Деревянная алтарная голова вождя народа эдо, Бенинское королевство, Нигерия.
КОЛЛЕКЦИЯ АЛЛАНА СТОУНА: ИСКУССТВО АФРИКИ, ОКЕАНИИ И ИНДОНЕЗИИ, ТОМ 1
15 ноября 2013 года, 14 часов, аукцион Sotheby’s, Нью-Йорк.
ПРИБЛИЗИТЕЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ: 7000–10 000 долларов США. Продано за 20 000 долларов США.
ВЫСОТА: 24,5 дюйма (62,2 см).
ВЫСТАВЛЕНА: Музей Питт-Риверса, Фарнем, Дорсет (1934– 1960-е годы).
ИСТОЧНИК ПРОИСХОЖДЕНИЯ:
Огастес Г. Лейн-Фокс Питт-Риверс, Фарнем.
Александр Лейн-Фокс Питт-Риверс, Фарнем, потомок вышеуказанного лица
Джордж Г. Лейн-Фокс Питт-Риверс, Фарнем, потомок вышеуказанного лица
Стелла Питт-Риверс, Фарнем, приобрела у вышеуказанного лица
К. Джон Хьюитт, Бог-Фарм, И Джеймс Экономос, Санта-Фе, приобрели у вышеуказанного лица
Уильям Старк, Денвер, приобрел у вышеуказанного лица
С. Томас Александр III, Сент-Луис, приобрел у вышеуказанного лица
Мёртон Д. Симпсон, Нью-Йорк, приобрел у вышеуказанного лица в мае 1976 года (инвентарный номер 1785)
Аллан Стоун, Нью-Йорк, приобрел у вышеуказанного лица в мае 1977 года
ЛИТЕРАТУРА: Огастес Генри Лейн-Фокс Питт-Риверс «Античные предметы искусства из Бенина» (Antique Works of Art from Benin), ЛОНДОН, 1900, стр. 73, илл. 35, изображения 277 и 278 (с разных сторон)[555].
Если разграбление Бенин-Сити привело к бережному сохранению ценностей евро-американскими музеями, где африканское наследие выставили для обозрения, оценки и хранения, тогда как эта деревянная голова из Бенина, которую 12 января 1899 года Музей Питт-Риверса в Фарнеме купил за 30 фунтов стерлингов у Уильяма Даунинга Вебстера, смогла сменить девять владельцев, включая самого Вебстера и изначального неизвестного похитителя, а затем всего через 12 десятилетий, в 2013 году, была продана на открытом рынке двенадцатому покупателю за 20 000 долларов?[556].
Обстоятельства приобретения бенинских коллекций Музеем Питт-Риверса показывают, насколько ошибочна вера в культурную охрану (защиту предметов искусства), когда отъем африканской собственности способствовал и продолжает способствовать попаданию ценностей культурного наследия на рынок. И как часто бывает с долговременными разрушительными последствиями масштабного насилия 1897 года, сразу же появляются двойные стандарты: обратный ход событий, смещение временны́х периодов, растворение предметов друг в друге, музеев в рынке сбыта, прошлого в настоящем. Даже сам Музей Питт-Риверса воспроизвел себя в двух вариантах.
Изначально существовали два Музея Питт-Риверса, из которых в качестве хранилища коллекций сохранился лишь один. Первый музей вырос из частной коллекции оружия, демонстрировавшейся в лондонских домах владельца, и позднее из музея оружия, превратившийся в публичную выставку черепов, европейской протоистории и «этнологии» в Оксфорде. Второй музей представлял собой новую коллекцию, собранную в поместье владельца.
Возможно, нет никакой случайности в том, что оба музея были основаны в 1884 году, в год Берлинской конференции. Оба были созданы одним человеком, Огастесом Генри Лейн-Фоксом Питт-Риверсом, родившимся 4 апреля 1827 года, которому было десять лет, когда королева Виктория 20 июня 1837 года взошла на престол, и умершим 4 мая 1900 года, за восемь месяцев до смерти королевы 22 января 1901 года, через три года после разграбления Бенин-Сити. Оба музея были крупными центрами размещения бенинских трофеев. Для удобства мы будем использовать дефис. Первая коллекция была создана между 1851-м и 1882-м годами и выставлена генералом Огастесом Генри Лейн-Фоксом в квартале Бетнал-Грин и Южном Кенсингтоне еще до того, как он унаследовал фамилию Питт-Риверс и использовал полученные в наследство деньги на передачу коллекции в дар Оксфордскому университету для демонстрации в специально возведенных для этой цели галереях, которые открылись в 1884 году. Коллекция из 30 000 предметов начала разрастаться под кураторством Эдварда Бёрнетта Тайлора и Генри Балфура и к началу Первой мировой войны составляла четверть миллиона предметов. Сегодня в ней находится 300 000 предметов со всего мира и такое же количество колониальных фотографий. После передачи первой коллекции, благодаря своим материальным ресурсам, Огастес Генри Лейн-Фокс, получивший новую фамилию Питт-Риверс, начал собирать вторую коллекцию, которая в конечном итоге оказалась столь же обширной, как и первая, и демонстрировать ее в своем поместье в Фарнеме на границе графств Уилтшир и Дорсет на юге Англии.
Обе свои коллекции Питт-Риверс называл «типологическими музеями», в которых предметы из разных мест и эпох оказывались изъятыми из своей среды обитания и перемешивались, сводились к форме, помещались рядом друг с другом, образуя своего рода социально-эволюционный бриколаж, рассказывающий историю последовательного прогресса материальной формы и западного технологического превосходства[557]. Но прежде чем мы попробуем разобраться, что это значит, давайте вначале поговорим о создании и уменьшении коллекции бенинских трофеев в Музее/Музеях Питт-Риверса. В причудливых бенинских временны́х последовательностях именно трофеи 1897 года из «второй коллекции» были собраны первыми.
В 1919 году Феликс фон Лушан так описывал значение бенинских ценностей из так называемой второй коллекции генерала Питт-Риверса, то есть из Музея Питт-Риверса в Фарнеме: «В Британском музее я насчитал 280 предметов необычайной красоты. Но генерал Питт-Риверс, этот выдающийся гений коллекционирования, использовал свои обширные возможности для покупки в том числе бенинских древностей даже в последние годы жизни и оставил после себя коллекцию из 227 предметов, которая, согласно его указаниям, не будет передана в музей Оксфорда, названный его именем, а останется вдали от проторенных троп, в его поместье в Рашморе близ Солсбери»[558].
Если вначале мы рассмотрим «вторую коллекцию Питт-Риверса», поскольку она была создана раньше, то сможем выяснить историю происхождения 283 предметов, о чем вкратце говорится в Приложении 3 в конце книги. Коллекция была собрана в последние три года жизни Питт-Риверса. Первыми предметами, похищенными из Бенин-Сити, по-видимому, были две бронзовые статуэтки, купленные на аукционе Stevens 25 мая 1897 года[559]. Затем Питт-Риверс еще шесть раз приобретал бенинские сокровища на этом же аукционе между 4 апреля 1897 года и 7 ноября 1899 года[560]. Но самым значительным источником поступления примерно двух третей экспонатов (188 штук) являлся торговец этнологическими ценностями Уильям Даунинг Вебстер[561], а также другие коммерсанты, в том числе партнерша Вебстера Ева Каттер, Джордж Фабиан Лоуренс, Джордж Р. Хардинг с Чаринг-Кросс-роуд и Джеймс Трегаскис с Хай-Холборн. Питт-Риверс также приобрел семь барельефов, купленных у «представителя короны в Протекторате побережья Нигера на Даунинг-стрит» 24 марта 1898 года, и еще два барельефа у «представителей короны» 12 ноября 1898 года за 5 и 8 фунтов стерлингов на общую сумму 58 фунтов. Он также приобрел девять предметов у офицера экспедиции майора Нормана Берроуза (Южноуэльский пограничный полк) из Меллор-Холла в Большом Манчестере, который между 1895-м и 1899 годами был окружным комиссаром в Протекторате побережья Нигера[562].
Растущая коллекция бенинских экспонатов Питт-Риверса определенно являлась его главным интересом и объектом внимания в последние три года жизни, несмотря на плохое здоровье. Каталог под названием «Древние предметы искусства Бенина, собранные генерал-лейтенантом Питт-Риверсом»[563] был напечатан в месяц его смерти и опубликован посмертно, после чего был выпущен рукописный каталог с детальными акварельными рисунками (иллюстрация VII)[564].
В настоящее время в Музее Питт-Риверса в Оксфорде хранится не менее 145 предметов, похищенных во время бенинской карательной экспедиции 1897 года: эта коллекция формировалась в период после получения в 1898 году от Генри Линга Рота медного цилиндра или пороховницы и до приобретения в 2012 году трех слепков бенинских бронз, не включенных в наш список. Эти слепки были сделаны в 1960-х годах для Бернарда Фэгга, младшего брата Уильяма Фэгга (с 1938 года он был помощником куратора, а в 1969–1974 годах – куратором этнографического отдела Британского музея) и первого директора нигерийского департамента охраны памятников старины, сыгравшего ключевую роль в истории нигерийских музеев XX века, а позднее куратора Музея Питт-Риверса (1963–1975).
Из этих 145 предметов (Приложение 2) около 44 не принадлежат музею, а предоставлены ему во временное пользование в дополнение к важным фотографическим и рукописным материалам, а также акварелям. Из них десять – мраморные барельефы, а остальное – различные предметы из меди, позолоченной меди, слоновой кости, железа, дерева и коралла. Остальные предметы из коллекции также могли быть украдены во время бенинской экспедиции, однако на данный момент у нас недостаточно доказательств, чтобы включить их в этот список.
Самая крупная часть коллекции представляет собой 41 экспонат, временно представленный Фондом Дюма – Эджертона: эти предметы были собраны Джорджем Леклерком Эджертоном. Среди них два резных слоновьих бивня, церемониальный меч (эбан), еще три церемониальных меча (ада), один меч в ножнах из коралловых бусин, резной черпак из слоновой кости с медными вставками, резная голова из слоновой кости с глазами из меди, чаша на подставке из слоновой кости с крышкой, медный рельеф, медный сосуд с крышкой, медное основание части алтаря, 11 браслетов из латуни, позолоченной меди и резной слоновой кости, часть латунного алтаря с фигурами королевы-матери и шести прислужниц, деревянная раскрашенная маска, резная рукоятка мухобойки из слоновой кости, продольный рожок из слоновой кости, фрагмент второго такого же рожка, четыре медных набедренных украшения в форме конуса, деревянная чаша или крышка, резной деревянный посох, деревянная ткацкая рейка и пять агатовых бусин с отверстиями[565].
Следующая крупная часть коллекции из 28 предметов из поместья Мэри Кингсли была подарена ее братом (назван в честь дяди, детского писателя Чарльза Кингсли) в сентябре 1900 года после смерти самой Кингсли. В июне 1900 года ему было 37 лет, и во время Второй англо-бурской войны он служил в Саймонстауне. Этот дар включал два медных барельефа, маску из резной слоновой кости в виде головы леопарда, дверной засов из слоновой кости с железной петлей, медный веер с выпуклым узором, деревянную шкатулку в форме головы животного, медную фигурку всадника, отломанную от посоха, две резные чаши из кокосовой скорлупы, церемониальный медный шлем, два медных колокольчика, девять медных и железных браслетов, а также браслеты из слоновой кости, маленький медный предмет непонятного назначения, медную шкатулку на цепочке с рельефными головами животных и человеческой головой, медный посох с фигуркой птицы и четыре медные маски в виде головы человека, барана и крокодила[566].
Из оставшихся предметов 22 были куплены на аукционе Stevens (от медных барельефов до семи медных миниатюр каменных топоров), а еще 54 предмета были приобретены спонтанно в результате покупки и передачи в дар в период с 1898 по 1991 год. Медный барельеф, приобретенный Ф. Эмбери в 1907 году, согласно описанию, «был спрятан от наших солдат после захвата Бенина во время карательной экспедиции 1897 года, после чего привезен в Лагос местной торговкой, у которой его и купил мистер Эмбери»[567]. Шесть предметов – четыре медных барельефа, подставка посоха из слоновой кости в форме иясе (военачальника) верхом на лошади и медный церемониальный жезл – в декабре 1908 года были подарены Генри Найлусом Томпсоном, управляющим лесными угодьями в Южной Нигерии[568].
Резная деревянная шкатулка, украденная офицером специальной службы капитаном (впоследствии подполковником) Фредом Уильямом Бейнбриджем Лэндоном, 36-летним, получившим образование в Колледже Магдалины, Оксфорд, до переезда в Сандхерст, служившим во время бенинской экспедиции помощником командира и интендантом армии Протектората побережья Нигера, в 1909 году была также подарена музею[569]. В 1917 году Джордж Шарден Дентон, который с 1889 по 1900 год являлся секретарем по делам колоний в колонии Лагос, а затем, с 1900 по 1911 год, администратором (в 1901 году переименован в губернатора) Гамбии, подарил музею медную маску[570]. Также в 1917 году писательница и автор дневников Беатрис Брейтуэйт Бэтти (1833–1933) подарила музею два медных колокольчика[571]. В 1922 году Перси Амори Тальбот (1877–1945), автор книги «В тени буша» (In the Shadow of the Bush), передал музею в дар бенинский арбалет и португальскую шпагу XVI века, украденные из Бенин-Сити[572]. Резной деревянный табурет, похищенный Реджинальдом Керром Гранвиллом, был в 1979 году передан в дар музею его внуком Джоном Гранвиллом[573]. В 1970 году на аукционе Sotheby’s была куплена резная деревянная голова[574]. Музей Питт-Риверса принял на долговременное хранение у Эшмолеанского музея три маски, являвшиеся частью дара Джеральда Робертса Рейтлингера Оксфордскому университету: о них было известно, что они «ранее принадлежали Гарольду Мозли Дугласу, назначенному губернатором Бенин-Сити после карательной экспедиции 1897 года» (вероятно, имеется в виду Арчибальд Кэмпбелл Дуглас)[575]. После смерти Гарри Бизли и утраты коллекции его Этнографического музея в Кранморе Музей Питт-Риверса в 1941 году получил в дар три колокольчика из Бенина[576].
В музее также хранятся три акварельных рисунка Джорджа Леклерка Эджертона, сделанные им во время бенинской экспедиции, записи Уокера, Эджертона и Невинса и крупная коллекция фотографий, снятых при нападении на город.
«Вторая коллекция» в Фарнеме появилась лишь после смерти Питт-Риверса, и любые попытки ее объединения с первой коллекцией были категорически исключены самим генералом после долгого периода разногласий и споров с руководством Оксфордского университета.
В весьма необычной, хотя и типичной для него манере (с учетом того, что оба музея были связаны и предметы из «второй» коллекции передавались в «первую») Питт-Риверс организовал передачу четырех предметов из Музея Питт-Риверса в Музей в Оксфорде при помощи своего ассистента Гарольда Сент-Джорджа Грея. Это были одна из бронзовых «медалек», которую генерал Питт-Риверс помещал в яму, чтобы отметить дату начала раскопок, римско-британская бронзовая палочка для чистки ушей, найденная в Лондоне, старый перочинный ножик, откопанный в 1900 году в Моткоме, Северный Дорсет, и коралловые бусы, украденные из Бенин-Сити[577].
Этот маленький акт перепродажи и утраты крупной коллекции бенинских трофеев, собранной Питт-Риверсом благодаря его огромным ресурсам и хорошему знанию антикварного и этнографического рынка, ни в коей мере не был последним. Музей существовал до 1970-х годов, поскольку ответственность за коллекцию переходила от одних членов семьи к другим. Однако из-за внука генерала, фашиста Джорджа Лейн-Фокса Питт-Риверса (1890–1966), который написал книгу по евгенике «Столкновение культур и контакт рас» (Clash of Cultures and the Contact of Races), будучи студентом Вустер-колледжа в Оксфорде[578], а также его партнерши Стеллы Лонсдейл, двойного агента нацистов во время войны, которая в соответствии с Положением об обороне 18B была посажена британцами в тюрьму как симпатизировавшая нацистам, коллекция постепенно распалась и была продана. Немногочисленные сведения о местонахождении утраченной коллекции бенинских трофеев собраны в Приложении 4.
Выдвигалось предположение (хотя, насколько мне известно, непубличное), что именно фашистские взгляды Джорджа и Стеллы заставили их активно избавляться от коллекции, обогащаясь на продаже десятков тысяч предметов «незападного» искусства, в том числе 283 похищенных трофеев. Причиненный ущерб сложно оценить. Среди тех, кто впоследствии покупал и перепродавал эти трофеи, были Смитсоновский институт, Метрополитен-музей, Художественный музей Худа в Дартмутском колледже, Музей имени Линдена в Штутгарте и множество частных коллекционеров, хотя местонахождение большинства предметов из Фарнема неизвестно или, по меньшей мере, недоступно для выяснения (Приложение 4). В период с 1965 по 1988 год шесть из 283 проданных предметов из «второго» Музея Питт-Риверса были приобретены Музеем Питт-Риверса в Оксфорде: медная маска в виде головы леопарда, медная голова, медная статуэтка, медный сосуд и два деревянных гребня[579].
«Общий справочник Музея Питт-Риверса» (The General Handbook to the Pitt-Rivers Museum), который находится в сельской местности и в котором ради удобства имя основателя разделено дефисом, был опубликован в 1929 году. В предисловии Джордж Питт-Риверс, внук создателя коллекции, антрополог, впоследствии ставший фашистом и во время Второй мировой войны посаженный британцами в тюрьму, рассуждал о «грубом и примитивном искусстве современных дикарей <…> этих варварских культур, к которым по степени дикости мы можем оказаться ближе, чем думаем»[580]. В 1898 году к музею добавили новую галерею, Зал IX, чтобы освободить пространство для демонстрации ценностей из Бенина[581]. На последних страницах справочника тогдашний куратор музея Леонард Дадли Бакстон писал:
«Древние произведения искусства из Бенина являются одной из самых интересных коллекций музея и выставлены в Зале IX по обе стороны от входа. Город Бенин расположен в устье реки Нигер на побережье Гвинейского залива. Впервые он был открыт португальцами в начале XV века или чуть раньше. Голландский автор начала XVIII века описывал город и обращал внимание на огромное количество произведений искусства из меди, бронзы и слоновой кости, а также на человеческие жертвоприношения, которые там устраивались. В 1896 году экспедиция попыталась попасть в древний Бенин-Сити, который к тому времени пришел в запустение во многом благодаря отмене работорговли. На экспедицию было совершено нападение из засады, и спастись удалось лишь двум ее участникам. Вскоре после этого была организована карательная экспедиция. Город был захвачен и действительно оправдал свое название “город крови”. В нем обнаружили множество произведений искусства, впоследствии вывезенных оттуда. Это довольно устрашающие реликвии варварской религии, которая не ценила человеческую жизнь. На первый взгляд варварское искусство может показаться грубым тем, кто привык к западным идеям, но заинтересованный посетитель не пожалеет о времени, потраченном на осмотр выставленных образцов. Если кто-то из читателей этого справочника умеет рисовать, я советую им попытаться зарисовать экспонаты. Представленные в справочнике фотографии дают о них лишь самое поверхностное впечатление. А еще лучше попытаться сделать модели этих экспонатов из пластилина или любого другого пластичного материала. Это будет интересное, но непростое занятие»[582].
Девять десятилетий спустя, перечитывая заключительные слова Дадли Бакстона, мы пытаемся разобраться в деятельности Музеев Питт-Риверса и осмыслить, насколько неустойчивым оказался процесс «индивидуализации этих западных хранилищ предметов искусства в результате приобретения новых статусов», говоря словами Игоря Копытоффа о рабовладении, и вместе с тем они продолжали оставаться «потенциальным товаром» с возможностью назначения обменной стоимости в результате перепродажи[583]. Невозможно отделаться от ощущения, что эти два музея каким-то образом приобрели физические свойства «пластичного материала», поскольку некрология, то есть знания кураторов о смерти, служит аналогом каучука и пальмового масла, ради которого и были похищены эти экспонаты, подобно ускользающим, множащимся воспоминаниям, словно сам музей был инструментом создания двойственного сознания, превращал акт отъема в изначальное, обыденное событие, разрушение культурного прошлого и будущего, которое будет продолжаться, пока кража не сделается видимой для всех и не будут предприняты необходимые меры.
Пришло время отказаться от предсказуемых линейных «историй жизни объекта», потому что взгляд на африканское искусство глазами генерала викторианской эпохи никогда не будет похож на улицу с односторонним движением. Пришло время перестать искать призрачную «социальную запутанность», потому что это не столько контактная, сколько шоковая зона, пространство, созданное не путем дарения, а путем отъема, путем отчуждения, а не прибавления. Мы наклоняем голову и, прищурившись, смотрим на страницу, на иллюстрации, на витражи, существующие и отсутствующие, а потери тем временем расширяются и множатся, и колониальное насилие продолжает свершаться сквозь время и пространство благодаря двойным усилиям музея и рынка. Двойственное мировоззрение Музеев Питт-Риверса, один из которых собран по частям, насколько это вообще возможно, а другой в результате продажи экспонатов рассеян по всему миру, осев в неизвестных частных собраниях, прослеживается во всех бенинских коллекциях, потому что условия рынка произведений искусства и выставочных комплексов музея создавали масштабные отличия «примитивного» или «племенного» искусства на протяжении всего XX века, и именно благодаря этому процессу насилие 1897 года не исчезало, а лишь росло. Предварительные попытки создания перечня всемирных музеев и коллекций, в которых находятся трофеи из бенинской экспедиции 1897 года, изложены в Приложении 5.
Предметы, попавшие в Британию в качестве трофеев и приобретенные музеями для демонстрации «примитивного» или «племенного» искусства покоренного врага, отнюдь не были в безопасности. Целые музеи, такие как Музей Питт-Риверс и Этнографический музей в Кранморе, были закрыты, а их коллекции распроданы. Назначение предметов, подаренных полковым и другим военным музеям, еще не до конца выяснено. А некоторые предметы были и вовсе утеряны или повреждены, как произошло, к примеру, с обожженными медными фрагментами бронзовой головы королевы-матери, которую передали Филдовскому музею в Чикаго в 1899 году и которая оказалась среди тысяч экспонатов, трагически погибших при пожаре в Ливерпульском музее после попадания в него немецкой зажигательной бомбы во время блицкрига 3 мая 1941 года[584]. В следующем месяце, 24 июня, Муниципальный музей города Халл сгорел во время бомбардировки, и бенинский барельеф, похищенный в 1897 году, оказался одним из экспонатов, спасенных из развалин.
Как писал Макс Зебальд в своем очерке о совместных бомбардировках союзниками 131 немецкого города, во время которых погибло 600 000 гражданских лиц, культурная память в контексте чудовищного насилия и потерь требует своего рода «естественной истории», способа описания, очерка о разрушениях, далекого от праздного повествования[585]. Зебальд узнал об этом из трудов Вальтера Беньямина[586], который писал, что «память является не инструментом для исследования прошлого, а, скорее, средой для опыта, так же как почва является средой, в которой покоятся древние города»[587].
Стоя в нижней галерее Музея Питт-Риверса, в этой самой меланхоличной среде, сплавленной из воспоминаний, в этом огромном архиве колониальных разрушений, запечатленных на крошечных музейных этикетках и снабженных ссылками на самые чудовищные юбилеи военных побед, благодаря которым, а также пропаганде культурного превосходства в виде похищенных экспонатов и появилась новая «расовая» наука, стоя здесь, перед тройной витриной с надписью «Придворное искусство Бенина», вы ощущаете всю тяжесть и сокрушительное давление этой непрерывной утраты, словно медные снаряды из семифунтовой пушки Алана Буасрагона, пушки, которая стреляет дважды, каким-то непостижимым способом превратились в медные головы, барельефы и браслеты, и теперь, 12 десятилетий спустя, в 4500 милях от Бенин-Сити начинают по одному взрываться, разбивая стекло, расщепляя деревянные стенки шкафов и, словно тысячи кусков пластичного материала, превращают музей в нечто совершенно новое, в место, где можно заново пережить политические события той эпохи.