Когда Кросби спрашивал у Ламберта про браслет леди Де Курси, давно отправленный в поместье, Джон Имс входил в парадную дверь миссис Ропер на Бертон-Кресент.

– Ах, Джон, где мистер Крэделл? – было первым приветствием божественной Амелии. Обыкновенно местопребывание мистера Крэделла ничуть ее не занимало.

– Где Крэделл? – переспросил Джонни. – Честное слово, не знаю. На службу я шел с ним, но с тех пор его не видел. Мы сидим в разных комнатах.

– Джон! – И тут она осеклась.

– Что такое? – спросил Джон.

– Эта женщина ушла и бросила мужа. Так же точно, как вас зовут Джон Имс, этот дурачок с ней убежал.

– Кто, Крэделл? Не верю.

– Она вышла из дому в два часа дня и с тех пор не возвращалась.

Сейчас было всего четыре, и такая отлучка в середине дня – не причина обвинять замужнюю даму в страшном грехе. Сознавая это, Амелия продолжила объяснение:

– Он здесь, в гостиной, совершенно безутешный.

– Кто, Крэделл?

– Лупекс. Боюсь, он немного выпил. Он очень, очень несчастен. Они с женой условились, что он придет в четыре, и вот он пришел, а ее нет. Он бросился в их комнату и теперь говорит, что она взломала его шкатулку и забрала все его деньги.

– У него в жизни не было никаких денег.

– Он третьего дня немного заплатил мамаше.

– Значит, сегодня у него их быть не могло.

– Она, безусловно, взяла вещи, которые не взяла бы, идя за покупками. Я была в их комнате и все осмотрела. У нее было три кулона, не особо дорогих. Но она либо надела все три разом, либо унесла их в кармане.

– Крэделл никогда бы не сбежал с нею таким образом. Он, может, и дурак…

– Дурак, конечно. Я в жизни не видела, чтобы человек выставлял себя таким дураком, как он с той женщиной.

– Но он не стал бы участвовать в краже фальшивых побрякушек и не взял бы деньги ее мужа. Я уверен, он тут совершенно ни при чем.

Тем не менее Имс задумался и вспомнил, что действительно с утра Крэделла не видел. Тот имел обыкновение заглядывать к Имсу в середине дня и подкреплять силы хлебом, сыром и пивом – вопреки словам Джонни о сухаре, смоченном в чернилах. Однако сегодня он не заходил.

– Не могу поверить, что он настолько дурак.

– Именно что такой, – возразила Амелия. – Уже время обеда, а где он? У него остались какие-нибудь деньги, Джонни?

Под таким напором Имс выдал доверенную ему другом тайну, которую при других обстоятельствах не вытянули бы из него клещами.

– Недели две назад, сразу после квартального дня, она одолжила у него двенадцать фунтов. И это вдобавок к тому, что занимала у него раньше.

– Вот же простофиля! – воскликнула Амелия. – А сам два месяца не платит мамаше и шиллинга!

– Быть может, именно его деньги Лупекс отдал позавчера миссис Ропер. Для нее это ничего не меняет.

– И что нам теперь делать? – спросила Амелия, поднимаясь по лестнице впереди своего ненаглядного. – Ах, Джон, что со мной будет, если вы поступите так же? Что мне делать, если вы сбежите с другой женщиной?

– Лупекс не сбежал, – заметил Джон, не зная, как ответить на столь личные вопросы.

– Но это все одно, – сказала Амелия. – Сердца разлучились. Сердца, раз соединенные, не должны разлучаться, ведь правда?

И она, входя в гостиную, повисла у него на локте.

– Сердца и амуры мне равно безразличны, – ответил Джонни. – Я считаю, лучше вообще не жениться. Здравствуйте, мистер Лупекс. Что-нибудь случилось?

Мистер Лупекс сидел посреди комнаты, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову. Вся его поза выражала такое отчаяние, что, если бы его голова отвалилась и покатилась по полу, он, по всему, был бы только рад. Руки свисали вдоль задних ножек стула, так что пальцы едва не касались пола, и весь вид у него был поникший и убитый. Мисс Спрус сидела в уголку, сложив руки на коленях, а миссис Ропер стояла у камина с выражением суровой добродетели на челе. Суровость эта относилась не только к миссис Лупекс. От мистера Лупекса миссис Ропер устала не меньше и не огорчилась бы, если бы и он сбежал – оставив столько вещей, чтобы хватило погасить его долг.

Мистер Лупекс не ответил на вопрос Джона Имса, но голова его судорожно дернулась, из чего можно заключить, что появление в гостиной нового человека вызвало у брошенного мужа свежий пароксизм страданий. Стул под ним задрожал, а его пальцы потянулись ближе к полу и затряслись.

– Мистер Лупекс, мы прямо сейчас идем к столу, – сказала миссис Ропер. – Мистер Имс, где ваш друг мистер Крэделл?

– Честное слово, не знаю, – ответил Имс.

– А я знаю, – сказал Лупекс, вскакивая так, что стул отлетел в сторону, и выпрямляясь во весь рост. – Губитель семейного счастья! Я знаю. И где бы он ни был, эта изменщица сейчас в его объятиях. Окажись он только здесь!

И Лупекс энергичным движением рук показал, как поступил бы с несчастным молодым человеком, будь тот рядом: разорвал бы его на части, сложил пополам, скомкал хорошенько и забросил через бесконечный космос в обиталище князя тьмы.

– Предатель! – воскликнул он, покончив с экзекуцией. – Подлый предатель! Лживый предатель! И она тоже!

Тут, вспомнив о неверной, он приготовился вновь рухнуть на стул, но, обнаружив, что стул упал, вынужден был его поднять, после чего вновь запрокинул голову на спинку и свесил руки так, что почти касался ногтями ковра.

– Джеймс, – сказала миссис Ропер сыну, который тоже находился в комнате, – думаю, тебе лучше побыть с мистером Лупексом, пока мы обедаем. Идемте, мисс Спрус. Я очень сожалею, что вам приходится такое сносить.

– Мне ничего не станется, – ответила мисс Спрус, поднимаясь. – Я всего лишь старая женщина.

– Сносить! – воскликнул Лупекс, вновь вскакивая со стула; возможно, ему не очень-то хотелось оставаться в гостиной, покуда внизу едят обед, за который ему полагалось когда-нибудь заплатить. – Сносить! Меня глубоко печалит, что хоть какая-нибудь дама вынуждена сносить мои несчастья. Что касается мисс Спрус, я глубоко ее чту.

– Обо мне можно не думать, я всего лишь старая женщина, – ответила мисс Спрус.

– Но я о вас думаю, клянусь небом! – И Лупекс, подбежав к мисс Спрус, ухватил ее за руку. – Я считаю, что старость заслуживает…

Однако каких именно привилегий, по мнению мистера Лупекса, заслуживает старость, обитатели пансиона миссис Ропер так и не узнали, поскольку дверь снова отворилась и вошел мистер Крэделл.

– А вот и вы, старина, сами и объяснитесь, – сказал Имс.

Крэделл, слышавший кое-что, когда вошел в дом, но не знавший, что Лупекс в гостиной, увидев его лицо, немного попятился.

– Честью клянусь, – начал он, но продолжить не успел.

Лупекс, выронив руку чтимой им престарелой дамы, бросился на него, и Крэделл затрясся в хватке разгневанного мужа как осиновый лист – вернее, не как осиновый лист, разве что упомянутый лист трясется, зажмурив глаза, открыв рот и вывесив язык.

– Эй! – крикнул Имс, бросаясь другу на выручку. – Так не пойдет, мистер Лупекс. Вы пьяны. Поговорите лучше с Крэделлом завтра утром, когда проспитесь.

– Завтра утром, аспид! – заорал Лупекс, по-прежнему держа свою жертву, но оглядываясь на Имса через плечо. Кого он разумел под аспидом, осталось непонятным. – Когда он вернет мне мою жену? Когда он вернет мне мою честь?

– Ручаюсь че…

Однако бедному мистеру Крэделлу не дали поклясться в своей невиновности. Лупекс по-прежнему держал врага за галстук, хотя Имс ухватил ревнивца за плечо и не давал ему перейти к более решительным действиям.

– Джемайма, Джемайма, Джемайма! – закричала миссис Ропер. – Зови полицию, зови полицию!

Однако Амелия, у которой присутствия духа было больше, чем у ее матери, остановила Джемайму, когда та бежала к окну.

– Стой где стоишь, – сказала Амелия, – они через минуту угомонятся.

И Амелия, без сомнений, была права. Вызывать полицию из-за потасовки в доме – все равно что вызывать пожарных с помпой оттого, что в кухонном дымоходе загорелась сажа. Разумнее подождать, пока сажа не сгорит сама, безо всякой помощи пожарных. В данном случае полицию не вызвали, и я склонен думать, что ее присутствие не пошло бы на пользу ни одному из участников.

– Ручаюсь честью… я не знаю, где она, – вот первые слова, которые выговорил Крэделл, когда Лупекс, понуждаемый Имсом, наконец выпустил его галстук.

Ревнивец с желчной ухмылкой обернулся к мисс Спрус:

– Вы слышали, что говорит этот враг семейного счастья! Ха-ха! Отвечай, где моя жена!

– Хоть бы вы отдали мне весь Английский банк, все равно не знаю, – ответил Крэделл.

– Я убеждена, что он не знает, – вмешалась миссис Ропер, чьи подозрения насчет Крэделла понемногу рассеивались.

Однако по мере того, как они рассеивались, таяло и ее уважение, и не только ее, но мисс Спрус, Амелии и Джемаймы. Все четыре женщины считали, что Крэделл показал себя дураком, убежав с миссис Лупекс, теперь он сделался в их глазах ничтожеством. Крэделл, совершивший безумный поступок, был бы занятным дураком. Теперь, когда оказалось, что он ведает о миссис Лупекс не больше их самих, он стал просто дураком, лишенным всякой занятности.

– Разумеется, не знает, – сказал Имс.

– Он знает не больше моего, – подхватила Амелия.

– По лицу видно, что он ни в чем не виноват, – добавила миссис Ропер.

– Видно с первого взгляда, – поддержала ее мисс Спрус.

Лупекс поворачивался к каждому, кто защищал подозреваемого, и мотал головой на каждое слово в его защиту.

– Кому знать, если не ему? Я что, по-вашему, ничего в последние три месяца не видел? Могла ли такая особа, избалованная семейной жизнью, сбежать в обеденное время, прихватив мои деньги и все свои драгоценности, по собственному почину и без чьей-либо помощи? И мне будут такое рассказывать! Бабушкам своим такое рассказывайте! – Произнося свою речь, Лупекс мерил шагами комнату, а закончив ее, с силой швырнул на пол носовой платок. – Я знаю, что делать, миссис Ропер. Знаю, какие шаги предпринять. Завтра утром я передам дело в руки моего юриста.

И он, подняв носовой платок, двинулся в столовую.

– Ты же ничего про это не знаешь? – спросил у Крэделла Имс – он нарочно взбежал на второй этаж, чтобы поговорить с другом, пока тот моет руки.

– Про Марию? Я не знаю, где она, если ты об этом.

– Конечно об этом. О чем еще я мог спрашивать? И с какой стати ты называешь ее Марией?

– Это неправильно. Признаю, что неправильно. Могут пойти слухи.

– Слухи! Я тебе скажу, старина, что ты попусту заработал неприятности на свою голову. Лупекс потащит тебя в полицию за кражу его имущества…

– Но, Джонни…

– Я все знаю. Конечно, ты ничего у него не крал, и, конечно, красть было нечего. Но если ты будешь называть ее Марией, он сможет сказать, что ты виноват. Мужчины не зовут чужих жен по имени на ровном месте.

– Разумеется, мы дружили, – сказал Крэделл, которому нравилось так считать.

– О да! Вы дружили! Она тянула из тебя деньги, вот и вся ее дружба. А теперь, если ты будешь и дальше похваляться этой дружбой, тебе придется раскошелиться еще больше. Ты выставляешь себя дураком. Вот и вся дружба.

– А ты кем себя выставил с этой девицей? Есть дураки похуже меня, мастер Джонни.

Имс, не найдя ответа на встречный выпад, вышел и спустился на первый этаж. Крэделл последовал за ним, и через несколько минут все они уже обедали за гостеприимным столом миссис Ропер.

Сразу после обеда Лупекс ушел, а общество в гостиной принялось обсуждать исчезновение дамы.

– Я бы на его месте не стала ее искать, сбежала – и скатертью дорога, – сказала Амелия.

– Да, и ее счета находили бы тебя, куда бы ты ни уехала, – заметил ее брат.

– По мне, так лучше ее счета, чем она сама, – сказал Имс.

– Я считаю ее жертвой, – объявил Крэделл. – Будь у нее муж, которого она могла бы любить, уважать и все такое, она была бы прекрасной женой.

– Да она ничуть не лучше его, – ответила миссис Ропер.

– Не могу с вами согласиться, миссис Ропер, – упорствовал защитник дамы. – Наверное, мне следует лучше кого бы то ни было из присутствующих понимать ее положение, и…

– Вот именно этого вам и не следует, мистер Крэделл. – И хозяйка дома с материнским достоинством и некоторой долей женской суровости высказала все, что у нее накипело. – Молодому человеку вроде вас не должно быть до такого решительно никакого дела. Что вам замужняя женщина вроде нее или вы ей, чтобы вам понимать ее положение? Когда у вас будет своя жена, если когда-нибудь будет, вам хватит хлопот и без чужого вмешательства. Нет, я убеждена, что в деле с миссис Лупекс вы невинны, как дитя, если говорить о чем-нибудь серьезном. Но устроили себе неприятности тем, что лезли, куда не след, и в итоге вас чуть не задушили. А что тут дивиться, если вы корчили из себя влюбленного, притом что она вам в матери годится? Что бы сказала ваша матушка, если бы увидела?

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Крэделл.

– Вольно ж вам смеяться, а мне на такое смотреть тошно. Когда я вижу, что молодой человек влюблен в девицу, я его за это уважаю. – И она глянула на Джонни Имса. – Уважаю, даже если он порой ведет себя недолжно. Такое со всеми бывает. Но когда молодой человек вроде вас, мистер Крэделл, увивается за немолодой замужней женщиной, не умеющей себя вести, и все оттого лишь, что она ему позволяет… фу! Старая метелка в юбке сошла бы вам не хуже! Тошно смотреть, честное слово! Это не по-мужски, правда ведь, мисс Спрус?

– Я, конечно, ничего не знаю, – произнесла дама, к которой обратилась миссис Ропер, – но молодому человеку лучше не лезть в чужие дела, пока его не просят, уж извините меня, мистер Крэделл.

– Не понимаю, как женщина может хотеть, чтобы за ней бегал кто-нибудь, кроме мужа, – сказала Амелия.

– Не каждая захочет, чтобы и муж за ней бегал, – заметил Джон Имс.

Примерно часом позже зазвенел колокольчик у входной двери и вопль Джемаймы известил всех, что произошло нечто чрезвычайное. Амелия, вскочив, распахнула дверь гостиной, затем на лестнице послышалось шуршание юбок.

– Ах, мэм, вы так нас перепугали, – сказала Джемайма. – Мы все думали, вы сбежали.

– Это миссис Лупекс, – объявила Амелия, и через две минуты жертва дурного обращения уже была в комнате.

– Здравствуйте, дорогие, – весело проговорила она. – Надеюсь, из-за меня обед не задержали.

– Нет, не задержали, – очень мрачно ответила миссис Ропер.

– А где мой Орсон? Он не обедал дома? Мистер Крэделл, будьте любезны, подержите мою шаль. Хотя лучше не надо. Люди во всем усматривают дурное, не так ли, мисс Спрус? Мою шаль подержит мистер Имс; все знают, что это совершенно безобидно. Правда, Амелия?

– О да, – ответила Амелия, и миссис Лупекс поняла, что от нее сегодня поддержки не получит.

Имс взял шаль, и миссис Лупекс продолжила:

– Так Орсон не обедал дома? Наверное, его в театре задержали. А я весь день думала, как забавно будет, когда он решит, что его птичка упорхнула.

– Он обедал дома, – ответила миссис Ропер, – и был очень недоволен. Ничего забавного в этом не было, уверяю вас.

– Не было, говорите? Думаю, он хотел бы пришпилить меня к себе булавкой. Я встретила знакомых… знакомых дам, мистер Крэделл, хотя две из них были с мужьями, так что мы составили компанию и поехали в Хэмптон-Корт. Итак, мой благоверный снова ушел? Вот так меня наказывают за то, что я погуляла без него, а, мисс Спрус?

Миссис Ропер, укладываясь в тот вечер спать, решила, что избавится от своих женатых жильцов, чего бы ей это ни стоило.