Ближе к концу дня, когда у света появлялся золотистый оттенок, Вера с Орвиллом шли по тропинке к дому Спрингфилдов. За их спинами на тротуаре, но в пределах слышимости стояли мистер Фэллоу и Дороти; рядом с ней, с двух сторон, – белки в медицинских халатах. Крыса выглядела расстроенной, испуганной и явно нервничала. Вера испытывала такие же чувства, но держала это внутри.

Лиса подняла лапу, чтобы три раза постучать в тяжелую дверь. Мгновение спустя она услышала шаги, дверь открылась, и появился озадаченный Эдвард.

– О, мисс Виксен. Я вас не ждал… как и заместителя начальника полиции Брауна, – сказал он и нахмурился. – В чем дело? Вы в последнее время виделись с Дотти? Она готова вернуться домой?

– Боюсь, что нет, – ответила Вера и отступила в сторону, чтобы Эдвард мог увидеть Дороти на тротуаре. – Именно поэтому мы здесь.

– Я не понимаю, – признался он.

– После обсуждения вопроса с мистером Фэллоу и больницей было принято решение, что лучше поместить миссис Спрингфилд в специализированное медицинское учреждение для прохождения лечения, – сообщил Орвилл. – Мы все надеялись, что ее… э-э… срыв забудется. Но миссис Спрингфилд настроена решительно и продолжает настаивать на своем. Да и, в конце-то концов, нельзя вечно жить в гостинице.

Выражение морды Эдварда было серьезным, но Вере показалось, что она заметила радостный блеск в глазах самца крысы.

– Конечно, нужно подготовить кое-какие документы, – произнесла она. – Но если вы заполните вот эти бланки, мы проследим, чтобы с Дороти все было в порядке и она получила всю необходимую помощь. Если, конечно, вы не возражаете?

– О нет! – Эдвард покачал головой. – Я пытался снова и снова поговорить с ней и понять, чему она верит. Пытались и наши друзья, но без толку. Думаю, вы предлагаете правильный курс действий.

Орвилл протянул планшет с несколькими приколотыми листами бумаги.

– Вот бланки, сэр. Сверху согласие супруга и доверенность. В следующем документе говорится, что Дороти отправляется в медицинское учреждение под управлением больницы в Тенистой Лощине. Последний документ – бланк от муниципалитета, в котором нужно указать множество мелких деталей. Может, нам всем стоит зайти в дом?

– Нет, нет, я все могу заполнить здесь, – сказал самец крысы, беря в лапы планшет. – Это все, что нужно сделать. – Эдвард заполнил бланки с поразительной скоростью, а затем вернул планшет Орвиллу. – Надеюсь, мы закончили, сержант. Полагаю, будет лучше, если я не стану говорить об этом с Дороти.

– Доро, – крикнула крыса, внимательно слушая. – Эдвард всегда называл меня Доро. Всегда.

Самец крысы грустно покачал головой.

– Ее состояние и правда ухудшается. Ну, значит, все решено. Если вы можете проводить ее в нужное медицинское учреждение, я буду только благодарен. Загляну проведать ее через день или два, чтобы убедиться, получает ли она все необходимое.

Орвилл тем временем просматривал бланки, а затем удовлетворенно кивнул.

– Да, этого более чем достаточно.

– О, еще одно уточнение, – вставила Вера. – Когда я брала у вас интервью, чтобы написать некролог и статью про Адору, вы сказали, что Томас был вашим старшим братом.

Самец крысы замер на долю секунды, явно неготовый к этому разговору, но все равно медленно кивнул в ответ.

– Да.

– Из-за разницы в четырнадцать минут его едва ли можно называть «старшим братом». Эдвард родился на четырнадцать минут раньше первого из близнецов, Томаса. Так значится в актовых записях гражданского состояния… Это один из немногих документов, подтверждающих ваше рождение, который вам не удалось ни украсть, ни уничтожить, потому что он был заперт в помещении, от которого потеряли ключ. Но вы так трудились, избавляясь от всех доказательств вашего существования… не правда ли, Томас?

– Вы хотели сказать – Эдвард, – поправил ее самец крысы.

– Нет, это вы хотите, чтобы мы все считали вас Эдвардом, – холодно сказала Вера. – Вы проскользнули в Тенистую Лощину пару недель назад, спрятались в пустовавшем доме профессора Хайдеггера, чтобы сориентироваться и разобраться, что к чему. Затем пришли в этот дом поздно ночью, чтобы убить своего брата-близнеца Эдварда и назваться его именем. Вы собирались убить и Дот, как только она вернется из дома вашей матери, потому что она являлась единственной, кто с большой вероятностью мог вас разоблачить. Но когда вы заглянули к мистеру Фэллоу, чтобы что-то уточнить (вероятно, в ту первую ночь в доме вы просмотрели документы), то узнали, что в завещании имеется неожиданное условие. Оба супруга должны быть живы, а брак – не расторгнут. Только в таком случае можно получить наследство.

– Это безумие, – заявил самец крысы.

– Безумие? Да, это был ваш запасной план, – продолжала Вера. – Когда Дороти поняла, что вы не Эдвард, вы сделали все возможное, чтобы она выглядела душевнобольной. Если ей никто не поверит, вам удастся притворяться и дальше.

– Чушь, – объявил самец крысы. – Дороти неадекватна.

– Нет, ничего подобного. И вы поняли, что вам действительно есть о чем беспокоиться, когда в лесу обнаружили труп Эдварда. Я помню, чтó тогда сказал Орвилл: все местные жители знают, что в этой части леса, по слухам, закопаны сокровища. Наши жители пытаются их найти бóльшую часть года и копают землю то здесь, то там. Но вы-то не местный, поэтому и не знали. Если бы вы выбрали какое-то другое место для захоронения (после того, как обезглавили труп, чтобы вашего брата не получилось опознать), о вашем преступлении, возможно, никто никогда бы не узнал. Бедный Томас. Вот что вы получили, уехав из дома.

– Я должен это слушать, сержант? – спросил самец крысы, взывая к Орвиллу.

– Если это не правда, бояться вам нечего, – ответил Орвилл. – Но, конечно, если это правда, то вы подделали официальный документ в присутствии представителя правоохранительных органов. Я могу задержать вас на этом основании.

– Но вы не можете доказать, что безумные обвинения этой лисицы соответствуют действительности, не так ли? – спросил самец крысы холодным, уверенным тоном. Он улыбнулся и огляделся с таким видом, словно смотрел забавную постановку местного театра, к которой не имел никакого отношения. – Должен отметить, что это очень интересная история, мисс Виксен. Возможно, достойная пера Брэдли Марвела. Но ни один из этих так называемых фактов не доказывает, что я убийца. Они даже не доказывают, что я не Эдвард, а кто-то другой.

– Когда я приходила в ваш дом брать интервью, то проверила ковер в прихожей, – сообщила Вера. – Хотя вы отдраили под ним пол и обработали его хлоркой, вы не могли избавиться от самого ковра, не привлекая к этому внимания. На нем осталась кровь, потому что вы убили Эдварда в прихожей, возможно, сразу же после того, как он вас впустил.

– Вы утверждаете, что на нем была кровь, но не можете это доказать, – заявил Томас с победным блеском в глазах. – Заместитель начальника полиции в курсе, что я сжег старый ковер. Мне он просто не нравился.

– Может, он пропустил пятнышко на самом полу, – тихо сказала Вера Орвиллу.

Медведь кивнул.

– Лучше впустите меня в дом, чтобы я мог проверить вашу прихожую, мистер Спрингфилд.

– О, конечно. – Томас распахнул дверь, показывая голый деревянный пол в прихожей. – Видите? Сейчас все выглядит аккуратнее, не правда ли? И это также означает, что только эта любопытная журналистка утверждает, будто видела кровь. Похоже, мы имеем ее слово против моего.

– Видишь, Орвилл? – Вера показала на поврежденную поверхность пола. – Это происходит, когда чистящее средство вступает в реакцию с воском, которым натирали доски пола. Дороти не держит в доме никакие чистящие средства с хлоркой, так что можешь сходить в универсам здесь, в Зеркальном Озере, и узнаешь, что «Эдвард» в тот день купил бутылку чистящего средства с хлоркой.

– Но хлорка – не кровь, – огрызнулся Томас.

Вере пришлось достать последний козырь.

– Есть еще один свидетель, который видел этот ковер в прихожей, – объявила Вера. – В дом Спрингфилдов около полуночи в тот день, когда Дороти выступила со своими обвинениями, забирался Левша.

– Левша? Этот мелкий воришка? – Орвилл скорчил гримасу. – Давайте доставим его сюда и выясним, что ему известно. Кто-нибудь, найдите его, только не говорите, кто его ищет!

Одна из белок-медиков отправилась на поиски Левши. Пока все ждали, перед домом начала собираться толпа соседей и других жителей города. Чувствуя, что что-то назревает, они стояли тихо и внимательно следили за происходящим. Не было понятно, на чьей они стороне, если вообще были хоть на чьей-то.

Когда появился Левша, Орвилл жестом подозвал его к крыльцу.

– Послушай, Левша. У нас серьезное дело.

– Да, сержант, – ответил енот, бросая взгляд на Веру.

– Ты недавно заглядывал в дом Спрингфилдов? Вера утверждает, что да.

– Все в порядке, Левша, – вставила лиса.

Судя по виду, он немного нервничал, глядя на Орвилла, но все равно заговорил:

– Да, я был в доме Спрингфилдов поздно вечером после всей той шумихи.

– Зачем?

– О, я просто проходил мимо. Я… м-м… подумал, что увидел в окне… языки пламени. Я должен был проверить, все ли в порядке, как… э-э… добропорядочный гражданин. Не хотел, чтобы дом сгорел дотла.

– Значит, ты влез в дом через окно около полуночи, стараясь никого не потревожить, потому что ты добропорядочный гражданин?

– М-м, да.

– Продолжай, – прорычал Орвилл.

– Ну, я забрался в дом и с облегчением увидел, что пожара нет. И так получилось, что я… э-э… задел ковер в прихожей и увидел, что под ним недавно очень тщательно вымыли пол. С хлоркой. Словно кто-то очень старался отмыть пятно крови.

– Домыслы, – надменным тоном сказал Томас.

– Продолжай, – повторил Орвилл.

– Ну, я уже собирался уходить. Но затем услышал, как кто-то ходит по дому, и подумал, что это может быть вор. Поэтому я стал украдкой пробираться на звук и увидел его в кухне. – Левша показал лапой на Томаса. – Тогда я подумал, что это Эдвард.

– Что он делал в кухне в такое время? – спросила Вера.

– Он ничего не пытался украсть. Это я бы понял, – признался Левша. – Он делал себе бутерброд с арахисовым маслом.

– Я перекусывал среди ночи, – вставил Томас. – Много лет так делаю. Дороти это может подтвердить, если захочет.

Дороти стояла, дрожа как осиновый лист, у нее на морде одна за другой сменялись эмоции.

– Это правда, – тихо сказала она. – Эдвард любил поздние перекусы, обычно перед тем, как пойти спать, иногда даже просыпался среди ночи. Он рассказывал мне, как вставал ночью и в доме родителей, прокрадывался мимо двери в их спальню, чтобы спокойно поесть варенья, сыра или хлеба.

– Об этом должен был знать брат-близнец, – заметила Вера.

Томас пожал плечами.

– Погодите! – Дороти посмотрела на Левшу и уточнила: – Вы сказали – бутерброд с арахисовым маслом?

– Да. Это было арахисовое масло бренда «Мисс Манси», с ярко-красной этикеткой. Его ни с каким другим не перепутаешь.

В глазах Дороти промелькнуло что-то, похожее на победный блеск.

– У Эдварда была аллергия на арахис! Я никогда не держала в доме ничего с арахисом.

Вера ахнула:

– В доме у Амброзия Хайдеггера было много продуктов бренда «Мисс Манси»! Помнишь, Орвилл? Хайдеггер сообщил, что у него украли еду… и это произошло примерно в то же время, когда таинственный вор-взломщик копался в старых выпускных альбомах, которые стояли у профессора на полках.

Вера посчитала очень вероятным то, что Томас забрал с собой еду, которую любил, когда спускался по дереву, на котором жил Хайдеггер, и принес это в дом Спрингфилдов.

– Кому какое дело до того, у кого и что хранится в кладовке? – рявкнул Томас. – Дотти делает совершенно абсурдные заявления, которые невозможно доказать! Я люблю арахисовое масло и всегда его ел.

– Сунь Ли может рассказать про реакцию Эдварда на арахис, – сообщила Дот. – Один раз мы отправились ужинать в «Бамбуковый лес», и мой муж опустил один из своих цзяоцзы [8] в мой соус. Соуса попало совсем немного, но в нем был арахис, и Эдвард чуть не задохнулся. Сунь Ли выбежал из кухни и спас его! Слава богу, что шеф-повар – бывший хирург. Если вы его спросите про тот случай, я не сомневаюсь, что он про него не забыл.

Медведь-полицейский повернулся к белке в форме курьера.

– Сбегайте в дом Сунь Ли, который за «Бамбуковым лесом». Скажите, что нам прямо сейчас нужно выслушать его показания. Но не говорите, в связи с чем! – добавил Орвилл. – Он должен давать показания непредвзято.

Белка отдала честь, запрыгнула на ближайшее дерево, а оттуда понеслась по веткам в направлении Тенистой Лощины.

Ей не потребовалось много времени, чтобы вернуться с Сунь Ли. Панда нес черный кожаный чемоданчик, вероятно решив, что требуются его познания в медицине. Но, увидев собравшуюся толпу, он замедлил шаг и выглядел озадаченным.

– В чем дело? – спросил панда, добравшись до Орвилла и остальных. – Мне сказали, что я срочно нужен!

– Так и есть, – подтвердил Орвилл. – Но не в том смысле, в котором вы подумали. Мне нужно, мистер Сунь, чтобы вы сказали, помните ли инцидент в вашем ресторане, связанный с Дороти и Эдвардом Спрингфилдами.

Сунь Ли посмотрел на Дот и заговорил:

– Помню ли я его? Конечно! Предполагаю, вы имеете в виду тот случай, когда Эдвард съел немного арахисового соуса Дот – меньше чайной ложки, но более чем достаточно для анафилактического шока. Очень повезло, что я незадолго до этого пополнил запасы лекарств. Я ввел нужный препарат, чтобы быстро снять симптомы у Эдварда, а затем понаблюдал за ним, чтобы не проявилась еще какая-то реакция. Нам пришлось выносить его из ресторана. Я не хотел, чтобы он находился рядом с орехами или арахисовым маслом после того, как выяснил, что у него аллергия.

– Значит, по вашему экспертному мнению, Эдвард Спрингфилд не мог есть арахис ни в каком количестве, даже, например, бутерброд с арахисовым маслом? – уточнил Орвилл, тщательно подбирая слова. – Это было бы для него небезопасно?

– Боже, нет, конечно. Это его убило бы. – Сунь Ли мгновенно понял, чтó сказал, и резко повернулся к Дот. И тут до панды дошло, что «Эдвард» тоже стоит рядом.

– У меня к тебе вопрос как к бывшему врачу, – вступила в разговор Вера. – Давай поговорим об однояйцовых близнецах. Возможно ли, что у одного из них есть такая аллергия, а у другого нет?

Задумавшись на минутку, Сунь Ли кивнул.

– Да, вполне возможно. Аллергические реакции редко являются врожденными. Они связаны с тем, каким воздействиям вы подвергались и как на это реагировало тело.

– Ну, тогда это должно решить вопрос. – Вера посмотрела на Орвилла.

– Томас Спрингфилд, я арестовываю вас по подозрению в убийстве Эдварда Спрингфилда, вашего брата-близнеца. Косвенных улик более чем достаточно, чтобы поместить вас в камеру предварительного заключения.

Орвилл схватил Томаса за переднюю лапу, самец крысы сопротивлялся мгновение, но затем понял, насколько бесполезными будут его потуги.

В любом случае он предпочитал другие методы.

– Мне нужен адвокат! – закричал Томас. – Приведите сюда Фэллоу, он наш семейный адвокат.

– Я здесь, сэр, – объявил мистер Фэллоу и сделал шаг вперед. Он держался спокойно и с чувством собственного достоинства – очень уместный контраст пребывающей в нервозном состоянии толпе.

– Вы – мой адвокат! Остановите эту деревенщину, чтобы не надевал на меня наручники и не тащил в камеру!

Мистер Фэллоу долго смотрел на Томаса, затем снял очки и начал медленно вытирать их. Ответил он только после того, как снова водрузил их себе на нос:

– Простите, сэр, но я должен взять самоотвод. Как вы и сказали, я являюсь адвокатом семьи Спрингфилдов, и, похоже, здесь имеет место конфликт интересов, учитывая факты, обвинения и разные версии у миссис Спрингфилд и у вас… И еще то, кто вы на самом деле.

Орвилл кивнул мистеру Фэллоу, довольный тем, что удалось избежать юридического словоблудия. Он схватил Томаса за передние лапы, крепко их сжал и застегнул наручники на лапах беснующегося от ярости самца крысы.

– Вы увидите, что наши камеры находятся в приличном состоянии, – заявил Орвилл. – Шевелите лапами. Чем быстрее доставлю вас в отделение, тем быстрее сниму наручники.

– Но вы посадите меня за решетку! – раздраженно крикнул Томас.

– Да, именно это и подразумевается под содержанием под стражей, – согласился медведь, который теперь, после ареста подозреваемого, говорил спокойным тоном.

Толпа молча наблюдала, как Орвилл тащил Томаса к отделению полиции.

– О боже, его наконец-то увели. Я могу вернуться домой, – сказала Дороти, выводя всех из оцепенения. У нее от облегчения дрожали лапы, саму крысу покачивало, и она чуть не рухнула на землю.

– Я помогу вам подняться по ступеням, – предложила Вера и протянула Дороти лапу, чтобы она не свалилась. – Вам, вероятно, очень хочется попасть в дом.

– О да! И нет! После того, как этот самозванец несколько недель жил там, потребуется хорошая уборка. И, возможно, еще нужно будет окурить дом дымом.

Вера посмотрела на обеспокоенные морды вокруг и заметила:

– Думаю, если вы попросите принести вам шалфея, ваши соседи принесут столько, что вы не будете знать, что с ним делать.

Дороти стало легче, когда к ним присоединился мистер Фэллоу. Он встал с другой стороны и протянул крысе локоть, чтобы она за него ухватилась.

– Как вы пришли к выводу, что это братья-близнецы? – спросил мистер Фэллоу у Веры.

– По правде говоря, мне повезло найти доказательства. Но, думаю, подсознательно я и так знала, что это единственное возможное объяснение.

Вера вспомнила тот день, когда вышла на берег озера Зеркального и увидела самца крысы с удочкой. Она вспомнила, как он помахал ей, а его перевернутое отражение в воде повторило это движение.

– Это была безумная идея: тайный брат-близнец, которому удалось почти отовсюду стереть подтверждения своего существования и скрываться, пока не настал момент мести. Примите в расчет факты: Дороти настаивала, что ее муж мертв, тем не менее мы все видели самца крысы, который выглядел точно как Эдвард. Или магия, или близнецы. А я не верю в магию! Этот вариант был невозможен.

– Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался [9], – процитировал мистер Фэллоу. – Мудрые слова.

– Доказательства я нашла в городской ратуше. Повезло, – сказала Вера. – Во время этой предвыборной кампании я должна оставаться беспристрастной, поэтому пошла помогать составлять списки избирателей. Часть работы заключается в исключении из списков фамилий умерших избирателей. Я стала искать информацию об Адоре, и там нашлись данные о рождении ее детей. Об этом месте Томас не подумал. В противном случае он уничтожил бы информацию и там.

– Как и выпускные альбомы профессора Хайдеггера! – Мистер Фэллоу покачал головой. – Какая удивительная способность творить зло. Вы только подумайте: если бы он использовал свой ум для более благородной цели.

Они прошли по тропинке к дому Спрингфилдов. Вера вспомнила, чтó тут произошло в тот день, когда они прибежали сюда с мистером Фэллоу и увидели стоящую на лужайке Дороти и точную копию Эдварда Спрингфилда. Казалось, это было так давно, а прошла-то всего пара недель!

Внутри большого дома Дороти пошла по комнатам, зажигая лампы и свечи. Она внимательно осматривала каждое помещение.

– Как пыльно. Везде, везде пыль, – повторяла Дороти с явным неудовольствием. – Я никогда не допускала, чтобы дом так долго не убирали.

Вера огляделась вокруг, но увидела только небольшой беспорядок, ничего больше. Может, Томас и убийца, но не неряха.

– Не так и плохо, – высказалась она.

– О, вы пытаетесь поднять мне настроение. Но я знаю, что этот мерзавец толком не занимался домом… как делал бы настоящий Спрингфилд. Вы только посмотрите! – Дороти показала лапой на столик у окна, где стояла лампа с серебряной подставкой в виде букета лилий с неподходящим ей абажуром. – У этой лампы был другой абажур, из красивого стекла с многочисленными маленькими зелеными вставками. А сейчас здесь дешевый тряпичный абажур из другой пустующей комнаты! Вероятно, Томас разбил его и попытался скрыть свое черное дело. Как и другие гнусные дела! О, как я любила эту лампу!

Вера прикусила язык, решив не сдавать Левшу… В конце-то концов, дело сделано. Нет смысла вспоминать неловкость енота. В особенности раз его свидетельские показания оказались главной уликой для доказательства того, что Томас – мошенник. Именно Левша увидел, как самец крысы ел бутерброд с арахисовым маслом.

– Я так рада, что все закончилось, – вздохнула Дороти.

Вера кивнула, затем заметила пустой участок пола в прихожей – уродливое напоминание о том, чтó случилось в этом доме. Да, Томас под арестом, но закончились ли испытания? Могут ли они вообще когда-то закончиться?