Караван в столицу уходил только завтра, так что Арна решила посвятить вечер прогулке по лавкам. Кроме вкусных мышей, Бревик славился также своими тканями с магической составляющей — яркими, красивыми и чрезвычайно устойчивыми к истиранию. Бабушкино платье, добытое из сундука на чердаке, выглядело совершенно новым и недавно пошитым. Поскольку мода, как известно, движется по кругу, внучки бабушкины платья действительно носили, а потом клали их обратно в сундук для праправнучек. Впрочем, таких платьев по сундукам было не так уж много — просто потому, что они были дороговаты. Особенно для местных модниц — Бревик городом был небогатым, и спрос на предметы роскоши был здесь совсем небольшим.

Большой поход по лавкам меня не особо вдохновлял, но, к счастью, я был Арне и не нужен. Она как-то успела уже подружиться с дочкой хозяйки гостиницы, и та клятвенно пообещала провести её по самым-самым лучшим лавкам. Я сразу же заподозрил, что новая подружка рассчитывает получить от хозяев лавок комиссионные — но с другой стороны, почему бы и нет? Поход без этой девицы вряд ли обойдётся дешевле, а она хотя бы знает, где здесь что.

Эмоции Арны я вполне ясно ощущал: она чувствовала себя виноватой за то, что оставляет меня в гостинице, и я с интересом ждал, как она эту проблему решит. Решила она её совершенно стандартно — впрочем, зачем что-то придумывать, когда есть надёжные и проверенные способы?

— Раз уж ты всё равно пойдёшь опять пьянствовать, то я не собираюсь сидеть одна в номере, — заявила она с точно отмеренной дозой недовольства в голосе. — Уля собралась погулять, я с ней схожу.

Я с трудом подавил улыбку. Разговор Арны с дочкой хозяйки я нечаянно подслушал, так что прекрасно знал, кто именно собрался погулять.

— Придётся идти пьянствовать, раз ты так говоришь, — печально вздохнул я.

Арна презрительно фыркнула.

— Кстати, парни говорили, что здесь добывают хорошие изумруды, — как бы между делом сказал я. — Они в местных лавках должны быть заметно дешевле. Посмотри, может найдутся парные тебе на серьги.

— Думаешь? — с сомнением переспросила она.

— Ну а что бы и не глянуть заодно, раз уж всё равно гуляешь? Уля наверняка может посоветовать места, где можно посмотреть камни. Мне кажется, изумруды тебе хорошо пойдут.

Арна немедленно занялась разглядыванием себя в зеркале, решая, хорошо ли ей пойдут изумруды, и я воспользовался моментом, чтобы незаметно исчезнуть. Если бы задержался, то обязательно пришлось бы обсуждать и убеждать, а что здесь можно обсуждать? Любой женщине пойдут изумруды.

Несмотря на ранний вечер, в гильдии уже никого не было. Я толкнул входную дверь, затем подёргал, и наконец, пришёл к глубокому выводу, что дверь заперта. Почему она была заперта, и куда, собственно, все подевались, осталось полной загадкой — никаких объявлений на двери не было.

У меня мелькнуло было предположение, что город штурмуют монстры, и все на стенах, но от этой мысли я сразу же отказался. Для осаждённого города обстановка вокруг была слишком уж мирной. Народ спокойно гулял, а возле уличных кафешек наблюдалось привычное вечернее оживление. Единственным вариантом оставался трактир «Дельфорский суслик» на другой стороне площади, где мы в прошлый раз сидели — туда я и двинулся.

Вся знакомая компания охотников там и нашлась — но с дополнением. С ними сидел здоровенный белобрысый парень, которого я раньше не видел.

— Привет честной компании, — поздоровался я, подсаживаясь к столу. — Что-то рано вы в трактир переместились.

— Мога вот вернулся, — сообщил дед, кивая на белобрысого. — Две недели по лесу бродил, целый мешок клыков притащил. Лучший наш охотник, причём исключительно один ходит.

— Силён, братуха, — уважительно сказал я. — Меня, кстати, Артёмом зовут. Ну, я здесь, в общем-то, проездом, завтра вот обратно в столицу уезжаю.

— Ты столичный, что ли? — удивился Мога. Тон у него был нейтральным, но тень на лице промелькнула.

— Нет, не столичный, — покачал головой я. — Даже не дельфорский. Я приезжий, в столице у меня разрешение на временное проживание. Как разрешение кончится, так и уеду из Дельфора.

— А, так это другое дело, — уже гораздо дружелюбнее сказал Мога. — Поохотился у нас?

— Да какая там охота, — махнул я рукой. — С подругой вместе медведя завалили, вот и вся охота.

— А в одиночку медведя взял бы? — с любопытством спросил он.

— Нет, в одиночку точно не взял бы, — решительно отказался я.

— Вот, что я и говорил, — гыгыкнул Гуннит.

Я с удивлением посмотрел на него. Вроде у меня с Гуннитом до этого никаких трений не наблюдалось, а вот сейчас проскальзывало у него в эмоциях какое-то подленькое злорадство.

— Не знаю, что ты там говорил, Гуннит, — сказал я, — но с моим оружием медведя взять нереально. Я с цепом приехал, а медведь для цепа слишком быстрый. Пока замахиваешься, он успеет грызануть и отскочить.

— Верно, медведь быстрый, — согласился Мога.

— С копьём можно было бы попробовать, но копьё дома осталось. У меня хорошее копьё, чёрная бронза.

— Не то чтобы совсем хорошее, но с чёрной бронзой уже можно работать, — одобрительно кивнул Мога. — А как ты медведя взял?

— Мой фамильяр его отвлёк, подруга на копьё насадила и придержала на мгновенье, ну я и выдал ему цепом между глаз.

— Только и можешь за бабу прятаться, — снова вылез Гуннит.

— Ты чего вдруг закусился-то? — я непонимающе посмотрел на него.

— Его сегодня Илка опять отмудохала, — с ухмылкой сообщил дед. — У него баба лютая, куда там медведю.

Охотники заржали, а Гуннит побагровел.

— А я-то при чём? — изумился я.

Да и так понятно, при чём — надо же как-то отплатить за унижение, доказать себе, что мужчина. С кем-то из своей компании он связываться не рискует, а я чужой, настроен мирно, вот он и решил, что легко со мной справится.

— А ещё он за столько лет ни одного камня не добыл, — дополнил дед. — А ты вот сразу с медведем справился.

Гуннит уже был готов лопнуть от злости и только пыхтел. Насколько я понял, камни попадаются только в тех зверях, которые сильнее охотника. А раз Гуннит камни не добывает, значит, охотится исключительно на мелочь. В общем, плохой охотник, уважением не пользуется, и в местной иерархии находится в самом низу.

— Так и я ни одного камня не добыл, — заметил я.

— Что, в медведе камня не было? — удивился Мога.

— Может, и был, — с досадой ответил я. — Вот только не знал я ничего ни про какие камни. Как голову принёс сдавать, так и рассказали, ну а тушу где уже сейчас найдёшь.

— Кончай врать, дед! — Гуннит, наконец, снова обрёл дар речи. — Я три камня добыл!

— Ну, положим, два тебе просто подарили, — хмыкнул дед. — По-моему, зря — я бы не подарил. Насчёт третьего не уверен.

— Ну в общем, так! — Гуннит проигнорировал деда и обращался почему-то ко мне. — Я считаю, что ты всё врёшь!

— Что именно я вру? — поразился я. — Если ты про медведя, то голову ты сам видел. Да вон она, в трофейной лежит, и деньги я за неё получил.

— Неважно, — отмахнулся он. — Надо тебя проучить за твоё враньё.

— А, вон ты к чему ведёшь, — догадался я. — Только почему ты? По идее, на новичка должен наезжать кто-нибудь покрепче, вроде Моги.

Охотники добродушно посмеялись. Гуннит не смеялся, а зло сверлил меня взглядом.

— Нет у нас такого обычая, — с улыбкой сказал дед. — Мы новичкам никаких прописок не устраиваем. Гуннит от себя нарывается.

— Ну я, вообще-то, и не против, — пожал плечами я. — Тем более он о моей подруге как-то без уважения отзывался. Вот только как к этому общество отнесётся?

— В смысле? — все с интересом уставились на меня.

— Ну может, он у вас вроде юродивого, — пояснил я. — Морду ему набью, а все это воспримут как убогого обидел.

Компания дружно заржала.

— Нет, если он сам в драку лезет, то к тебе претензий нет, — авторитетно заявил дед. — Имеешь полное право ему навалять.

— При чём здесь я? — хмуро возразил Гуннит. — Я не от себя говорил.

— А от кого? — удивился я.

Удивился не только я — все с изумлением на него уставились.

— Я от всего общества сказал, — пояснил тот, ничуть не смутившись. — Общество и должно его проучить, чтобы не завирался. А так неважно кто, да хоть бы и Мога.

Народ разинул рты, осмысливая такой неординарный ход.

— Прямо с козырей зашёл, — покрутил головой я. — Теперь я понимаю, каким образом тебе камни дарят.

— Ты пытаешься меня развести, чтобы я за тебя дрался, что ли? — с изумлением вопросил Мога. — Ты совсем страх потерял, мудрило?

— Ну почему обязательно ты? — сдал назад Гуннит. — Я просто для примера сказал.

— Мы с тобой это ещё обсудим, — недоброжелательно пообещал Мога. — А ты, Артём, хочешь со мной подраться?

— Да не особенно, — хмыкнул я. — У меня к тебе никаких претензий нет, а просто так драться я не любитель.

— Ну и не будем тогда Гуннита радовать, — кивнул он. — Он вечно что-то мутит, за это ему и прилетает частенько. Но вот сейчас это он что-то совсем новое решил замутить.

— Развивается, совершенствуется, — хмыкнул я. — Раз уж мы его взялись обсуждать — мне вот такой момент непонятен: если он камней не добывает, стало быть, только на слабых зверей охотится, так?

— Всё верно, — подтвердил Мога. — Зайцев он в основном косит. Если бы нашёлся кто ещё слабее, так на них бы перешёл.

— Так это же лес, там любого зверя можно встретить. Кусты обогнул, а там медведь. И что тогда?

— А что тогда? — он с удивлением на меня посмотрел. — Убежишь, если боишься, вот и всё.

— А медведь разве не погонится?

— Зачем ему гнаться? Можешь даже не убегать, просто уходи. Главное, чтобы он понял, что ты драться не хочешь.

— Вот так вот просто? — поразился я.

— Зачем Дельфору тебя убивать? Да и вообще любая сектораль охотника убивать не станет. Нет, всегда можно нарваться, но если ведёшь себя правильно, то опасности большой нет. Охотник ведь, по сути, служит секторали.

— Звучит логично, — кивнул я. — Но вот в шахтах Облачного, например, змеи не смотрят, хочешь ты драться или нет. Падают сверху и пытаются укусить.

— Ты же знаешь, что там змеи водятся, и повадки их знаешь, так? А если всё равно туда полез, значит, уверен, что с ними справишься. У нас ведь тоже такие места есть, так что смотри, куда идёшь.

— Ну, допустим, — неуверенно согласился я. — Но есть ещё и монстры. Встречал я там гигантскую змею, ей вообще плевать было, кого жрать, и убежать от неё было нереально.

— Неужто убил? — Мога с любопытством посмотрел на меня.

— Не спрашивай, — поморщился я. — Даже вспоминать её не хочу, до сих пор дрожь пробирает.

— Если страж слишком вырастает, он становится самостоятельным. Обретает собственную душу. Вот поэтому их и надо вовремя прореживать.

— Понятно, — кивнул я задумчиво. — Но если звери такие управляемые, то зачем они пытаются в Бревик лезть? Сразу же видно, что стены здесь не зря стоят.

— Ну ты сам-то подумай, — засмеялся Мога. — Если звери народ не пугают, люди перестают их бояться. Раз не боятся, то зачем им гильдию содержать? А если у гильдии денег нет охотникам платить, то и охотников не будет. Так что всё здесь связано: Дельфор людишек пугает, они охотников содержат, а охотники на Дельфор работают.

* * *

Домой мы уезжали с некоторым сожалением — хотя можно ли звать домом съёмное жильё? Прошло всего лишь несколько дней, а домом наше столичное обиталище я уже почти и не воспринимал. Про Марусю и речи не было — она уезжала из Бревика в таком мрачном настроении, что мы старались её не задевать. Причина была совершенно прозрачной — за эти считаные дни она съела вкусняшек больше, чем за весь предыдущий месяц, и возврат к привычной скудной диете её совсем не радовал. Впрочем, нельзя отрицать, что свои вкусняшки она полностью заслужила. Собственно, она нас вообще спасла — без неё вряд ли нам удалось бы пережить встречу с тем ментальным зверем. Ну, я бы, может, и пережил, а вот Арну там почти загрызли.

— Слушай, Леран, — вспомнив, встрепенулся я. — А мы с этим зверем опять не встретимся? Ну, который по мозгам бьёт?

Ехали мы опять втроём — не считая, конечно, Маруси, которая улеглась к нам задом, и угрюмо смотрела на лошадь идущей за нами повозки. Лошадь от такого внимания заметно нервничала.

— Вряд ли, — покачал головой Леран. — Это практически наверняка была флюктуация.

— В каком смысле «флюктуация»? — не понял я.

— Дельфор периодически порождает что-то нестандартное, и обычно довольно опасное, — объяснил он. — Не знаю, с чем это связано — спроси у Дельгадо, он должен знать.

— Не особенно меня тянет что-то у него спрашивать, — хмуро отозвался я. — Он вообще не любит вопросов, а про некоторые вещи лучше и не спрашивать. Причём попробуй ещё угадать, про что можно спрашивать, а про что не стоит.

— Лучше не спрашивать, пожалуй, — согласился Леран. — В общем, флюктуации происходят редко, и никогда не повторяются. Точно такого же зверя мы не встретим, тем более так скоро. Хотя зверь с ментальными способностями — это что-то новое. Но об этом пусть у Дельгадо голова болит.

— Ну, главное, что мы с ним не встретимся, — вздохнул я. — Маруся, конечно, очень на это надеется, а мне вот совсем не хочется.

— Надеется? — удивился Леран.

— Вспомни, сколько сливок ей досталось. Она не прочь повторить.

— А, ну да, — засмеялся он. — Действительно, у неё поездка вышла удачной. А вам-то понравился Бревик?

— Ты знаешь, понравился. Не знаю, как Арне, а вот мне люди там показались гораздо симпатичнее, чем в столице.

— Мне тоже, — подала голос Арна, бросив предвкушающий взгляд на большой свёрток с несколькими отрезами ткани. Все эти отрезы я досконально разглядел ещё в гостинице — Арна мне их демонстрировала, прикладывая к себе в разных вариантах, а я, как положено, ахал и закатывал глаза в восхищении.

— Ты-то сам как у тёти погостил? — поинтересовался я.

— Да помогал ей на ферме в основном, — усмехнулся он. — Вспомнил детство.

— У неё ферма?

— Паучья ферма, — кивнул Леран.

— Паучья? — я вытаращился на него в изумлении, пытаясь понять, не шутит ли он надо мной.

— Вы ткани наши видели?

Мы с Арной дружно кивнули. Кое-кто на них даже насмотрелся, правда, кое-кто ещё нет.

— Их из паутины делают. Там такие специально выведенные пауки в ладонь величиной, они эти нити и дают.

— А чем этих пауков кормят?

— Питательной смесью в таких мягких капсулах, как бы в коконах. Не знаю, из чего она, да и не хочу знать. Вонючая она до ужаса. Мы эти капсулы готовыми покупаем, их специально для паучьих ферм производят.

— Судя по тому, сколько эти ткани стоят, твоя тётя человек совсем не бедный.

— Ой, да брось! — поморщился Леран. — Богатеет не тот, кто производит, а тот, кто распределяет. Холоп, который выращивает пшеницу, может быть богатым, но это богатство только по деревенским меркам. Для зерноторговца он обычный голодранец.

— Тут ты полностью прав, — усмехнулся я, вспомнив свой Рифейск. Ни шахтёрам, ни старателям разбогатеть не светило. — Кстати, раз уж мы вспомнили про Дельгадо… ты связываться с ним будешь?

— Ты имеешь в виду из Еловой? Смысла нет — завтра уже будем в городе, тогда и пойду на доклад.

— Что будешь ему рассказывать?

— Да всё расскажу, что видел. Там ничего нет, что сыграло бы против вас, так что смысла нет что-то утаивать.

— А ты знаешь, что именно сыграло бы против нас?

— Знать не знаю, но, кажется, начинаю догадываться, — задумчиво сказал он.

— Нам скажешь?

— Пока не готов, — сказал он с сожалением, похоже, искренним. — Очень уж всё смутно. Просто есть некое предположение, и в него всё вроде бы неплохо укладывается. Но совсем не факт, что я не ошибаюсь.

— А что именно неплохо укладывается? — продолжал настаивать я.

— Например, ваша странная программа обучения. Вы не изучаете стандартные предметы первого курса, зато вам почему-то дали введение в высокоэнергетические преобразования, которые идут только для способных аспирантов. И при этом ограничились только введением. Странно, правда?

— Ещё как странно, — согласился я. — Вообще не понимаю смысла создания крохотных металлических иголок. Я их уже, наверное, несколько тысяч сделал.

— А ты понял, в чём там главная сложность? — с интересом посмотрел на меня Леран.

— Ну, во-первых, нужен очень большой запас энергии…

— Он у вас обоих имеется, так что это не считается.

— А во-вторых, сложно выбрать подходящую душу.

— Вот именно! — оживился Леран. — Правильно понимаешь! Выбрать подходящую духовную структуру — это и есть главная сложность. Если духовная структура будет слишком слабой, иголка долго не прослужит — сломается, согнётся, стремительно заржавеет, да что угодно. А если духовная структура окажется слишком сильной, то иголка не сможет её удерживать и сразу же рассыплется. Создание иголки — идеальная тренировка для ощущения духовных структур, для этого вам и дали основы ВЭП.

— И что из этого следует? — хмуро спросил я.

— Из этого следует, что Дельгадо учит вас не магии, а развитию воли и духовным практикам. Эти темы, конечно, сильно пересекаются, но всё же крен в ту сторону очень сильный.

— Так всё-таки — какой из этого вывод?

— Пока думаю, — развёл руками Леран. — Но я дам вам кое-какую литературу, как и обещал. База у вас уже неплохая, так что вы легко освоите все темы, что пропустили. Может, это вам пригодится, может, нет, но не зря же Дельгадо так старательно ограничивает вам изучение магии.

— Получается, он и нашим одногруппникам тоже изучение магии ограничивает?

— Я думаю, это для того, чтобы вы не заподозрили, что у вас какая-то нестандартная программа обучения. Вот увидишь — им потом предложат ещё год обучения бесплатно, где им дадут всё, что они не изучили с вами. Они будут только счастливы — курс того же ВЭП, даже ваш начальный, стоит очень больших денег, а они его получили даром.