Несмотря на то что ей пришлось прервать сон и бежать в отделение полиции, остаток ночи Вера спала хорошо и напевала, одеваясь на утреннее свидание в кафе. Ей требовалось на работу в редакцию, но на самом деле хотелось сначала поговорить с Орвиллом. Может, он заметит что-то, что пропустила лиса. Она запуталась с таким количеством крыс, и они все еще не опознали обезглавленного самца, обнаруженного в лесу.

Когда Вера зашла в кафе «За кружечкой у Джо», ее поприветствовала Эсмеральда, и лиса тут же заметила Орвилла, который махал ей лапой со столика в углу заведения. Вера поспешила к нему, зная, что Эсмеральда вскоре появится с полным кофейником. Она просмотрела меню: все фирменные осенние блюда искушали. Лиса разрывалась между тыквенными оладьями с кленовым сиропом и семечками подсолнуха и ее любимым завтраком – багетом с кунжутом со сливочным сыром, луком и помидором. Орвилл объявил, что берет вафли с корицей и взбитыми сливками. К тому времени, как вернулась Эсмеральда, чтобы принять заказ, Вера остановилась на оладьях. Осенью нужно есть фирменные блюда с тыквой.

Наконец Вера с упоением глотнула кофе, Орвилл взял ее маленькую лапу в две свои огромные и посмотрел на лису.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил он. – Что произошло в Высоком Береге?

Вера все рассказала и по большей части говорила правду. Ей не хотелось сильно тревожить Орвилла, поэтому она снизила серьезность своего падения.

– Я упала в яму и заработала синяки на пятой точке, а еще немного пострадало мое чувство собственного достоинства, – рассказывала она легким тоном про тот кошмарный случай. – Но благодаря волку, вызывающему у меня сильное раздражение, я осталась цела и невредима.

Орвилл выглядел обеспокоенным, но, казалось, принял ее объяснения.

– Худшее во всем этом – моя уверенность в вовлеченности Томаса в дело! – призналась Вера. – Но это невозможно, только если он не умеет влезать в чужие дела из могилы. Начальница полиции Эмблер присутствовала на его похоронах, так что Томас никак не мог организовать захоронение пустого гроба. Большой Эдди опознал тело, которое нашла полиция Высокого Берега. Эмблер уверена, что он виновен в смерти Томаса, но не может это доказать.

– Я слышал про Большого Эдди, – сообщил Орвилл. – От него добра не жди, и он так опасен, что все представители правоохранительных органов по течению реки про него знают. Если Томас Спрингфилд перешел ему дорогу, то Эдди без сомнений решил сделать из него показательный пример. Но все равно странно, что он добровольно пришел опознать труп. Эдди же получался главным подозреваемым, так зачем ему помогать полиции? Только если он издевался над ними… – Орвилл нахмурился и замолчал, глядя в окно.

– Что мне делать? – спросила Вера. – Мне совсем не нравится, что Дороти из-за всего этого, можно сказать, оказалась изгнана из собственного дома. Давай вспомним все факты. Она утверждает, что ее мужа убили, а затем в лесу находят труп самца крысы. Даже если доктор Бродхед не смог подтвердить, что это Эдвард, кто еще это может быть?

– Но тогда кто тот самец крысы, который выглядит как Эдвард? – заговорил Орвилл. – Единственный возможный вариант – его старший брат Томас, но это не может быть он. Мне не хочется обсуждать другой возможный вариант, – добавил он с унылым выражением на морде, несмотря на съеденные посыпанные корицей вафли. – Но Дороти известна своим странным поведением и высказываниями. А что, если она на самом деле все это придумала?

Вера откинулась на спинку стула и покрутила усы, напряженно думая. Она допила кофе и покачала головой:

– Нет. Труп в лесу. Кровь в прихожей на ковре. Надеюсь, теперь ты мне веришь, что она там была. Мы не можем отбросить эти факты. Убийство было. Нам нужно раскрыть преступление.

– Ты хотела сказать, что мне нужно раскрыть преступление, – поправил ее Орвилл. – Нам с Мидом, независимо от результатов выборов. Ты прекрасно поработала, но без новых зацепок просто будешь бегать кругами.

– Я не брошу Дот.

– Никто никого не бросает. Но тебе нужно немного отдохнуть от этого дела. Позволь мне поработать, но, если завтра или послезавтра всплывет новая информация, у тебя появится очередная блестящая идея. Я знаю, как работает твой мозг.

Вера вздохнула и покорно вернулась к тыквенным оладьям с кленовым сиропом. Будет преступлением, если она даст им остыть.

– Пару недель назад я вызвалась поработать волонтером на выборах – заняться регистрацией избирателей, – сообщила лиса. – Это нужно городу, это не работа ни на одного из кандидатов, поэтому могу ею заниматься, не будучи предвзятой или пристрастной. Это единственный способ помочь, который пришел мне на ум.

Орвилл отпил кофе и признался:

– Если честно, я жалею, что мисс Брокет нашла труп. Лучше бы она этого не делала. Хочу сказать тебе одну вещь: тот, кто закопал там тело, не из наших мест. Ни один житель города не стал бы соваться в ту часть леса, где все ищут сокровища! Но труп оказался здесь, и у меня нераскрытое убийство как раз во время моей первой политической кампании. Мне повезет, если я вообще получу хоть один голос.

– Мой голос ты получишь, – заявила Вера. – И я не сомневаюсь, что все знают: ты делаешь все возможное, чтобы раскрыть это убийство.

Вера с Орвиллом закончили завтрак и поспешили к своим рабочим местам. Она помахала медведю, когда тот пошел к отделению полиции, и постаралась изобразить на морде более счастливое выражение, чем соответствующее ее чувствам.

Как Вера и сказала за завтраком, она обещала помочь сотрудникам городской ратуши проверить списки зарегистрированных избирателей. Это была нудная работа, которой никто не хотел заниматься, поэтому лиса оказалась единственным добровольцем, кто пришел во второй половине дня.

– О, здравствуйте, мисс Виксен, – поздоровалась одна из крольчих, которая там работала. – Пойдемте со мной, я покажу, что нужно делать. Мы немного отстаем: ключ от комнаты, где хранятся документы, потерялся после последних больших выборов, и мы это поняли только две недели назад. Нам пришлось искать запасной, комнату открыли только вчера, и никто ничего не мог сделать.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала Вера, прикидывая, сколько же работы ее ждет.

– Не беспокойтесь: все не так плохо. Цель: проверить списки избирателей, чтобы они соответствовали положению дел на сегодняшний день и мы случайно не лишили кого-то права голоса. Обычно несоответствия возникают, если кто-то переехал. Или в прошлые выборы не достиг возраста для голосования, а теперь возраст позволяет участвовать в выборах, но этот житель не принес заполненную анкету, чтобы нас об этом уведомить. Еще есть исключение из списков в связи со смертью. Если мы кого-то вычеркиваем по этой причине, это нужно проверить по документам. Хотя на любой случай есть инструкции. Просто следуйте им, и у вас все получится.

Крольчиха привела Веру в комнату, о которой говорила. Судя по виду, в нее не заходили последние несколько выборов. Пыль лежала толстым слоем на дубовых картотечных шкафах. Несколько висячих ламп освещали пространство теплым светом, а стул у рабочего стола был обит мягким зеленым бархатом.

Крольчиха засуетилась, доставая пачки карточек и стопки журналов из разных мест, и положила все это на стол. Она быстро повторила инструкции и сказала Вере, чтобы та обращалась, если возникнут вопросы.

– Но это нетрудно, просто скучно и утомительно, дорогая. Мы благодарны вам за то, что тратите время на эту работу. У нас сейчас очень не хватает сотрудников. Это самые серьезные выборы за многие годы!

Затем крольчиха ушла, оставив дверь в коридор открытой. Следующие несколько часов Вера в одиночестве сидела за большим столом в запыленной прохладной комнате и разбиралась с многочисленными пачками карточек избирателей.

Она принесла с собой термос с кофе и время от времени отхлебывала его, чтобы не отвлекаться и сосредоточиться на задании. Эта работа требовала большого внимания к деталям. Казалось, что не стоит проверять всю информацию о жителях города, только чтобы их случайно не исключили из списков. Но Вера знала, что это цена, которую приходится платить за жизнь в цивилизованном свободном обществе.

«Представь мир, в котором некоторые пасти затыкают», – сказала она сама себе. Лес – это симфония звуков. Может, не все они нравятся, но все равно составляют часть устройства лесного мира. Тишина для жителей Тенистой Лощины означала опасность.

Эта мысль заставила Веру вернуться к расследуемому делу, хоть она и сказала Орвиллу, что временно не будет им заниматься. Мелкие детали не давали ей покоя. Лиса была уверена, что Томас является частью разгадки. Семья Спрингфилдов лишила его наследства. Эдвард не желал про него говорить. Томас имел дело с уголовниками. Он напоминал призрак: физически его больше не существовало, но он не давал покоя всем.

– Есть какой-то лишний самец крысы, – бормотала Вера себе под нос, откинувшись на спинку стула. – Один живет в доме, его мы называем Эдвардом. Второй похоронен в Высоком Береге, и его мы называем Томасом. И еще одного раскопали в лесу, и мы не знаем, как его звали…

Она нахмурилась. Все возвращалось к одному странному факту: найденного в лесу самца крысы не просто убили, но и сделали неузнаваемым. Почему? Почему, почему, почему?

– Ярость? Ненависть? Или часть плана? – спросила Вера себя в десятый раз, затем покачала головой. Без дополнительной информации ей не продвинуться вперед. – Ох, Орвилл прав. Было бы лучше, если бы тот труп никогда не нашли.

Вера вздохнула и вернулась к работе. Она трудилась терпеливо и радовалась, что стопка проверенных карточек росла с каждым часом. Ей приходилось разбираться с самыми обыденными вещами – происходящими в жизни событиями, из-за которых у учетчиков может возникнуть путаница. Жители города взрослели, вступали в брак, переезжали, умирали. Все следовало подтверждать.

Она глотнула еще кофе и потянулась за следующей пачкой. Они были перевязаны бечевкой с приклеенной биркой: «ЗО – Избирательный округ 4». Вера развязала бечевку, действуя осторожно, потому что эти карточки уже крошились и пожелтели от старости.

Она просмотрела их, и ее внимание привлекла фамилия Спрингфилд.

Захотелось побыстрее изучить эти карточки – вдруг в них окажется новая информация про интересующую ее семью. Вера прочитала имена, нашла несколько ветвей семейного дерева Спрингфилдов – несколько поколений добропорядочных граждан, которые участвовали в голосовании каждую весну и осень, если проводились выборы.

Наконец она добралась до карточки, на которой значилось «Спрингфилд, Адора». Вполне оправданно, что она оставалась здесь, ведь Адора умерла совсем недавно. Вера заполнила нужный бланк, указав «смерть» в причине исключения из списков избирателей.

– «Приложите официальное уведомление и подтверждающий личность документ», – прочитала она вслух в инструкциях. – Хорошо, у меня есть копия некролога. – Лиса прикрепила вырезку к бланку, радуясь, что ее работа в газете помогает в городской ратуше. – Подтверждающий личность документ. Хм.

Это означало, что от Веры требуется доказать отсутствие еще одной Адоры Спрингфилд, которую можно спутать с усопшей и таким образом несправедливо исключить из списка для голосования. Это казалось глупостью, когда речь шла о такой известной личности, но Вера все равно стала копаться в бумагах.

Она нашла карточку в записях актов гражданского состояния, имя на которой соответствовало избирателю: «Спрингфилд, Адора (урожденная Брауни)».

– Вот оно. Дата рождения, дата вступления в брак и данные о детях.

Этой карточки будет более чем достаточно для подтверждения, что это та же самая Адора.

Затем Вера прищурилась, глядя на текст, – она неотрывно смотрела на информацию о детях Адоры. Даты рождения Эдварда и Томаса совпадали. Тот же день, тот же месяц, тот же год. Это опечатка?

У нее холодок пробежал по спине… Это могла быть простая ошибка… или абсолютно точная информация.

Получался простой ответ. Эдвард и Томас – близнецы.

Однояйцовые близнецы.

Вера долго сидела на одном месте, не двигаясь. Она была так ошарашена, что вообще ничего не могла делать.

«Близнецы!»

Получалось единственное логическое объяснение. Если обезглавленный самец крысы – это Эдвард, то Томас, вероятно, как-то сфальсифицировал свою смерть три года назад, чтобы сбежать от Большого Эдди и каким-то образом уломав того подыграть ему. Вероятно, он убедил Эдди, что придуманный им план принесет больше прибыли, чем его убийство. А теперь, три года спустя, Томас убил брата и занял его место, чтобы получить наследство Спрингфилдов. Однако он не ожидал необычных условий в завещании. Он не намеревался морочить голову Дороти больше двух дней. Но когда он выяснил, что для получения наследства оба супруга должны быть живы, оказался вынужден поменять планы и пойти на рискованный шаг – продолжать представляться Эдвардом. Это было трудно, идеально изображать брата у Томаса не получалось, потому что знал он только отдельные детали, – отсюда и туманные ответы на поминках. Именно поэтому горный мастер с рудника Кларенс Хоббс так забеспокоился, услышав, как «Эдвард» перепутал базовые горнорудные термины. И именно поэтому «Эдвард» не поприветствовал Веру перед конторой мистера Фэллоу в тот первый день… Тогда он еще не знал, кто такая Вера!

Она схватила документы, выбежала из комнаты и прокричала извинения сотрудникам ратуши, когда пробегала мимо них.

– Я взяла пару папок, но я их верну! – пообещала лиса.

– Подождите, подождите! – удивленно крикнула крольчиха.

Но Вера уже вылетела на улицу и бежала к отделению полиции. Добравшись до места, она увидела Орвилла, сидящего за письменным столом. Мид отсутствовал.

– Он ведет предвыборную кампанию, – произнес медведь до того, как успел рассмотреть выражение морды Веры. – Что случилось?

– Орвилл, я нашла! То есть я хочу сказать: я думаю, что нашла объяснение. По большей части. Улики, конечно, косвенные, но…

– Вера! – перебил он ее. – Передохни! О чем ты говоришь? Что за документы у тебя в лапах?

Вера быстро объяснила свою теорию и выложила карточки перед Орвиллом.

– Но ты сама говорила, что это невозможно: хоть близнецы, хоть нет, – запротестовал медведь. – Полиция в Высоком Береге подтвердила, что Томас мертв.

– Не совсем! – закричала Вера. – Филомена сказала, что тело было изуродовано – его же швыряло по реке после смерти. Вспомни, Большой Эдди сам явился на опознание Томаса – без приглашения! Ты же говорил, что это нетипично для уголовника… если только Томас не сделал так, что это стоило потраченных Большим Эдди усилий. Может, он заключил с Эдди сделку, чтобы тот ему подыграл. Какой-то незадачливый путешественник прибыл в Высокий Берег – самец крысы примерно одного возраста с Томасом. И Томас увидел, какие перед ним открываются возможности. Он убил того самца крысы, а Эдди ему подыграл и опознал жертву как Томаса.

– Ради наследства? – спросил Орвилл. – Эдди с Томасом, возможно, потребовалось бы ждать его десять лет.

– Не думаю, что Томас поделился с Эдди этой частью плана. Это была его личная месть – он планировал маячить рядом со своей семьей и ждать, когда представится шанс. Вспомни, в дом профессора Хайдеггера вломились как раз перед тем, когда до Тенистой Лощины дошла новость, что Адора на смертном одре. Думаю, это сделал Томас, готовясь к нанесению удара.

– Ты уверена? – уточнил Орвилл.

– Я ходила к Хайдеггеру на следующий день после поминок. Бóльшая часть книг, которые переставили или украли, – это книги по местной истории и путеводители. Томас изучал по ним то, что ему потребуется, если он собирался играть роль Эдварда. Помню, как он разговаривал с одним из гостей на поминках. Он, вероятно, знал Стэна Мортимера по фотографиям из выпускных альбомов, но по большей части задавал вопросы, чтобы Стэн заполнял пробелы. Плюс по фото можно было понять, что Эдвард и Томас – однояйцовые близнецы. Неудивительно, что альбомы забрали… Томас заметал следы!

Медведь только качал головой.

– Орвилл, нам нужно торопиться, – наконец заявила Вера. – Если Томас жив, это все меняет! Дот была права. Ее муж мертв, и его убил Томас. Теперь осталось только это доказать.

– Это лишь косвенные улики, Вера, – осторожно заметил Орвилл, но в его голосе слышалось возбуждение. – Может, у нас получится заставить Томаса оступиться. Заставить признаться в чем-то, что позволит мне его арестовать.

– Как нам застать его врасплох? – спросила Вера. – При виде полицейского он станет еще более осторожным.

– Но не в том случае, если будет думать, что получит желаемое, – ответил Орвилл.

– Например, что?

– Например, Дороти, – улыбнулся медведь, демонстрируя зубы.