Эта ночёвка в Еловой обещала быть покомфортнее. Наш караван пришёл туда довольно рано, так что нам достался уже нормальный номер, а не та убогая каморка, где мы ночевали по пути в Бревик. Большая кровать для нас с Арной, диван для Маруси, туалет и крохотная душевая. В общем, всё, что надо для счастья усталой семье путешественников с кошечкой.

После ужина — на удивление, довольно неплохого, — Арна занялась вечерним вычёсыванием Маруси, а меня позвал Леран.

— Что ты хотел? — без особой радости спросил я.

Идти мне никуда не хотелось, а хотелось просто отдохнуть хотя бы полчасика, но Лерана моя неприветливость ничуть не смутила.

— Пойдём на задний двор, там сейчас никого нет, — со значением сказал он, оборачиваясь на ходу. Я вздохнул и поплёлся следом.

Задний двор гостиницы и в самом деле был пуст. Большая поленница под навесом, кучка ещё не распиленных брёвен, да ещё гора пустых бочек и ящиков в углу. Здесь, наверное, и днём никого не бывало — телеге сюда было не заехать, а деревья на дрова они рубили прямо здесь — лес сзади подходил почти к самой гостинице.

— Садись, — пригласил Леран, усаживаясь на брёвна.

После целого дня на жёсткой лавке трясущегося фургона вся задняя часть у меня здорово болела, и сидеть на брёвнах мне не хотелось совершенно. Хотелось тихо полежать на животе. У Лерана такой проблемы почему-то совсем не наблюдалось — то ли у него задница чугунная, то ли это я такой изнеженный. Вдаваться в обсуждение этого деликатного вопроса я всё же не стал, и с невозмутимым видом тоже уселся на неошкуренное бревно.

— В Дельфоре у меня не получится что-то тебе показывать, — объяснил мне Леран. — Дельгадо приказал наладить с тобой отношения, так что общаться мы сможем, но вот заниматься чем-то практическим вряд ли выйдет. Он наверняка будет за тобой присматривать, да и за мной тоже.

— А ты хочешь показать мне что-то практическое, — утвердительно спросил я.

— Невозможно ничего изучить теоретически, — объяснил он. — Я могу тебе многое рассказать, но ты ничего не усвоишь, пока сам не попробуешь применить на практике. Для тебя это будут просто слова.

— Это я прекрасно понимаю, — согласился я. — Не совсем только понимаю, зачем тебе нужно меня учить.

— Не доверяешь? — он испытующе посмотрел на меня.

Доверяю или нет? Я задумался. Не сказать чтобы я так уж уверенно ощущал эмоции, а ещё сложнее было правильно истолковать то, что ощущаешь, но всё же я склонялся к мысли, что он говорил правду о своих проблемах с Дельгадо. Не чувствовалось в нём некоего пакостного предвкушения, характерного для предателя.

— Скорее, всё-таки доверяю, — наконец ответил я. — Но мне всё же хотелось бы яснее понимать твои мотивы.

— Все мои мотивы я тебе уже объяснял, — пожал он плечами. — Я хочу, чтобы ты был достаточно сильным. Мне нужно, чтобы ты смог нормально разойтись с Дельгадо, и чтобы ты убрал мою связь с Дельфором. Ты мне это, кстати, обещал.

— Я тебе ничего не обещал, — поправил его я. — Сказал только, что помогу, если у меня будет такая возможность. Да, я помню наш разговор, конечно. Но мне кажется, что это не совсем полное объяснение, и у тебя есть ещё какие-то мотивы.

— У тебя хорошая чувствительность, это обнадёживает, — одобрительно сказал Леран. — Да, есть ещё один момент, но никакого секрета здесь нет. Просто он личный, поэтому я и не стал его упоминать. Как бы тебе объяснить… Вот давай представим: у тебя получилось убрать мою связь с Дельфором, и я смог отсюда уехать. Причём уехал совершенно законно — меня ведь приговорили к изгнанию, а не к казни, так что я просто исполнил приговор суда. Никаких претензий ко мне нет, и бригаду убийц за мной не пошлют. Но что мне делать дальше? Я опять стал слабым магиком, и кому я теперь нужен?

— Насколько я знаю, даже слабые магики за пределами Дельфора живут вполне достойно, — заметил я. — Уверен, что ты легко сможешь найти для себя место в жизни.

— Ну так я этим и занимаюсь.

— Чем занимаешься? — не понял я.

— Ищу для себя место в жизни, — объяснил он, глядя на меня с улыбкой. — Ты же не останешься в Дельфоре, а князю пригодится преданный магик, пусть и не слишком сильный.

— Вообще-то, я не князь, — в замешательстве возразил я. — Это Арна княгиня.

— Я думаю, что княжить будешь именно ты, а не она, — уверенно заявил он. — Арна, конечно, сильная девушка — честно сказать, я бы не рискнул с ней сразиться даже с моими возможностями ксоя. Но мне всё же кажется, что она предпочтёт растить детей и вести хозяйство, а княжество свалит на тебя.

Мне, вообще-то, тоже так кажется — в ней действительно совсем не прослеживается какой-то жажды власти. Вполне возможно, именно поэтому её мать и назначила наследником брата, а вовсе не из-за каких-то интриг отчима. Впрочем, сейчас это уже совершенно неважно.

— Я понял твои мотивы, — слегка недовольно сказал я. Обсуждение Арны мне совсем не нравилось. — В общем-то, ничего не имею против такого варианта, но пока у нас слишком всё непонятно. Для начала надо хотя бы уйти из Дельфора.

— Ты спросил, я ответил, — пожал плечами Леран. — Но вернёмся к нашим занятиям — если у тебя больше нет вопросов, и если ты хочешь заниматься.

— Хочу, конечно, — кивнул я. — Не обижайся на мои вопросы — чтобы отношения были надёжными, в них не должно быть никаких неясностей.

— Это, вообще-то, в обе стороны работает, — намекнул он.

— Спрашивай, — хмыкнул я. — Что тебя интересует?

— Какие у тебя планы на жизнь?

— Для начала рассчитаться с Дельгадо и выжить, — честно ответил я. — Потом жениться на Арне — до этого момента нам жениться не стоит, потому что есть шанс, что я не выживу, и это заметно усложнит ей жизнь. Ну, понимаешь, девица — это одно, а вдова — это совсем другое. Такой молодой девушке становиться вдовой ни к чему.

— Понимаю, — усмехнулся он. — Это она так решила?

— Это я так решил, — терпеливо сказал я. — Ей это очень не понравилось, но она с моим решением смирилась. Это важно?

— Извини, — смутился он. — Нет, конечно, это совсем неважно. Ну вот ты женился, а что потом?

— А потом княжить буду, что же ещё? Жизнь бродячего магика меня не привлекает. Убью там пару-тройку человек, больше вряд ли понадобится, и заживу спокойно.

— Мне нравится этот план, — одобрительно кивнул Леран. — И я надеюсь, что ты не забудешь обо мне. Магик я, конечно, слабый, но у меня большой опыт, и я хороший преподаватель. Мне бы пару помощников, и я вполне потяну небольшую школу в княжестве.

А он, пожалуй, и в самом деле мне нужен, причём сильнее, чем я ему. Если у меня будут свои, преданные мне, магики, никто даже не помыслит гонять нас с Арной по секторалям, как сейчас.

— Думаю, мы договоримся, — сказал я. — Если, конечно, я действительно стану князем. Но раз мы полностью прояснили наши отношения…

— Да, вернёмся к магии. Итак, что есть магия?

— Хеми Кирин, наш препод по ВЭП, говорил, что магия — это воля.

— Начинающим всегда так говорят, — улыбнулся Леран. — У них как раз воля и есть самое слабое место. Впрочем, старина Хеми сам так считает, мы с ним не раз на эту тему спорили.

— А как на самом деле? — с любопытством спросил я.

— А нет никакого на самом деле, у каждого своё мнение. По большому счёту, совершенно неважно, что ты там себе воображаешь. Магия — это магия. Нечто выходящее за пределы нашего понимания. От того, какие ярлычки ты на неё налепишь, совершенно ничего не изменится.

— Зачем тогда мы эти ярлычки лепим?

— Для удобства постижения. Я тебе в общих чертах расскажу, как я вижу магию, а ты потом сам составишь для себя своё собственное представление. Для меня магия состоит из трёх связанных частей: воля, техника и духовное сродство. Для боевого применения ты создаёшь воздействие волей, а техника тебе нужна, чтобы создавать его быстро и уверенно. Для трансформации низких энергий, то есть для преобразования вещества, нужна отработанная техника и немного воли. Для высоких энергий, то есть для созидания, нужна воля и духовное сродство. Воля, конечно, важнее всего, но прочие аспекты тоже важны.

— Раз для создания иголки необходимо вселять дух, то очевидно, что нужны и навыки работы с духами, — заметил я.

— Для Кирина это как раз не очевидно, — хмыкнул Леран. — Он считает, что нужна только воля, а духовное сродство — это просто ненужное усложнение. Нужен просто достаточный опыт, чтобы выявить подходящую духовную структуру, а там уже вселить её волевым усилием.

— Ну, это тоже звучит логично, — неуверенно сказал я.

— Для него ближе такая точка зрения. Он не интересуется постижением духовных планов, и ему так проще. А вот как будет проще для тебя, пока неясно. Это ты сам потом решишь. Главное, поменьше слушай заумную болтовню насчёт воли и прочего. Бери от преподавателей только технику — это всё, чему они могут тебя научить, всё остальное ты должен постигать сам. На практике постигать. Я так понимаю, упражнение с иголкой тебе уже надоело?

— Ты даже не представляешь, как, — со всей возможной искренностью ответил я. — Вся дорога до Бревика моими иголками усыпана.

— Вряд ли от них что-то осталось, — засмеялся он. — Хотя некоторые, наверное, до сих пор не распались — у тебя уже не так плохо получается.

— «Не так плохо» не выглядит таким уж достижением, — проворчал я.

— Потому что это упражнение не совсем подходит, — объяснил Леран. — Это упражнение тренирует волю, поэтому Кирин считает его подходящим, а вот моё видение магии позволяет взглянуть на него с другой стороны. С волей у тебя всё в порядке, само вещество ты создаёшь уверенно. У тебя проблема с выбором подходящей духовной структуры.

— Так и есть, — я с интересом посмотрел на него. — Иголки у меня нормально получаются, только живут не очень долго.

— Вот поэтому я и говорю, что тебе нужно другое упражнение, которое будет развивать не волю, а духовное сродство.

Он подобрал небольшое поленце и протянул его мне.

— Что ты в нём видишь? — спросил он.

Я подавил чуть было не вырвавшийся тупой ответ «полено», взял его в руки и начал внимательно разглядывать, пытаясь почувствовать его внутреннюю суть.

— Я не вижу в нём ничего особенного, — наконец, сказал я. — И душа предмета, и его физическое воплощение, находятся в полной гармонии. Это просто полено.

— Верно, — с удовлетворением кивнул Леран, — но в твоей власти сделать его чем-то другим. Представь, что это полено создано для того, чтобы летать. Пусть оно захочет стать птицей.

Я поражённо уставился на него. Он с улыбкой смотрел на меня и определённо не выглядел сумасшедшим.

— Не сомневайся, — веско сказал он. — Делай.

Я вновь вгляделся в полено, но старался уже не познать его суть, а придать ему другое свойство, создать новую концепцию. Земля далеко внизу… могучие крылья мерно взмахивают, в клочья размётывая пушистые облака… он един с воздухом, здесь его мир, его жизнь, его предназначение…

В какой-то момент я увидел вместо полена сложную многоуровневую структуру, вокруг которой медленно, мерцающим паром, клубилась некая сущность. Это видение продолжалось лишь мгновенье, а затем полено вырвалось у меня из рук, больно ободрав кожу на ладонях, и меня выбросило обратно в реальный мир.

Совершенно буквально разинув рот, я смотрел, как обычное полено взлетело вверх, безупречно выполнило петлю и стремительно понеслось обратно ко мне. В последний момент я опомнился и бросился вбок, падая на землю. Полено просвистело рядом, растрепав мне волосы, и опять взмыло в небо.

Рядом выругался Леран — в жизни бы не подумал, что он может так грязно ругаться. Выглядит-то он чисто кабинетным учёным, которому дашь в морду, а он в ответ только спросит с изумлением: «Что вы себе позволяете, сударь?». Оказывается, он и так умеет. Хотя жену с любовником ведь укокошил, стало быть, не такой уж он комнатный цветочек.

Я прогнал посторонние мысли из головы — полено уверенно разворачивалось на новый заход, и зевать не стоило. С поленом, застрявшим в мозгу, мне вряд ли будет лучше думаться.

Полено понеслось ко мне, стремительно набирая скорость. Усилием воли я подавил панику и, когда оно достаточно приблизилось, бросился навстречу в кувырке. Оно не сумело отклониться достаточно и опять пронеслось мимо, обдав меня ветерком. Сзади меня оказался пустой бочонок, и полено отвернуть не смогло. Я с облегчением услышал глухой удар, но тут же раздался ещё один удар, и полено опять взмыло вверх, оставив за собой пробитый насквозь бочонок. Нет, в мозгу оно, похоже, не застрянет — пробьёт голову насквозь и полетит дальше.

Я в панике ударил по полену воздушным кулаком, но без малейшего результата — то ли промахнулся, то ли оно просто проигнорировало мои потуги. Полено стремительно развернулось, практически мгновенно погасив скорость, и вновь со свистом понеслось на меня. Я снова бросился вбок, прикрывая голову руками, но полено не пролетело мимо, как в предыдущие заходы, а взорвалось, превратившись в облако щепок-дротиков.

Я осторожно поднял голову. Всё было тихо — рассыпанные вокруг щепки лежали смирно и не пытались взлететь и начать охотиться на людей.

— Леран, ты как? — позвал я.

— Нормально, — откликнулся он, с грохотом роняя бочонок. Оказывается, он успел укрыться за пустыми бочками — мудрый поступок, хотя совсем не факт, что это бы помогло, реши вдруг полено на него переключиться. Пробитый насквозь бочонок на это как бы намекал.

— А ты как? — спросил он, вылезая из-за своей баррикады.

Я оглядел себя. Щепки в основном прошли мимо, но парочка торчала у меня из ноги, и я только сейчас почувствовал боль. Морщась, я выдернул их, и боль быстро начала утихать. Воткнулись щепки очень глубоко, и крови вытекло немало — похоже, одна из щепок немного задела артерию. Будь я прежним Артёмом из Рифейска, пришлось бы долго ходить на костылях — если бы я вообще смог ходить. Я тепло вспомнил свои занятия с Арной — помучиться там пришлось изрядно, зато для меня нынешнего такие раны всего лишь мелкое неудобство.

— Жить буду, — отозвался я. — Штаны только жаль.

— Что это было? — потребовал Леран.

— Ты украл мой вопрос, — заметил я. — Удивительно слышать его от преподавателя, который дал студенту задание, и студент это задание выполнил. Так что это было?

— Это полено должно было немного повисеть над землёй. Ну самое большее, недалеко отлететь. Потом душа птицы ушла бы, потому что она совсем не подходит для полена.

— Ну, она и ушла, — хмыкнул я, глядя на усыпанную острыми щепками землю. — Послала приветик напоследок и ушла.

— Ты что за душу туда засунул? — со вздохом спросил Леран. — Дракона?

— Дракона? — удивился я.

— Ну, судя по тому, что это полено игнорировало все попытки на него воздействовать, там была точно не душа чижика.

— А здесь водятся драконы? — заинтересовался я.

— Здесь много кто много где водится, — туманно ответил он. — Так всё-таки: что ты сделал? Что ты представлял, какую концепцию пытался передать?

— Ну какую, какую… Радость полёта, взмахи могучих крыльев, суровые скалы далеко внизу… Примерно такого вот плана.

— Могучие крылья… — он закатил глаза. — Суровые скалы… Ты чижика видел?

— Ну, видел.

— У него могучие крылья?

— А что, надо было чижика воображать? — недовольно спросил я.

— Или воробья. Или синицу. Да неважно кого. Главное, не такое вот чудовище.

— Ну а мне-то откуда было это знать? — я уже всерьёз окрысился.

— Да я без претензий, — сдал он назад. — Просто мне и в голову не могло прийти, что ты способен такую вот душу затащить в это несчастное полено. В общем, Артём, силы у тебя много, а дури ещё больше. Тебе надо контроль в первую очередь отрабатывать, а то это может плохо кончиться.

— Да я уже и сам понял, — поёжился я, вспомнив стремительно летящее в меня полено.

— Значит, упражнение будешь делать такое: берёшь крохотную щепочку, чуть больше занозы, и вселяешь туда душу стрекозы или чего-нибудь вроде неё. Ну, сам знаешь как надо: четыре крыла, сливающиеся в размытую дугу, нежный аромат вечернего болота, приятный хруст мошек на жвалах…

Я не выдержал и заржал, и Леран присоединился. Это помогло, и напряжение постепенно начало уходить.

— Знаешь, я никогда в жизни так не пугался, — просмеявшись, признался Леран. — Вот рассказать кому, как летающее полено нас гоняло, так обхохочутся. А я ведь думал, что нам уже конец пришёл… как вспомню, так вздрогну.

— Это точно, смеяться будут, — согласился я. — Но я никому рассказывать не собираюсь. Даже Арне рассказывать не хочется.

— Будь осторожнее с магией, Артём, — совсем серьёзно сказал он. — Магия — вещь совсем не безобидная, и чем ты сильнее, тем она опаснее. Ты уже достаточно сильный, чтобы между делом свернуть себе шею.

— Демонстрация вышла ещё та, — кивнул я. — И знаешь, мне твоё представление о магии кажется более подходящим, чем представление Кирина. Я уверен, что на чистой воле я бы не смог такую сущность загнать в обычное полено, здесь наверняка сыграла настройка на духовный план.

— Скорее всего, — согласился он. — Ещё бы понять, кого ты зацепил. Но скорее всего, не птичку, очень уж свирепая тварь.

— Вот ты про дракона говорил, — вспомнил я. — Они что — в самом деле здесь водятся?

— Я не слышал, — пожал плечами Леран. — У нас вроде не водятся, а что в нечеловеческих секторалях делается — неизвестно. Оттуда мало слухов доходит.

— А что за нечеловеческие секторали?

— Которые создали выходцы из нечеловеческих миров, что здесь непонятного?

— Слушай, а ведь получается, что можно перейти в нечеловеческую сектораль, а оттуда попасть в какой-то другой мир?

— Наверное, можно, и что из этого? — он с недоумением посмотрел на меня.

— Неужели тебе не интересно узнать, что там, в чужих мирах? — настаивал я.

— Ты бывал в Облачном? Там, где летающие острова?

— Ну, бывал.

— Мне очень интересно, что клубится там внизу под островами, но я не собираюсь туда прыгать, чтобы это выяснить. Понимаешь аналогию?

— Понимаю, — вздохнул я. — Мне тоже туда прыгать как-то не хочется. Ладно, пойдём, а то Арна наверняка уже беспокоится.