Выходили мы через северные ворота. С этой стороны лес подходил к городу довольно близко — как по мне, слишком близко. Деревья были вырублены на расстоянии примерно саженей тридцать-сорок от стены. Впрочем, их же здесь не вражеское войско штурмует, а для зверей этого, наверное, достаточно. Главное, чтобы какая-нибудь злобная тварь не смогла спланировать с дерева прямо за стену.

— Арна, подожди, — остановил я её. — Парни вчера рассказывали, что какой-то зверь на днях как раз где-то здесь пытался прямо по стене забраться. Говорили, что на стене следы когтей ещё не успели заделать — хочу глянуть.

Следы и в самом деле легко нашлись — длинный ряд глубоких выбоин, который тянулся почти до верха стены. Сам бы я ни за что не догадался, что это следы когтей — больше это походило на следы выстрелов из пушки. Ну, не из пушки, конечно, но какая-нибудь пищаль вполне могла бы такую ямку выбить.

— Что-то мне уже не хочется в лес, — озадаченно заметил я.

— Парни тебе рассказывали, — сварливым голосом сказала Арна. — Наверняка врали наперегонки.

Выбоины в стене её совершенно не убедили, она их полностью проигнорировала. Для обсуждения у неё была тема поважнее.

— И ты вместе с ними весь вечер пиво сосал, — обвиняющим тоном добавила она. — И пришёл ко мне пьяным!

— Я трезвым пришёл, — попытался оправдаться я.

— Только это тебя и извиняет, — проворчала она.

Ей просто обидно, что пришлось весь вечер сидеть одной. А я в самом деле пришёл трезвым, хотя выпил немало. Собственно, я ещё в Мерадии обнаружил, что трезвею ненормально быстро — меня сейчас, наверное, и отравить непросто. Во всяком случае, двергов я перепил без усилий, а они парни крепкие и насчёт выпить не дураки.

— Ты ещё со скалкой меня встречай, — хмуро предложил я, но мой сарказм и для меня самого выглядел довольно жалко.

— В следующий раз обязательно, — пообещала она, но потом не выдержала и засмеялась. И я вслед за ней.

— Нехорошо было бросать тебя на весь вечер, милая, но ты же сама не захотела с ними сидеть, — виновато сказал я. — И что было делать? Надо было обязательно расспросить парней, а просто так они бы не стали ничего рассказывать. Кто я им, чтобы на мои вопросы отвечать? А потрепать языком под пиво — это совсем другое дело.

— Ладно, прощаю, — сказала она улыбаясь. — Но ты всё равно не увлекайся этими посиделками с пивом.

— Не буду увлекаться, — пообещал я.

А скалка ей, пожалуй, и не понадобится — удар у неё поставлен просто на загляденье, сразу видно, что учили её на совесть. Здесь-то звери посерьёзнее, а у нас там она, наверное, и на медведя могла бы с кулаками ходить. Ну, я бы не удивился. Во всяком случае, здешние охотники ей точно не соперники. Когда я сказал Гунниту, что моя подруга ему наваляет, парни это восприняли как шутку, а я ведь на самом деле и не шутил.

Когда я впервые узнал, что возможно усилить свой организм до невероятных пределов, то воспринял это как волшебство. А мир Полуночи представлял полным какими-то сверхлюдьми. Но, как оказалось, здесь всё, как везде, и это волшебство никого особо не интересует. С маленьким даром заниматься этим слишком сложно, а у кого дар большой, у тех и без этого всё хорошо. Какой мир ни возьми, люди везде одинаковые, и на одного, который барахтается, приходится сотня тех, кто предпочитает просто плыть.

Маруся тоже посмотрела на следы когтей и презрительно фыркнула.

— Никогда не относись к противнику с пренебрежением, — назидательным тоном сказал я ей. — А то попортят тебе пушистую шубку.

Она раздражённо дёрнула хвостом и повернулась ко мне задом, так что мне пришлось срочно исправлять ситуацию:

— Маруся, ты, конечно, сильнее любого тут, но даже слабый зверь может как-нибудь по-подлому укусить.

Такая формулировка оказалась более приемлемой. До чего я докатился, что мне приходится лебезить перед животными?

— Ладно, давайте двигаться, — вздохнул я. — Нам на северо-восток, первый ориентир — вон та скала вдали. Если никаких препятствий не встретим, часов за пять должны добраться. Я надеюсь вечером уже обратно вернуться, но загадывать не будем.

— Хорошо хоть это святилище от края далеко, — заметила Арна, трогаясь вслед за мной. — Мне совсем не хочется до края секторали доходить.

— А что там за край секторали? — немедленно заинтересовался я. — Вот прямо обрыв, с которого упасть можно?

— Что за глупости ты несёшь? — изумилась она. — Ты ещё про слонов и черепаху расскажи. Нет там никакого обрыва. Просто в какой-то момент вся жизнь исчезает, начинается каменистая равнина. А если идти дальше, мир начинает как бы выцветать. Если ты это заметил — поворачивайся и беги обратно. Правда, там уже может не оказаться никакого обратно, так что лучше на край не заходить. А ещё лучше вообще держаться от него подальше.

— А если так и идти дальше?

— Просто исчезнешь, и сам не заметишь в какой момент. Растворишься в дыхании Матери. Но это мне так говорили, а что на самом деле, никто точно не знает. Сам понимаешь, никто оттуда не возвращался рассказать нам, что чувствовал.

Она подумала и добавила:

— Вообще-то, это так для обычных людей. Мама мне как-то сказала, что великий способен построить для себя тропу за пределы секторали, и там создать свой собственный домен или пробить путь в другую сектораль. И что именно так великие и создают переходы в новую сектораль. Но она сама такого не умела, конечно, так что я не знаю, насколько это правда. В любом случае мы с тобой такого точно не сможем, так что нам лучше близко к краю не подходить.

— Давай не будем подходить, — согласился я. — Мне тоже не хочется раствориться или ещё что-нибудь в таком роде.

Лес был довольно чистым, так что у нас действительно были шансы сегодня же и вернуться. Изредка встречались скальные выходы, но всегда в виде небольшой скальной гряды или даже отдельной скалы, так что обходить их практически не приходилось.

Звери тоже почему-то не встречались. Только один раз на нас буквально выскочил зверь, очень похожий на тех гиен, что пришли вместе с ментальным зверем и чуть было не загрызли наш караван. Мы резко остановились, и гиена остановилась тоже. Арна перехватила копьё, но Маруся зарычала, и гиена попятилась, предупреждающе взрыкивая. Она допятилась до того куста, из которого выскочила, стремительно повернулась, и мы увидели только мелькнувший хвост.

— Четыре гривны по бестиарию, — вздохнула Арна, проводив её взглядом.

— Всех денег не заработаешь, — философски заметил я, пожав плечами. — А ты, Маруся, не торопись пугать дичь. Вот сейчас ты прогнала целую ванну сметаны.

Маруся виновато мяукнула.

— Я сам тоже виноват, — самокритично добавил я. — Перестал отслеживать окружение. Это, конечно, довольно утомительно, но всё же не повод расслабляться в опасном лесу. Давайте вон у той скалы отдохнём полчаса, а то все устали.

Устала на самом деле только Маруся — кошки по природе спринтеры, и не очень приспособлены к длительным переходам. Потому, наверное, и отреагировала так раздражённо на гиену вместо того, чтобы просто придушить её по-быстрому.

Как оказалось, место у той скалы было посещаемым и неплохо оборудованным. За явно рукотворной оградой из обломков скал обнаружился пятачок чистого песка с ямкой для костра, наполовину заполненной золой. Здесь же из-под скалы пробивался маленький ручеёк, а рядом под скальным навесом лежала большая куча хвороста. Я посмотрел на скалу повнимательнее, и выше обнаружилась плоская полка, до которой зверю было бы очень сложно добраться, и где одинокий охотник мог бы безопасно переночевать.

— А ночи здесь, похоже, опасные, — заметил я.

— С чего ты взял? — с отсутствующим видом поинтересовалась Арна, отвязывая от рюкзака коврик для сидения.

— Это место для ночёвки, но оно слишком близко к городу, — объяснил я. — Мы ведь шли меньше трёх часов, причём почти никого не встретили. Казалось бы, проще добраться до города, чем ночевать так близко. А раз ночуют, значит, ночью идти опасно.

— Глупости, — уверенно заявила она. — Ни по какому лесу не стоит гулять в сумерках, а тем более ночью. От опасности леса это никак не зависит.

— А ещё парни меня предупреждали, что как только начинает темнеть, надо сразу искать безопасное место для ночёвки. И на карте мне такие места отметили. Эта скала тоже отмечена.

— Так бы сразу и сказал, а не изображал из себя умника, — фыркнула Арна. — Что там ещё твои парни рассказывали?

— Да они мне столько баек протравили, что у меня уши опухли, — махнул рукой я. — Но вот на один момент я обратил внимание. Правда, прямо сейчас нам от него толку немного, но вот в целом я задумался.

— Ты о чём вообще?

— Они рассказали, что звери у них меняются. Так это заметить невозможно, но если взять промежуток в несколько десятков лет, то это бросается в глаза. Есть там дед, ветеран гильдии — он уже давно не охотится, сидит в гильдии на бумажной работе, но в своё время считался лучшим охотником.

— И что там с этим дедом? — без особого интереса спросила Арна.

— Он рассказывал, что в его время звери нормально реагировали на магию, и охотники активно её использовали. Так-то у них сильных магиков нет, но даже слабая магия может очень помочь. Придержать зверя перед ударом, или оттолкнуть, да много что можно сделать слабой магией. Крушить как раз редко нужно, охотник обычно старается точно ударить, чтобы не попортить шкуру или органы сохранить. А вот сейчас всё не так.

— Сейчас не так? А как? — вот сейчас она уже всерьёз заинтересовалась.

— А сейчас звери магию очень не любят и приходят от неё в бешенство. Если бы ты попробовала атаковать ту гиену магией, то она, скорее всего, на нас напала бы, даже несмотря на Марусю. При этом магия на здешних зверей стала очень слабо действовать. Ну, какой-нибудь толчок ещё как-то действует, это слишком примитивное воздействие, а вот что-то боевое почти бесполезно.

— И что они говорят — почему звери меняются?

— Откуда им знать? Это простые парни, их дело охотиться, а не размышлять. Они на такие темы вообще не размышляют. Они к рассказам деда относятся этак снисходительно: опять, мол, старый рассказывает, как в его время трава была зеленее.

Арна надолго задумалась.

— Я никогда про такое не слышала, — наконец сказала она. — Прямо сейчас нам это, конечно, не пригодится — какая магия с нашими умениями? — но подумать над этим в самом деле стоит. Ты действительно не зря с ними сидел — я тебя прощаю, теперь по-настоящему.

Я на это только молча закатил глаза. Да и какой смысл это обсуждать? Может, потом она меня ещё раз простит, вот уже почти окончательно.

Через полчаса Маруся отдохнула достаточно, и мы тронулись дальше. Я уже внимательнее отслеживал всё, что происходит вокруг — в следующий раз на нас может выскочить что-то посерьёзнее, чем гиена. Некоторые звери в местном бестиарии вызывали уважение даже у Арны, а её испугать совсем непросто.

Моё чувство окружения показывало интересную картину. Зверей вокруг было не так уж мало, но к нам никто не подходил. Примерно саженей со ста они нас чуяли и сразу направлялись в нашу сторону, но в какой-то момент резко разворачивались и поспешно удалялись. Возможно, им не нравился я или Арна, но скорее всего, они боялись Маруси. Я начал наблюдать за Марусей и обнаружил любопытную вещь: как только зверь приближался саженей на пятьдесят, Маруся его чувствовала и поворачивала в ту сторону голову, после чего зверь тут же начинал убегать.

— Маруся, ты их прогоняешь или они тебя чувствуют и сами убегают? — с любопытством спросил я.

Маруся презрительно фыркнула и отвернулась. Вопрос остался неотвеченным.

— Ты о чём, Артём? — Арна тоже заинтересовалась.

— Звери идут к нам, а потом чувствуют Марусю и убегают, — объяснил я.

— Вот почему мы никого не встретили, — догадалась она. — Ну, это даже хорошо. Поохотимся на обратном пути, а сейчас всё равно некогда.

Я вот совсем не был уверен, что это так уж хорошо. Как по мне, непонятное — это всегда плохо, потому что непонятное слишком легко превращается в неприятное.

Если не считать необычного поведения зверей, шли мы совершенно без происшествий. Выданные мне Дельгадо ориентиры были вполне узнаваемыми, так что заблудиться нам не грозило. В конце концов я снова расслабился, и не особенно внимательно следил за окружением. Мы были уже совсем близко к последнему ориентиру — двойной скале закруглённой формы, когда я что-то почувствовал и не сразу сумел сообразить, что совсем недалеко от нас происходит нечто непонятное.

— Стойте! — поднял руку я. — Что-то здесь не то.

Арна просто остановилась, а Маруся уселась и послала мне мысль, что она устала, ей надоело куда-то тащиться, и она в принципе за любую движуху, лишь бы никуда не идти.

Я вслушивался в свои ощущения некоторое время.

— Там совсем недалеко чувствуется несколько отметок, — наконец разобрался в своих чувствах я. — Причём судя по эмоциям, как минимум одна из отметок — это человек. Что там происходит — непонятно, но у человека в эмоциях прослеживается отчаяние.

— Надо помочь, — немедленно заявила Арна.

— Надо, — согласился я. — Но подходим осторожно, мало ли что.

Идти пришлось довольно далеко — отметки были почти на краю чувствительности. Чем ближе мы подходили, тем яснее в эмоциях человека ощущалось отчаяние. Что бы там ни происходило, человек ситуацией явно не управлял.

На полянку мы вышли довольно неожиданно, и события там были в самом разгаре. Посреди полянки стояло толстое дерево, и его увлечённо грыз непонятный зверь вроде бесхвостого бобра. Получалось у него неплохо — дерево было уже погрызено примерно на треть ствола, и совсем скоро должно было упасть.

Рядом на земле сидел огромный медведь и, задрав голову, смотрел наверх. Мы тоже посмотрели туда и без труда обнаружили сидящего на толстой ветке человека. Обычный медведь без труда бы туда залез, но этот медведь, видимо, по деревьям не лазил. Впрочем, на медведя этот зверь был только похож — морда у него была слишком вытянута, а когтей не было видно — вероятно, они были совсем небольшими.

— Это же Леран! — воскликнула Арна, толкая меня в бок.

Я присмотрелся и тоже узнал его в сидящем на ветке человеке.

— И впрямь Леран, — с удивлением признал я. — Какая неожиданная встреча! Здравствуй, Леран!

— Здравствуйте! — отозвался он.

По крайней мере, не паникует — это хорошо.

— Тебе нужна помощь? — участливо спросил я.

— А ты сам не видишь? — язвительно осведомился он.

— Я вижу, но всё равно надо было спросить, — рассудительно сказал я. — Никто не любит непрошеных советчиков и непрошеных помощников.

Бобёр тем временем бросил грызть дерево, и оба зверя теперь недоброжелательно смотрели на нас, совершенно очевидно считая новых участников лишними.

— Как ты вообще попал на дерево? — поинтересовался я.

— Залез, как же ещё? — раздражённо ответил он. — Меня загнал на дерево этот медведь, а потом он позвал на помощь бобра. Вы меня спасать будете или нет?

— Будем, конечно, — пообещал я. — Сейчас составим по-быстрому план боя и спасём. Но сначала я попробую провести переговоры с противником.

Леран демонстративно закатил глаза, а Арна тихонько засмеялась. Маруся посмотрела на меня с интересом.

— Так, животные! — строго сказал я. — Это наш товарищ, мы пришли его спасти. Либо вы уходите добровольно, либо мы будем вынуждены применить силу.

— Ты действительно думаешь, что они тебя поймут? — с непонятным выражением вопросил Леран. — Или ты просто развлекаешься?

— Даже если они не поймут, попробовать стоит, — пожал плечами я. — Всегда лучше попробовать договориться, а не бросаться сразу драться, как дикарь. Итак, звери! Последнее предупреждение! Уходите отсюда!

Медведь угрожающе зарычал, а бобёр попятился, потом повернулся, отбежал к краю полянки и уселся там. Бобёр явно собрался посмотреть бой, а потом в зависимости от результата либо уйти, либо продолжить своё занятие.

— Они что — действительно тебя поняли? — изумлённо спросила Арна.

— Не понимаю, чему ты удивляешься, — хмыкнул я. — Некоторые животные поумнее некоторых людей.

Маруся согласно муркнула, полностью поддерживая заявление.

— К тому же не будем забывать, что это не просто звери, а инструменты Дельфора, а уж он-то точно разумный, — добавил я. — Впрочем, хватит разговоров! Пришла пора выяснить, чья рука крепче. Или лапа.

Мы двинулись к медведю — Арна небрежно держала копьё остриём вниз, а я неторопливо раскручивал цеп. Медведь стремительно ринулся на Арну, но сумел затормозить, когда прямо перед ним возникло остриё копья. Я ударил цепом, но немного опоздал — медведь успел отпрыгнуть вбок, и гранёный шар просвистел впустую. Бедный мишка, однако, не учёл, что нас трое. Едва он приземлился, как ему на спину запрыгнула Маруся и быстро заработала когтями. Медведь взревел и завертелся на месте, пытаясь её достать. Правильнее было бы начать кататься, но он не успел до этого додуматься — Арна глубоко воткнула в него копьё. А пока она удерживала медведя на месте, прямо в лоб ему со всего размаха прилетел кристаллитный шар, и на этом всё закончилось. Я посмотрел на бобра и заметил только мгновенно исчезнувший среди кустов толстый зад.

— Двенадцать гривен, — удовлетворённо заметила Арна.

— Быстро же вы с ним разобрались! — поражённо заявил Леран, сноровисто слезая с дерева.

— Ну, мы же опытные охотники, — рассудительно сказал я, пытаясь отчистить шар цепа пучком травы. — Да и вообще втроём на одного как-то не очень честно. Поодиночке с ним пришлось бы сложнее. И всё-таки расскажи: каким образом ты так попал?

— Да просто наткнулся на этого медведя, — с досадой сказал Леран. — Или он на меня наткнулся. И оказалось, что на него магия не действует, он от магии только разозлился.

Мы с Арной понимающе переглянулись.

— Вот и пришлось на дерево лезть. А он позвал бобра дерево грызть…

— Вот прямо позвал? — удивилась Арна.

— Выглядело так, — кивнул Леран. — Он рычал особым образом, с такими переливами, и бобёр пришёл. На бобра тоже магия не действовала, он от этого только бодрее дерево грыз.

— Магия магией, — наставительно заметил я, — а хорошая плюха работает ещё лучше. Когда я вот этой своей штукой в лоб бью, у любого глаза разъезжаются.

— От магика это странно слышать, — хмуро сказал Леран.

— Да какой из меня магик? — махнул я рукой. — Я же первокурсник, ты забыл, что ли? Вот когда меня научат чему-нибудь, тогда я, может быть, и скажу, что магия — это мощь. А пока приходится просто в лоб бить.

— Хотя о чём я спорю? — вздохнул он. — Раз уж на дереве сидел я, а не ты, то и так очевидно, кто из нас прав.

— Ты вообще как, в порядке? — спросил я. — Сможешь до безопасных мест добраться?

— Нет, я лучше с вами пойду, — решительно отказался Леран. — Я уже не уверен, что смогу сам до города дойти.

— Ну иди, если хочешь, я не против, — пожал я плечами. — Ты же не против, Арна?

— Даже если бы я была против, всё равно не бросила бы человека в диком лесу, — ответила она. — Но я не против, конечно.

— Ну значит, идём вместе, — подвёл итог я. — Только никакой магии, пожалуйста. Ты же сам убедился, что здешние звери как-то неправильно её воспринимают.

— Убедился, — уныло согласился Леран. — Хорошо, никакой магии.

До святилища мы добрались через полчаса. Название было, пожалуй, слишком претенциозным для такого убогого сооружения. Посреди крохотной поляны стоял обычный кусок гранита, который слегка обтесали, сделав верх плоским. Обработка была совсем грубой — следы долота ясно различались. Да и вообще поверхность была плоской довольно условно — выбоин и неровностей на ней хватало. Тем не менее чем-то таким мистическим от камня действительно несло, так что он безо всякого сомнения являлся алтарём.

Над алтарём был сооружён простой навес на четырёх столбах — впрочем, столбы и навес всё-таки украсили незамысловатой резьбой с растительными мотивами.

— Это и есть святилище? — недоверчиво спросила Арна.

— Да, северное святилище, — подтвердил Леран.

— Как-то бедненько, — тоже усомнился я. — Где величественное здание храма? Где монахи, продающие священные книги? Где очередь паломников, где золотая статуя Дельфора?

Леран в полном изумлении вытаращился на меня.

— Ладно, не бери в голову, — махнул я рукой. — Что там мне Дельгадо написал? Нужно положить этот камешек на алтарь — и всё, что ли?

— Это не камешек, — отошёл от ступора Леран. — Не надо относиться к этому так легко. И позволь дать тебе совет: если тебе вдруг будет что-то предложено — не соглашайся. Или хотя бы как следует подумай.

— Что будет предложено? — не понял я. — И кем?

— Неважно, — поморщился он. — Я и так сказал тебе слишком много. Делай, что должен, и помни мои слова.

Я немного поколебался и всё-таки положил камешек на алтарь. Наверное, надо было его уронить, а я просто положил, и в тот момент, когда он соприкоснулся с алтарём, меня опять выбросило куда-то в мир духов. Передо мной висело огромное бурлящее облако, и я сразу понял, что это и есть Дельфор. От него сильно несло раздражением, и я тут же пожелал оказаться где-нибудь подальше.

«Зачем ты здесь?» — пришла мысль.

Мысль прозвучала, как гром, и будь у меня голова, я бы, наверное, за неё схватился. Я попытался передать ему, что я просто посланец, которому поручили положить камень на алтарь. Он, по всей видимости, понял, и к раздражению примешался интерес. Некоторое время он изучал меня, а затем вдруг вышвырнул меня обратно. Я по-прежнему стоял перед алтарём. Рука ещё помнила ощущение камешка в пальцах, но сам камешек исчез бесследно.

— Вроде всё, — неуверенно сказал я.

— Ты видел Дельфор? — немедленно спросил Леран.

— Ну да, видел, — признался я. — Ты явно что-то знаешь об этом — расскажи, пожалуйста.

Он заколебался, и я почувствовал, что он просто боится.

— Клянусь никому не говорить, что ты мне что-то рассказал, — пообещал я. — И Арна тоже клянётся.

Арна кивнула и просто сказала: «Клянусь».

— В правильной формулировке это звучит: не дам никому знать ни явно, ни неявно, ни умолчанием, — со вздохом поправил меня он. — Можно ведь не говорить, а написать, например.

— Клянусь не дать никому знать о том, что ты нам что-то рассказал. Ни явно, ни неявно, ни умолчанием.

Арна тоже повторила клятву, и Леран решился.

— Это представление Дельфору. Первый шаг создания связи с Дельфором, например, чтобы стать ксоем.

— Дельгадо решил сделать Артёма ксоем, что ли? — с недоумением спросила Арна.

— Вряд ли это возможно без его желания, — покачал головой Леран. — Связь всегда создаётся добровольно. Если человек сопротивляется, никакой связи образоваться не может.

— А у преступников, у которых магия откачивается…

— У клотсов, — подсказал Леран

— Да, у них. Там же не добровольно связь создаётся?

— Там совсем другого типа связь, и не с Дельфором. Связь, для которой нужно представляться Дельфору, создаётся только добровольно. Ну, насколько я знаю.

— А какие ещё виды связи существуют?

— Я ещё только лиспов знаю, — ответил он подумав. — Больше никого не припоминаю. Но это тоже не твой случай — это что-то вроде архитекторов Дельфора. Они заставляют… ну как заставляют… в общем, каким-то образом побуждают Дельфор что-то сделать. Например, дорогу в Бревик, и вообще все дороги, делали лиспы. Обычному магику такую дорогу создать не под силу.

— А ещё посвящённые есть?

— Может, и есть, но я больше никого не знаю. Это ведь не общедоступные сведения. Даже про ксоев все знают только то, что это сильные магики, вот и всё. Про лиспов я случайно узнал, до этого и не задумывался, откуда взялись дороги, или вот стены Бревика.

— Так зачем я нужен Дельгадо? — задумался я. — Для чего ему понадобилось меня представлять?

— Не знаю, — ответил Леран, пожав плечами. — Просто будь осторожней. Заставить тебя что-то сделать он вряд ли сможет, а вот обмануть вполне.