погода прекрасная, не правда ли?

Она винила Веру в части постигших семью неприятностей, хотя на самом деле лиса только описала историю в газете.

– У меня все прекрасно, – легким тоном ответила Вера. Ее нисколько не тронуло отношение бобрихи. – Надеюсь, ты чем-то занята.

– Да, мне нужно пройтись по магазинам в Вязовой Роще, – ответила Анастасия, хотя казалось сомнительным, что сегодня она хотя бы приблизится к Вязовой Роще. – До свидания!

Вера позволила ей пройти, затем сама направилась к стойке.

– Привет, Вера. – Эсмеральда поприветствовала ее гораздо дружелюбнее. У них с Верой сложились теплые отношения за последние несколько месяцев. – Здесь пообедаешь или с собой возьмешь?

– Хм, с собой.

Из кухни высунулась большая голова Джо, и он поинтересовался, слышала ли Вера последние новости. Она выжидательно посмотрела на лося, поскольку он всегда демонстрировал способность первым слышать сплетни.

– Говорят, что у Дотти Спрингфилд крыша поехала, – сообщил Джо тихим голосом. – Как мне сказали, она кричала, будто ее мужа убили, пока он стоял рядом с ней. У нее всегда было плохо с головой, но ничего подобного я раньше не слышал. Это уже переходит все границы. Говорят, Эдварду следует отправить ее в сумасшедший дом.

Вера удивилась, как быстро распространилась новость, учитывая, что все случилось пару часов назад и она сама при этом присутствовала. Но опять же – Тенистая Лощина была маленьким поселением. Вере стало жалко Дотти, в особенности после того, как сама испытала на себе пренебрежительное отношение Эдварда. Может, в претензиях Дотти и было что-то. Лиса решила не делиться своими подозрениями с Джо и Эсмеральдой, но она вполне может их обсудить с Орвиллом, если найдет время. Когда Вера брала кофе, Джо упомянул, что Орвилл уже организовал предвыборный штаб и разместил его на первом этаже пустующего здания на Вязовой улице.

– В бывшей Школе этикета? – уточнила Вера и содрогнулась. – Надеюсь, арендная плата была очень низкой!

– Я бы за это выпил, – согласился с ней Джо. Никто в городе не расстроился, когда Школа этикета закрылась. Оказалось, что жители Тенистой Лощины и так вежливы друг с другом и им не требуются никакие мудреные уроки.

Джо заметил, как Вера рассматривала тыквенный пирог, искушающе выставленный на стойке, и отрезал ей кусочек.

– Отрежь два, пожалуйста, Джо, – попросила Вера, которой в голову ударила мысль. – Орвилл целый год ждет твой тыквенный пирог. Готова поспорить, он был занят все утро и захочет съесть что-нибудь вкусненькое.

Вооружившись десертом для себя и Орвилла, Вера попрощалась с Джо и Эсмеральдой и направилась к штабу предвыборной кампании, который возник за одну ночь. Проходя мимо, она отметила, что разные жители Тенистой Лощины входили в здание и выходили из него. Возможно, они хотели стать волонтерами и помочь Орвиллу с проведением кампании. Радовало, что новый начальник полиции получал поддержку.

Вера решила не заходить в предвыборный штаб и вместо этого проследовала дальше, к отделению полиции, так и неся в лапах кофе и два куска пирога. Зайдя в удивительно уютное здание, в котором располагался полицейский участок Тенистой Лощины, лиса замерла на месте, а веселое приветствие застряло у нее в пасти. Орвилл и начальник полиции Мид сидели за своими письменными столами в противоположных углах помещения, в воздухе явно чувствовался холодок. Очевидно, они больше не разговаривали друг с другом.

«Прекрасно», – подумала Вера. Теперь ей придется пожертвовать своим куском тыквенного пирога, чтобы эти два идиота снова начали разговаривать друг с другом.

– Сюрприз, мальчики! – весело крикнула она. – У меня вам подарок от Джо!