В гильдии обнаружилась всё та же компания — те же самые люди, сидящие на тех же самых местах, как будто я вернулся назад во времени. Что можно здесь делать каждый день и о чём разговаривать? Наверное, пересказывают друг другу одни и те же анекдоты. Машин у них здесь нет, вот они вместо гаража и торчат в гильдии. Ну, понятное дело, не с женой же время проводить?

Что бы они друг другу ни пересказывали, сейчас они замолкли и с раскрытыми ртами уставились на меня. Я подтащил здоровенную медвежью башку к стойке и демонстративно вытер лоб.

— Принимай, дедуль! — я сделал вид, что тяжело дышу. — Надоела она мне, вот не передать как. Что б вам просто клыки не принимать или ещё как-нибудь?

— Ишь, внучок нашёлся, — беззлобно хмыкнул дед. — Мы и клыки принимаем, но только от тех, кого знаем. Тебя пока не знаем, так что извини, с тобой строго как положено.

— Ну вот тебе, как положено: башка целиком, вместе с клыками, — я широким жестом указал на голову с оскаленной пастью.

— Вижу, вижу, — пробормотал дед, заглядывая в пасть. — Так, клыки все на месте. Стало быть, двенадцать гривен тебе причитается. Минус шесть кун за утилизацию.

— Слушай, дед, — недовольно сказал я. — Четверть гривны за утилизацию — это, вообще-то, наглость. Это же страж, а не обычный зверь. Эта башка через пару дней сама бесследно распадётся.

— Так не я же это придумал, — пожал плечами он. — У тебя в бестиарии порядок сдачи трофеев в приложении расписан, а в следующем приложении прейскурант услуг гильдии — можешь сам посмотреть. Положено утилизировать, стоимость утилизации по второй категории шесть кун. Я себе ни единой векши с этого не имею, квитанцию выдам, как положено.

— Так может, я эту бóшку просто в лес сволоку? — сделал последнюю попытку я. — Она там сама утилизируется.

— Или вот Леке за шесть гривен продашь, — усмехнулся он. — А он потом клыки мне сдавать придёт.

— Да сколько можно, дед? — недовольно сказал Лека. — Один раз ошибся — сколько ещё лет будешь вспоминать?

— Буду вспоминать, пока не помру, — твёрдо заявил дед. — А потом мой сменщик будет — у меня всё записано, кому верить, кому не верить. Тебе, Лека, веры нет.

Лека что-то пробормотал — неразборчивое, но явно ругательное. Да, вот так оно и бывает — разок попался на махинациях, и до конца жизни тебе это припоминают. Разве что уезжать куда-то далеко, где тебя никто не знает, и нарабатывать репутацию с нуля.

— Сейчас при свидетелях пасть опечатываю и волоки её вон в ту дверь, где табличка «Трофейная», — объявил дед, доставая из сейфа палочку сургуча и штамп.

Он закрыл пасть, туго обмотал башку проволокой и приладил на концы проволоки сургучную печать, прилепив её прямо к носу зверя.

— Тащи, только смотри, печать не сломай, — распорядился он, и я потащил голову в трофейную комнату, где уже валялись какие-то рога, хвосты и ещё одна страхолюдная башка — пострашнее моей, пожалуй.

Когда я вернулся к стойке, дед старательно выписывал мне бумаги: приходную ведомость на приём останков, акт освидетельствования принятых останков, квитанцию на оплату пошлины за утилизацию останков и, наконец, кассовый ордер на выплату вознаграждения за доставленные останки. Пусть в Бревике столичных и не любили, но с бюрократией здесь тоже было всё в порядке.

— Но ты молодец, — сдержанно похвалил меня он, вручая ворох бумажек. — Серьёзный зверь, одному с ним непросто справиться. На него охотники обычно вдвоём ходят.

— Так и я не один был, — честно признался я. — Мы с подругой были, да ещё мой фамильяр.

— Ну, от фамильяра толку ещё меньше, чем от бабы, — пренебрежительно прокомментировал Гуннит.

— Смотря какой фамильяр, смотря какая баба, — туманно отозвался я. — Подруга моя посильней меня будет, пожалуй. Врать не хочу — скорее я при ней, чем она при мне. Мамаша её с детства заставляла охотиться.

— Да, есть такие дурные бабы, с которыми лучше не связываться, — с видом знающего человека согласился Гуннит.

Я решил не выяснять, кого конкретно он имел в виду, и предпочёл принять его заявление на счёт незнакомой мне княгини. А то вдруг выяснится, что он говорил об Арне, тогда нужно будет ему морду бить, и о хороших отношениях с местными охотниками придётся забыть навсегда.

— Так подруга у тебя улучшенная, получается? — с любопытством спросил дед. — И ты, стало быть, улучшенный?

— И она, и я тоже, — признался я.

И что-то мне подсказывает, что они тоже улучшенные, раз на таких зверей вдвоём ходят. Нам с Арной, несмотря на все наши улучшения, этот зверь слабым совсем не показался — не будь Маруси, так легко справиться не вышло бы. Вдвоём справились бы, конечно, а вот в одиночку могло и не получиться — очень быстрый зверь, ненормально быстрый для такого размера и веса.

— Так вы же не дельфорские, — удивился он. — Как же вы улучшались? Или вы родом отсюда?

— Ну как улучшались… как обычно, — не понял вопроса я. — Убил стража и медитируешь, впитываешь энергию.

— А, по-воровскому, — понимающе кивнул дед. — Знаем такой способ, слышали. Не, нам такое не подходит.

— Чего это по-воровскому? — оскорбился я.

— Так энергия же не твоя, — усмехнулся он. — Ты стража прикончил? Молодец, неси в гильдию трофей, получай деньги. Это твоя доля и есть, а энергия не твоя, она секторали отходит. А ты, получается, её воруешь.

— А вы, значит, не так развиваетесь?

— Воровской способ поудобнее, конечно, да и побыстрее, но для нас не годится. Чтобы чужую энергию перехватывать, сильный дар нужен, а у нас в Бревике сам же видишь, как устроено. У кого дар посильнее, тот в охотники не идёт. А главное, Дельфор такого не любит. Вы, кстати, не вздумайте здесь энергию воровать. Это в обычной секторали можно понемногу воровать, и она не заметит. Да если и заметит, то не сразу раскачается. А Дельфор заметит сразу, и сразу накажет.

— А в столице как раз так и охотятся, — неуверенно возразил я.

Вся компания засмеялась тем снисходительным смехом, который ясно показывает новичку, что он только что сморозил чушь.

— И кто там охотится? — улыбаясь, ехидно спросил дед. — Ты в их лес не зайдёшь без специального разрешения, которое поди ещё получи. Туда только студентов пускают группой с преподавателем.

— Есть такое дело, — признал я.

— И ещё говорят, что звери там непонятные. То ли Дельфор их создаёт, то ли они как-то по-другому появляются.

Этот момент меня и самого удивлял — действительно, звери там выглядели совершенно искусственными. Заходишь с разрешением на посещение, тебе выводят зверя, подходящего под твоё оружие, затем ты забираешь энергию и выходишь. А умные собачки проследят, чтобы ты сделал всё, как надо, в соответствии с установленным регламентом. Впрочем, делиться своим опытом охоты в Обители я не стал.

— И как по-другому те звери появляются? — спросил я.

— Да кто ж его знает? Нам-то уж точно никто не рассказывает. Так, слышали кое-что — слово здесь, полслова там.

— Ну а как вы тогда улучшаетесь? — заинтересовался я. — Ведь как-то улучшаетесь, верно?

— У нас всё по-честному, с разрешения Дельфора, — с гордостью сказал дед. — Ежели зверь тебе по уровню, а ещё лучше, сильнее тебя, то у него в сердце, или в печени, или ещё где обязательно окажется такой интересный камешек.

Кажется, я догадываюсь, как этот камешек выглядит. А теперь вот знаю, откуда такие камешки берутся.

— Этот камешек кладёшь на алтарь в святилище и просишь Дельфор даровать тебе улучшение. И он отзывается обычно — если считает тебя достойным, конечно.

— И что за улучшение Дельфор даёт?

— Силу даёт, например, или скорость. Выносливость может увеличить, но это совсем редко. Обычно получаешь что попросишь, но может и другое дать. А может и ничего не дать, так что лучше просить то, что тебе действительно нужно.

— А регенерацию? Или, скажем, устойчивость к огню? Или к холоду?

— Это ты сказок переслушал, — добродушно засмеялся дед, и охотники тоже заулыбались. — Надо что-то реальное просить, а если такие глупости попросишь, то, скорее всего, вообще ничего не получишь.

* * *

В гостиницу я возвращался в глубоких раздумьях. В общем-то, я давно уже понял, что секторали существуют в некоем симбиозе с охотниками, но рассказ от местных добавил мне мыслей. Главное, стало окончательно понятно, что Дельфор если и не полностью разумен, то гораздо умнее обычной секторали. Он ведь не просто использует охотников, а прикармливает их и помогает им развиваться. То есть заботится о том, чтобы они могли охотиться на более сильных зверей, с которых Дельфор получит больше энергии. Понятно, почему охотникам он выдаёт в основном скорость и силу — для охоты именно это и нужно. Выносливость в бою со зверем не особо нужна, лишь бы её на бой хватило, а какая-нибудь устойчивость к холоду и вовсе ни к чему. Да и устойчивость местных зверей к магии тоже легко объяснить — Дельфору невыгодно, когда зверя убивают полученной от него же магией. Причём не факт, что полученной, а то, может быть, и украденной.

Но с этим-то всё понятно, а вот почему на юге Дельфор ведёт себя по-другому, мне совсем неясно. И меня тревожит то, что я этого не понимаю, потому что моя интуиция почему-то считает этот момент очень важным.

В гостинице прямо в холле нашлась Маруся, которая валялась на большом диване у камина, раскинув лапы. Морда у неё была совершенно довольной. Мой приход она практически проигнорировала, только дёрнула лапой, как бы здороваясь. За стойкой в этот раз сидел не Никла, а симпатичная женщина с приветливым лицом, которая, по всей вероятности, и была хозяйкой гостиницы. Почему она терпела Марусю, было непонятно — хотя возможно, просто не смогла её выгнать. Кошки вообще по природе наглые, а у Маруси наглости хватило бы на целый кошачий выводок.

— Светлого дня тебе, почтенная, — приветствовал её я. — Пожелал бы тебе доброй охоты, но охотятся явно твои постояльцы, а не ты.

— Здравствуй, — приветливо сказала она. — Не охочусь, верно. Мой муж охотился, пока был жив. Вот, с охоты эту гостиницу и построил.

— Умный человек был, — уважительно заметил я. — Думал о будущем семьи, а не сосал вечерами пиво в трактире, как некоторые.

Как я, например. Будь здесь Арна, она бы посмеялась, наверное, но к счастью, её здесь не было.

— Пиво он тоже уважал, — усмехнулась хозяйка. — Но меру действительно знал. А ты Артём, верно? С твоей женой я уже познакомилась.

— Она мне пока не жена, — признался я. — Но будет обязательно, и надеюсь, скоро. С твоим сыном мы уже знакомы, а тебя зовут…?

— Ринкой меня зовут, — улыбнулась она. — Ринка Ольф. Вежливый ты какой, сроду бы не подумала, что охотник.

— Охотники разные бывают, — неопределённо ответил я. — Тебе моя кошка здесь мешает?

— Нет-нет, совсем не мешает, — покачала головой она.

— Точно не мешает? — с сомнением переспросил я. — А то она наглая и разрешений никогда не спрашивает.

— Я ей разрешила, — улыбнулась Ринка. — Замечательная у тебя кошечка, а до чего умная!

Мне кажется, слово «кошечка» слабо подходит к здоровенной туше, которая не помещается на огромном диване, но возражать я не стал.

— Насчёт ума не поспоришь, в самом деле очень умная, — согласился я. — Её, кстати, Марусей зовут.

Маруся по-прежнему валялась с закрытыми глазами, но оба уха были направлены на нас. Даже если она и спала, ход разговора отслеживала полностью.

— Недавно завелись у меня крысы, представляешь? — с воодушевлением начала рассказывать Ринка. — Кто-то из караванщиков завёз, похоже. Ну, я-то знаю, кто, с ним будет ещё разговор. И никак этих крыс не получается отвадить…

— Крысы ещё хуже людей, — поддержал разговор я. — Если уж заведутся, то вывести практически невозможно.

— Вот именно, — согласилась она, не особенно вслушиваясь в мои слова. — Я твоей кошечке и пожаловалась. Сказала что-то вроде: «Какая же ты красивая, ещё бы крыс умела ловить». Просто так сказала, даже не думала, что она поймёт.

— Она всё понимает, — заметил я, искоса глянув на Марусю. Та внимательно нас слушала.

— Это я сейчас знаю, — кивнула хозяйка. — А тогда просто так сказала. Она меня слушала, а потом встала и ушла во двор. Я про это и забыла. А она потом возвращается и мяучит мне так жалобно. Я поначалу не поняла, а потом вижу, что она меня за собой зовёт. Ну я и пошла, а там рядком уложены восемь крыс и двенадцать крысят, представляешь?

— Всех переловила? — удивился я.

— Похоже, всех, — уверенно подтвердила она. — И как только сумела? Даже не представляю, как такая большая кошечка их всех из нор повытаскивала.

Зато я прекрасно представляю как. У Маруси, похоже, и в самом деле есть ментальные способности. Так что крысы просто к ней подходили по одной, а она их аккуратно душила и в рядок укладывала.

— Я ей свежего молочка налила, — продолжала свой рассказ Ринка, — а она понюхала и есть не стала. Только посмотрела на меня и мяукнула так укоризненно. Я тогда ей сметанки попробовала предложить, вот сметанку она покушала. Целую миску скушала, — она с умилением посмотрела на Марусю, у которой на морде крупными буквами было написано, что жизнь удалась.

* * *

В нашем номере я ожидаемо обнаружил Арну, и, несколько неожиданно, Лерана. Они пили чай и болтали о каких-то пустяках.

— Как сдал добычу? — поинтересовалась Арна. Впрочем, особого интереса в её голосе не звучало.

— Двенадцать гривен, как по прейскуранту, — пожал плечами я. — Зато содрали с меня шесть кун за утилизацию. Я предлагал просто оттащить эту бóшку в лес, но они не согласились.

— Ясно, что не согласились, — хмыкнула Арна, — это же прямой доход гильдии. Везде за услуги дерут, и шесть кун — это вообще мелочь. В некоторых гильдиях до половины платы могут за услуги вычесть, так что здесь гильдия в самом деле хорошая.

— Может, и хорошая, — неохотно согласился я, — но денег всё равно жалко.

— Ещё что-нибудь интересное расскажешь?

— Расскажу, — кивнул я. — Выяснил я, что это за камешек, который я на алтарь клал, и откуда его берут.

— В самом деле? — непритворно изумился Леран. — Я когда-то пытался расспрашивать, мне никто так и не рассказал. Возможно, они сами не знали.

— Ты наверняка у магиков спрашивал?

— У магиков, конечно, у кого же ещё?

— Похоже, здешние охотники магиков не любят, и никакой информацией с ними делиться не хотят, — сделал вывод я.

— Не любят — это ты мягко выразился, — усмехнулся Леран. — Обитель у нас в Бревике просто ненавидят. К нам, которые родом отсюда, отношение ещё более-менее нейтральное, а какому-нибудь столичному магику здесь будут совсем не рады. Могут в гостинице не поселить под каким-нибудь предлогом, могут в лавке отказаться обслужить. Не вздумайте кому-то сказать, что вы студенты Обители, мгновенно поимеете кучу проблем. Я здесь очень давно не был, сам уже ничего не помню, вот и забыл вас сразу предупредить. Но вы, похоже, и без меня разобрались.

— Артём сразу разобрался, конечно, — кивнула Арна.

Приятно, когда твоя девушка в тебя верит. Главное при этом её не разочаровать, а вот это не всегда получается.

— В общем, эти камешки добываются из достаточно сильных стражей, — я предпочёл уйти от обсуждения себя. — И если положить этот камешек на алтарь святилища, то можно обратиться к Дельфору. Но это мы и сами уже выяснили.

— Про то, как их использовать, мы знаем, — согласился Леран. — А вот насчёт того, где эти камни брать, информация очень интересная — спасибо, Артём. Если вдруг потребуется обратиться к Дельфору, то хотя бы понятно, где их искать.

— А на юге их нет?

— На юге их точно нет, — покачал головой он. — Да там и охотников нет — вы ведь и сами уже поняли, что там за лес и что там за охота.

— А почему такая разница между севером и югом?

— Не знаю, — озадаченно сказал он. — Веришь, нет — сам голову ломаю. Какие-то предположения у меня есть, но ничего такого, что стоило бы высказать. Одни фантазии.

— Мне говорили, что здесь много дикой магии, потому что мало ксоев, — с намёком сказал я.

— Полная чушь, — поморщился он. — Ксой воздействует на магию, но совсем не таким образом. Мы её как бы преобразовываем для использования. Успокаиваем, выравниваем потоки, в общем, делаем энергию более подходящей для магиков. Но даже если притащить сюда хоть тысячу ксоев, север от этого не станет похожим на юг. Здесь мало ксоев, потому что здесь мало магиков, и они слабые, вот и всё. Было бы больше магиков — прислали бы больше ксоев.

— Интересно, но ещё более непонятно, — вздохнул я.

— Говорю же, сам не понимаю, — пожал плечами Леран. — Собственно, я пришёл как раз к тебе. Ты ведь уже понял, что Дельгадо прислал меня проследить за тобой?

— Понял, — подтвердил я.

— Я так и думал, — криво усмехнулся он. — Не с моими способностями тебя дурить. В общем, мне придётся ему отчитываться, и нам с тобой надо согласовать, что нам говорить. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе тоже придётся отчитаться?

— Что здесь может быть непонятного? — проворчал я. — Понятно, что придётся. Так что именно интересует великого?

— Во-первых, он не хочет, чтобы ты стал умелым магиком…

— Это я уже давно заподозрил. Он старается ограничить меня теми предметами, которые развивают волю, а знаний почти не дают.

— Вроде боевых дисциплин или высокоэнергетических преобразований, — кивнул Леран. — Другого объяснения не просматривается, иначе для чего нужно учить тебя созданию иголок и на этом останавливаться? Но с этим у тебя всё в порядке, лишних знаний ты не показал. Вообще никаких знаний не показал. Разве что можно заподозрить тебя в ментальных способностях, но об этом я великому докладывать не собираюсь. Кстати, потом при случае передам тебе кое-какую литературу и методички, но великому эти знания лучше не показывай.

— Не покажу, — пообещал я. — Но это было во-первых, а что во-вторых?

— Во-вторых, его будет очень интересовать, как прошло твоё представление Дельфору. К сожалению, я не знаю, как это проходит на севере. Меня представляли в южном святилище, а там это может происходить совсем по-другому. Наверняка происходит по-другому — иначе зачем нужно было посылать тебя на север?

— А как это происходит на юге?

— Говорят, у всех по-разному, — задумался Леран вспоминая. — Я видел гигантский кристалл, который постоянно менял огранку. Потом я почувствовал внимание — как будто по мне скользнул взгляд и ушёл дальше. Больше ничего вспомнить не могу. В целом, это очень подавляло.

— Ну, у меня это было очень похоже, только Дельфор выглядел чем-то вроде меняющегося облака. И да, ощущение было действительно подавляющим.

О том, что у меня произошёл с ним короткий диалог, я решил не говорить.

— Вопрос только в том, чего Дельгадо от твоего представления ждал, — вздохнул Леран.

— Поскольку мы этого не знаем, то лучше говорить как есть, а не пытаться что-то присочинить, — хмыкнул я.

— Да, лучше так, — опять вздохнул он.

Я чувствовал, что он хочет спросить что-то ещё, и молча ждал. Действительно, он немного помялся и всё-таки решился:

— А когда ты там был, ты не заметил ничего, что могло бы помочь с моей проблемой?

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить в малейших деталях своё видение.

— Не знаю, насколько это относится к твоей проблеме, — наконец, сказал я, — но кое-что я действительно видел. Там было множество выступов, или, возможно, отдельных крохотных облачков, тесно с ним связанных.

— Это могут быть связанные с Дельфором души людей, — оживился Леран.

— Могут быть, — согласился я. — А могут и не быть. И даже если это так, мне непонятно, как можно найти там тебя, и как можно эту связь разорвать.

— Как-нибудь разрубить? — с надеждой спросил он.

Эк беднягу разобрало, у него даже и мысли не возникает о риске. Похоже, его действительно такая жизнь окончательно достала. Хотя что здесь удивляться? Если бы его не достало до последней степени, вряд ли бы он решился пойти против великого. Случись Дельгадо узнать, что Леран со мной спелся, я ему не позавидую. Да и себе, возможно, тоже.

— Слишком много неясностей с этим, Леран, — вздохнул я. — Сумею ли я разрубить связь? Как разрыв связи скажется на тебе? И как Дельфор отнесётся к такой попытке? Он может нас за это просто прикончить.

— Я бы рискнул, — мрачно сказал Леран.

— Давай не будем торопиться, — с досадой поморщился я. — Обещаю, что я об этом всерьёз подумаю и постараюсь найти решение.