День похорон Адоры Спрингфилд оказался прохладным и облачным. Кладбище в Тенистой Лощине было очень красивым местом, его окружали тисы, у многих могильных плит были высажены цветы и вечнозеленые растения, о которых заботились. По семейным участкам можно было проследить историю Тенистой Лощины. Скромные могилы рабочих с лесопильного завода, многочисленные ряды на семейном участке Читтерсов – почти все в городе могли показать на захоронение своего родственника, почившего несколько поколений назад и нашедшего упокоение в этом месте неподалеку от церкви.

Поскольку Вера не так давно переехала в Тенистую Лощину, она была одной из немногих жителей города, кто этого сделать не мог. Тем не менее, находясь здесь, среди многочисленных собравшихся жителей, она чувствовала единение с ними. Все оделись в черное, но вели себя спокойно и разговаривали. Миссис Адора Спрингфилд прожила долгую и насыщенную жизнь. Она родила детей и продолжила семейное дело, известное в регионе. Наконец она обрела вечный покой. Грустить, в общем-то, было не о чем.

Ленор, которая всегда одевалась в черное, подошла к Вере.

– Ну и толпа! Ты уже видела склеп Спрингфилдов?

– Нет. Я подумала, что сначала дам всем старым жителям города с ней попрощаться.

– В таком случае ты будешь ждать до следующей зимы. Пошли, он выглядит впечатляюще.

Ленор повела Веру вверх по склону.

Склепы имелись у нескольких семей, и все они стояли на возвышенности, вкопанные глубоко в склон по краям холма. Но лишь несколько склепов стояли в верхней части, а склеп Спрингфилдов оказался на самой вершине. На Веру произвела впечатление изящная архитектура: каждая сторона строения из красивого серого материала напоминала ствол дерева, по бокам – выгравированные полевые цветы, фонтан был выполнен в виде рельефной скульптуры. Над ним бросалась в глаза надпись: «Не важно, насколько холодной была зима, весна возвращается всегда». Вера склонила голову набок, рассматривая блеск серебра на склепе.

– Да, твои глаза тебя не обманывают, – прошептала Ленор. – Эти стены покрыты настоящим серебром. Его добыча у Спрингфилдов идет очень хорошо, и семья кому-то платит за полировку серебряных вставок, чтобы они не потускнели. У них достаточно денег для найма слуг для обслуживания мертвых. Каково, а?

Вера кивнула, в голову не приходил остроумный ответ на это открытие. Кроме того, она снова начала беспокоиться. Если работа журналисткой и научила ее чему-то, так это тому, что деньги служат причиной многих плохих дел. Если у Спрингфилдов столько денег, то вполне возможно, что кто-то готов за них убить. Или говорить, что кого-то убили…

Она потрясла головой. Бесполезно рассуждать, почему Дороти сделала это странное заявление о смерти мужа, несмотря на то, что он стоял рядом. Какие у нее могли быть мотивы для подобного заявления? В конце концов, Дороти таким образом лишалась наследства, если судить по краткому содержанию завещания, которое мистер Фэллоу представил Вере. Наоборот, Дороти должна была настаивать, что Эдвард жив, даже если бы он и помер.

Вера заметила Орвилла неподалеку, он стоял у высокого каменного надгробия и чувствовал себя неловко. Медведь поймал ее взгляд и вроде бы собрался подойти, но Вера быстро отвернулась. Лиса еще не была готова с ним разговаривать.

– Ты в порядке? – спросила Ленор.

– О да! Мы с Орвиллом вчера немного поругались. Он больше не желает слушать про дело Спрингфилдов.

– Нет никакого дела Спрингфилдов, – напомнила ей Ленор.

– Я не уверена. – Вера рассказала подруге про исчезновение заляпанного кровью ковра.

– Гм. В лучшем случае – косвенная улика, – объявила Ленор. (Она читала много детективов.)

– Похоже, что и Дороти с Эдвардом не разговаривает, – вздохнула Вера, заметив, что Спрингфилды стоят на приличном удалении друг от друга.

– Может, через некоторое время она оттает. Знаешь, Эдвард пытался навестить ее в гостинице. Был очень вежлив, как и всегда. Он приходит каждый день и спрашивает у Бена, нельзя ли ему поговорить с Дот. А несчастному Бену всегда приходится отказывать. Эдвард приходит с букетом, и Бен забирает его от имени Дотти. На самом деле, это так трагично, – быстро добавила Ленор.

Вера кивнула. С этим не поспоришь. А вороны – большие специалистки по трагедиям.

У основания возвышенности соорудили помост, и именно там собрались члены семьи вокруг закрытого гроба. Рядом с помостом стоял пастор Джеймс Дасти Конкерс, терпеливо ожидая, когда сможет начать поминальную службу.

– Я думаю, нам нужно идти занимать места, – тихо сказала Вера подруге. – Никто не захочет, чтобы начало похорон задержалось.

– Покойник вполне мог бы хотеть их отложить, – невозмутимо заметила ворона.

Дасти прочитал красивую проповедь. Этот большой североамериканский заяц обладал звучным голосом, который разносился на четверть мили [4] (он развил эту способность, когда служил разъездным священником, обслуживая несколько приходов в прериях на западе). Дасти говорил про большую любовь Адоры к своей семье и соседям, рассказал про щедрость, которой она всегда отличалась. Например, когда по Зеркальному Озеру промчался ураган, она на неделю разместила у себя в доме тринадцать семей, пока шел ремонт в поврежденных зданиях. Упал огромный дуб и заблокировал ее собственную входную дверь, но Адора просто предложила всем пользоваться дверью погреба, служившей запасным выходом из дома.

После службы Вера и Ленор столкнулись с фон Биверпелтами, которые стояли неподалеку.

Эдит фон Биверпелт оглядывалась вокруг.

– Миссис Спрингфилд, похоже, была известной личностью. Столько жителей города пришло!

– Я уверена, что на похоронах папы было больше, – быстро вставила Анастасия.

– Если это и было так, то только ради зрелища, – заявила Эсмеральда. – Нельзя сказать, что нашего отца особо любили.

– Что ты несешь?! – Эдит поднесла кружевной носовой платочек к носу и высморкалась, однако не стала отрицать сказанное.

– Поминки пройдут дома у Спрингфилдов, – сообщила Ленор. – Вы придете?

– Да, конечно, но эти поминки, вероятно, не будут такими шикарными, как после смерти папы, – заявила Анастасия.

– Да, и такого драматизма тоже явно не будет, – добавила Эсмеральда. – Помните, как заявилась его любовница и начала кричать?

Эдит застонала и покачнулась, словно вот-вот потеряет сознание.

– Разве я смогу об этом забыть? – взвыла она. – Как невежливо…

Вера помогла ей дойти до каменной скамьи, хотя подозревала, что Эдит опять разыгрывает сцену. Толпа разбилась на группки, жители города тихо болтали друг с другом, многие готовились медленно и торжественно идти процессией к дому Спрингфилдов на поминки.

И тут Эдвард подошел к жене, явно желая восстановить отношения.

– Дот, ты потратила столько времени на планирование этого прощания, и все получилось очень хорошо.

Она стояла рядом с Беном и Джеффри, судя по виду немного успокоившаяся.

– Это меньшее, что я могла сделать для Адоры, – только и ответила крыса.

– Ты очень много сделала для мамы, и я всегда буду благодарен тебе за то, как ты ухаживала за ней в конце ее жизни. О, дорогая, неужели мы не можем помириться? В этот день из всех. Мою мать предали земле. Можем ли мы снова быть вместе, как раньше? Мне это очень не нравится… Ты убита горем и даже не ночуешь дома, а живешь в гостинице!

Казалось, Дот колеблется.

– В каком состоянии дом? – спросила она тихим голосом. – Подозреваю, что там все вверх дном. Его даже не подметали несколько недель…

– Все в порядке, Дотти. Все в порядке. Давай вернемся туда сейчас и со всем разберемся. Пожалуйста, моя сладкая Дотти.

Внезапно она прищурилась и сделала шаг назад.

– Нет! Я не могу. Нет, не подходи ни на дюйм ближе!

Хотя Бен был гораздо ниже Эдварда ростом, он встал между супругами.

– Возможно, будет лучше, если я провожу миссис Спрингфилд назад в гостиницу. Ей нужно отдохнуть.

Эдвард плотно сжал челюсти, а Вера почувствовала напряжение животного, готового броситься в схватку. Он напоминал зарядное устройство, готовое взорваться.

Прежде чем Эдвард успел двинуться, рядом оказался Орвилл, огромный и бескомпромиссный.

– Отличная мысль, Бен. Проводи Дот назад, хорошо? А я загляну через некоторое время, чтобы проверить, все ли в порядке.

Это было вежливое предупреждение, но все равно предупреждение. Если Эдвард попробует сегодня войти в «Шиповник», то столкнется с сильным противостоянием.

Самец крысы расслабился и вроде бы со всем согласился.

– Сегодня тяжелый день для всех, – кивая, сказал он. – Я вернусь в дом и прослежу, чтобы все было готово к поминкам. Конечно, я приглашаю всех. Надеюсь увидеть вас в своем доме. – Произнося последние слова, он умоляюще смотрел на Дот, но она отказалась встречаться с ним взглядом.

– Так, можешь вычеркнуть мою фразу про то, что драматизма не будет, – повернулась Эсмеральда к Вере. – Должна сказать, в Тенистой Лощине точно знают, как сделать похороны незабываемыми.