День выдался на редкость насыщенным – с самого утра у Осло и Зазы не было и минуты покоя. Лишь когда солнце начало потихоньку скрываться за горизонтом, они наконец смогли перевести дух.

Осло тут же плюхнулся в кресло и начал клевать носом, а его верная помощница Заза, устроившись на своей собственной подушечке, принялась старательно приводить в порядок перья.

И вдруг перед усердно чистившейся совой возник ни с того ни с сего кот. С виду похожий на бродягу, он уставился на Зазу пристальным взглядом.

Испуганная сова на мгновение задумалась, не прозвенел ли над дверью колокольчик, но нет – видимо, он проскочил внутрь в щелку следом за предыдущим посетителем.

Отчаянные взмахи крыльев испуганной Зазы разбудили дремавшего Осло. Заметив кота, он тоже вздрогнул от неожиданности и, не успев даже зевнуть, поспешил к своей напарнице.

– Что привело тебя к нам, котик? – спросил Осло.

В ответ кот с шерсткой цвета теплого солнца тихо протянул «мяу». Осло и Заза не понимали кошачьего языка, но они с первого взгляда распознали в нем гостя, измученного бессонницей. В его глазах читалась та же усталость, что и у всех, кто переступал порог этого магазина.

Пока Осло гладил кота, Заза стремительно слетала за медовым чаем, на этот раз приготовив его с особой старательностью – для маленького гостя. Осло подул на горячий напиток, чтобы остудить, налил его в широкое блюдце и поставил на пол.

Кот, чья шерстка напоминала цвет спелого сыра, сделал несколько глотков, а затем, забывшись сном, уронил голову на ногу Осло. Тихое мурлыканье сопровождало его сон, а Осло не переставал его гладить.

– Ну-с, я пошла, – прошептала Заза, видя, что магазин погрузился в тишину, нарушаемую лишь размеренным дыханием спящего.

Заза бесшумно спустилась на пол и осторожно прикоснулась лбом к голове кота.

– Входить в сны нечеловеческого гостя – давненько я такого не делала. Так волнующе… – прошептала она и скользнула в его сновидения.

Едва она оказалась внутри, ее обволокла густая, тяжелая печаль. Заза полетела глубже, и вот перед ней, круглая, как луна, всплыла одна сцена.

Кота, пришедшего в «Лавку сладких снов», звали Наби. Он родился в подвале многоквартирного дома и жил там вместе с матерью и другими четырьмя котятами. Лютый зимний холод пробирался даже сюда, но Наби был счастлив, потому что был рядом с семьей.[2]

В тот день они, как обычно, возились с братьями, ожидая маму. Но привычное время ее возвращения прошло, а ее все не было. Черный кот, которого они иногда встречали, рассказал им, что их мать, отправившись на поиски еды, попала в лапы стаи бродячих собак.

Котятам пришлось усвоить жестокий урок: самое главное существо в твоей жизни может исчезнуть в одно мгновение.

Котята, которые еще и охотиться-то как следует не научились, теперь должны были сами добывать себе пропитание. Так братья и сестры постепенно разбрелись кто куда.

Наби, оставшись один, прятался в подвале того же дома. Ему было тоскливо и одиноко. Стоило ему свернуться клубочком, чтобы уснуть, как накатывали воспоминания о счастливых временах. Ему страшно не хватало мамы, которая терлась о его мордочку и дарила ему всю свою любовь, и братьев, с которыми он мог дурачиться. Иногда ему чудились их голоса, но, когда он открывал глаза, рядом никого не было.

Наби цеплялся за жизнь, питаясь тем, что люди иногда оставляли для бездомных котов. Однажды он повстречал охранника, который зашел проверить котельную. Охранник дал золотистому котенку имя Наби. Он приносил ему консервированного тунца и сухой корм.

Но и этой малости он вскоре лишился. Жильцы дома сочли, что нельзя поощрять кормление бродячих животных, и охраннику пришлось перестать заботиться о Наби.

Наби снова пережил ту боль, что испытал, потеряв семью. Чувство утраты нахлынуло с новой силой – он снова лишился того, кто был ему дорог.

Постепенно худея и слабея, Наби пустился в странствия в поисках пропитания. Дни, проведенные в скитаниях по улицам за пределами его старого квартала, слились в череду лишений.

Разумеется, кот не знал, что это за место – «Лавка сладких снов». Все, что он успел усвоить на улице, – это умение отличать людей, готовых накормить, от тех, кто мог замахнуться палкой. Блуждая, он случайно оказался у входа в «Лавку».

Наби принялся изучать ее через огромную стеклянную витрину, за которой открывался весь интерьер. Напряженный и настороженный, он внимательно следил за Осло и Зазой. Он не мог быть уверен, что они накормят его, но, по крайней мере, палкой, казалось, угрожать не станут. Возможно, они даже позволят ему ненадолго остаться, чтобы передохнуть. И потому, едва дверь на мгновение открылась, он юркнул внутрь.

А Заза, выходя из его сна, приоткрыла свой звездный плащ и оставила в сердце Наби чуточку мягкого лунного сияния – чтобы хоть как-то согреть его одинокую душу.

Она надеялась, что в его сердце, словно лунный свет, пробивающийся сквозь ночные тучи, прорастут частички тепла и покоя.

Пока Наби наверстывал упущенный сон, Осло не переставал медленно и ласково гладить его по голове и спине. Глядя на это, Заза вдруг вспомнила давние времена.

* * *

Знакомство Зазы и Осло произошло около четырех лет назад. Первое воспоминание Зазы было о теплом гнезде. Пусть она и была тогда еще в скорлупе, но, думая о том времени, она до сих пор чувствовала сжимающий грудь теплый комок. Однако однажды, когда она ждала момента появления на свет, ее внезапно накрыла огромная волна боли. Хрусть! Ее яйцо выпало из гнезда. Уютное пространство в одно мгновение превратилось в холодное и безжалостное. Ее окутала стремительная, всепоглощающая темнота, и последним, что она успела почувствовать, стал жгучий холод и жестокость этого мира.

Сквозь трещину в скорлупе пробивался ледяной ночной ветер, и влажное тельце Зазы начало сохнуть, а температура – падать.

В тот миг, когда она уже почти теряла сознание, туча, заслонявшая небесные светила, медленно отплыла в сторону, открыв ее взору полную луну. Казалось, в тот день небо было затянуто наглухо, но, видя ее отчаянное положение, сама луна спустилась к ней.

Вырвавшийся из облаков лунный свет окутал все ее существо своим теплом. Таинственные лучи, лившиеся сквозь разбитую скорлупу, вернули телу Зазы влагу, а температура стала потихоньку подниматься. Это была не та всепоглощающая теплота, что исходит от солнца, но мягкой, сокрытой в лунном сиянии неги хватило, чтобы птенец остался в живых.

Вскоре Заза в скорлупке начала светиться изнутри. В тот миг, словно сама полная луна одаривала ее магической силой, она приоткрыла глаза. Крошечные глаза Зазы, темные, как ночное небо, впитывали лунный свет, вбирая в себя и энергию звезд. В ее взгляде заструилось первое, едва уловимое сияние.

Тем временем тучи окончательно рассеялись, и сияющая полная луна вместе с мерцающими звездами словно в унисон поддерживали Зазу своим светом. Трещина на скорлупе начала медленно затягиваться, возвращая яйцо к его первоначальному виду. В ту холодную и темную ночь именно прекрасные, полные сострадания сердца спасли малышку Зазу.

В то время Осло как раз обдумывал идею создания «Лавки сладких снов». В один из обычных дней, гуляя и размышляя о будущем магазине, он заметил на лесной тропинке что-то блеснувшее. Подойдя ближе, он увидел упавшее яйцо, излучавшее еле уловимое сияние. Похоже, кукушка подбросила его в гнездо на дереве, а потом улетела. Вылупившийся чуть раньше прочих птенец-кукушонок, вероятно, и вытолкнул это яйцо из гнезда.

Сердце Осло екнуло от страха, что птенец в яйце на земле мог уже погибнуть. Не теряя ни секунды на раздумья о правильности своего поступка, он подобрал яйцо и поспешно понес его домой.

Осло уложил яйцо на мягкую теплую подушку и накрыл одеялом, которое смастерил своими руками. Всю ночь он не сомкнул глаз, проверяя, не остыло ли яйцо, и подкладывая рядом грелку с теплой водой.

Осло, разумеется, и понятия не имел о лунной магии, что таилась в птенце, но он чувствовал, что некая таинственная сила связала его с этим существом.

На следующее утро Осло, нечаянно задремавший, проснулся от странного звука – тук-тук, – похоже, что кто-то раскалывал яйцо изнутри. Птенец изо всех сил пробивал себе путь наружу сквозь треснувшую скорлупу.

Первым, кого увидела Заза, полностью открыв глаза на этом свете, был Осло.

Маленькая Заза сразу же приняла его за свою маму и стала неотступно следовать за ним по пятам. Подражая его речи, она естественным образом выучила человеческий язык.

Заза выросла и смирилась с тем, что она и Осло – разные существа. Постепенно она стала замечать, что и все люди, приходившие в «Лавку сладких снов», выглядят иначе. У них не было крыльев, чтобы парить в небе, зато они могли подолгу ходить на двух ногах.

Вместо острого клюва у них были мягкие губы, но и сквозь них порой вырывались колкие слова.

Смятение Зазы все нарастало, и тогда Осло рассказал ей историю ее появления на свет и как она оказалась здесь. Его рассказ помог Зазе смутно припомнить то волшебное время, когда ее окружали лунный свет и сияние звезд.

Осло дал маленькой и милой совушке имя Заза, от всего сердца желая, чтобы ее окружал сладкий, безмятежный сон и она всегда быстро засыпала и забывала о невзгодах. Так Заза и Осло стали одной семьей.

* * *

Вспомнив это, Заза подумала, что было бы славно, если бы Наби, как и она когда-то, обрел любящую и заботливую семью.

Взгляд Осло, следивший за Наби, переместился на витрину с волшебными вещицами. Когда он поднялся, Заза тут же метнулась к нему и устроилась на его плече.

«В нашей лавке нет ничего подходящего для котов… Но мне так хочется подарить ему что-нибудь. Что же делать?» – Осло задумчиво подпер подбородок рукой, стоя перед стеллажом.

Заза, наблюдая за его размышлениями, наконец подала голос:

– Как насчет этого? – Она указала острым клювом в сторону края полки.

Глаза Осло тут же загорелись.

– Отлично! Вот почему ты – моя верная помощница!

Заза, покраснев от похвалы, сделала вид, что покашляла, чтобы скрыть смущение. Осло подошел к указанному месту, взял предмет и положил его на прилавок.

Как раз в этот момент Наби проснулся, сладко потянулся, выгнув спинку дугой, и поднялся.

– Выспался? Мы тут подумали, что можно тебе подарить, и, кажется, нашли самый подходящий предмет.

В руках у Осло была широкая миска, по которой растекался нежный голубоватый оттенок, словно акварель.

– Эту вещь я сделал несколько дней назад – просто потому, что захотелось есть десерт из красивой миски переливающегося голубого цвета. По утрам и вечерам я буду наливать в нее свежую воду. Если захочешь пить, пока будешь гулять, приходи в любое время. А если захочешь, я положу тебе и еду или еще какое-то особенное угощение. «Лавка сладких снов» может стать для тебя еще одним домом.

Осло гладил Наби по голове и спине, делясь с ним своим теплом. Наби в ответ поднял на него взгляд, полный радости, и медленно моргнул. Казалось, одиночество, печаль и тягостные мысли, таившиеся в его глазах, понемногу начали таять.

Наби легко взобрался на подоконник, окинул магазин прощальным взглядом и вышел наружу. Осло тихо улыбнулся, глядя на его посветлевший силуэт.

С того самого дня голубая миска всегда была наполнена – то свежей водой, то кормом. Для Наби в углу оборудовали уютное местечко, где он мог отдохнуть в любой момент.

И, словно чувствуя эту заботу, Наби стал наведываться в «Лавку» ближе к концу рабочего дня. Он подкреплялся, а затем, устроившись на своем месте, погружался в глубокие дремы.

«Лавка сладких снов», ставшая для Наби надежным пристанищем, с тех пор наполнилась особым, еще более глубоким и убаюкивающим уютом.