«Незыблемые морские державы, такие как Соединенные Штаты и Британия, обольстились своими военными победами над первобытными противниками и, ослепленные ложными заблуждениями, позволили себе разрушать дома и нападать на мирных жителей».

Прежде всего нам необходимо попытаться подсчитать количество жертв. Со стороны протектората было убито восемь человек: один офицер, трое солдат, один матрос, доктор, солдат протектората и проводник, еще 40 человек получили легкие или серьезные ранения[371]. Со стороны бини потери солдат и гражданских лиц никогда не учитывались. Мы можем насчитать около трех или четырех миллионов пуль, 38 пулеметов Максима, 12 горных пушек, шесть или более ракетных пушек, но у нас нет никаких сведений об убитых – известны имена нескольких пострадавших с британской стороны, а в провинциальных церквях Англии можно даже найти несколько памятных медных табличек. Но сколько бини и джекри погибло во время тройной атаки на Бенинское королевство?

Сражения в джунглях означали, что тела солдат были рассеяны по обширной территории, а значит, их было очень сложно отыскать. Алан Буасрагон писал, что большая часть дороги длиной 22 мили, по которой следовала главная колонна, представляла собой аллювиальные заболоченные почвы, поросшие густым кустарником, и отряды рубщиков с пулеметами Максима «обыскивали» буш, расчищая путь и беспрестанно стреляя по невидимому врагу[372]. Чарльз Колвелл вспоминал, что в бенинской экспедиции не жалели боеприпасов, используя технику «прочесывания буша пулями», поскольку «врага почти не было видно», а также «свободно расходовали боеприпасы, что, вероятно, было не зря, учитывая достигнутые результаты»:

«Предупредительные залпы делались только в очень густых джунглях и использовались против врагов, которые не могли удерживать позиции. У бини было мало патронов, и они в основном использовали пули неправильной формы. Поэтому было необходимо вынудить их разрядить мушкеты на некотором отдалении от наших солдат, поскольку благодаря густой листве пули не причиняли большого вреда. Бини понимали, что в гуще леса их пули бесполезны, и потому собирались на полянах, где с ними можно было легко справиться. Предупредительные залпы предназначались для того, чтобы держать на расстоянии снайперов, а не отбиваться от крупных вражеских отрядов»[373].

По мере продвижения двух других колонн джунгли периодически простреливали из пулеметов Максима. Ракеты и снаряды стирали с лица земли десятки деревень и городов, раскинувшихся на этой обширной территории. Уильям Хенекер использовал опыт бенинской экспедиции 1897 года, а также опыт экспедиции против Наны и других кампаний Протектората побережья Нигера для написания своего военного справочника «Способы ведения войны в буше» (Bush Warfare), опубликованного в 1906 году. В нем он подчеркивал важность продолжительного обстрела зарослей из пулеметов Максима: «Нельзя рассчитывать на удовлетворительный результат, пока вражеские отряды на местности не понесли сокрушительное поражение. Естественно, захват и сожжение городов является сопутствующим элементом ожесточенной схватки, однако, если после захвата той или иной области не причинить врагу тяжелый урон, командующего будут поджидать новые трудности и опасности»[374].

На основании своего опыта речной экспедиции в Бенин в 1894 году Феликс Рот, давший интервью перед экспедицией, придерживался того же мнения: «Характер местности таков, что там легко устроить засаду, поэтому даже при видимом отсутствии врага необходимо соблюдать предосторожности и расчищать путь по обе стороны колонны при помощи пулеметов Максима и безостановочного ведения огня»[375].

«По всей видимости, они понесли тяжелые потери, пытаясь оттеснить захватчиков, – подчеркивал Хенекер. – Вероятно, их численность была огромна, и они полагались лишь на свои ружья, и потому потери были значительными». Захват Бенин-Сити стал примером «устрашения диких народов посредством сокрушительного разгрома их армий и причинения им огромного урона», повторял Хенекер[376]. «Это не была легкая победа», – поддерживал его майор Моклер-Ферриман в своем очерке «Имперская Африка» (Imperial Africa), «поскольку бини отчаянно сопротивлялись, а сражаться в буше было крайне тяжело, хотя в конечном итоге туземцы не смогли устоять перед снарядами, ракетами и пулеметами Максима»[377]. На всем протяжении пути происходили отступления с боями[378], и тысячи людей бежали в джунгли из города[379] перед его разграблением 18 февраля. Есть основания полагать, что дальнейшие боевые действия велись за пределами города, например в Варри, в 50 километрах к югу. В Бристоле, на ежегодном собрании Британской научной ассоциации в сентябре 1898 года, в докладе Комитета климатологии Африки указывалось на отсутствие сообщений с одной из 26 исследовательских станций в тропической Африке: «С начала военных операций против Бенина из Варри не было получено никаких сигналов, и есть все основания полагать, что на станции были уничтожены инструменты», несмотря на то что она находилась в ста километрах к югу от Бенин-Сити[380].

Через два года после событий, в апреле 1899 года, когда под тем же предлогом велись боевые действия против вождей Абохуна, Ологбошери и Овиаваре, представитель ирландских республиканцев Майкл Девитт в палате общин задал Джозефу Чемберлену следующий вопрос: «С учетом того, что карательные меры, включая сожжение городов и деревень и убийство множества людей, уже были предприняты в качестве возмездия за убийство мистера Филлипса и участников его отряда, есть ли необходимость продолжать вести боевые действия? И можно ли назвать количество убитых местных жителей и количество деревень, сожженных британскими войсками после первого похода на Бенин?»

«Я не обладаю никакой информацией по этому поводу», последовал ответ[381]. В официальных докладах о карательных экспедициях утверждалось, что количество жертв невозможно определить. Даже находясь в безопасности и не подвергаясь постоянным нападениям, в 1890-х годах колониальные администраторы не вели учет населения на территориях протектората и компании. В лекции, прочитанной перед Королевским географическим обществом в 1901 году, Джордж Голди подчеркивал, что «результатом возрождения Британской империи в Африке стало то, что на большей части приобретенных территорий <…> не ведется точного учета количества населения, а примерные оценки не вызывают доверия. К примеру, в одной из провинций, Нигерии, опытные путешественники и географы оценили количество жителей в 40 миллионов человек, а другие – всего в 20 миллионов»[382].

Эти расплывчатые сведения устраивали «людей на месте», таких как глава компании Джордж Голди и глава протектората Ральф Мур, которые не несли ответственности за убийства. Совершенно очевидно, что население Протектората побережья Нигера и территорий Королевской Нигерской компании было значительно больше, чем в других регионах Африки, и в 1890 году оценивалось в 12 миллионов человек[383]. В 1895 году Равенштайн называл число 24,4 миллиона из общего числа в 43,2 миллиона на всей территории Британской Африки: население Капской колонии составляло 1,8 миллиона, Лагоса и Йоруба – 3 миллиона, Золотого Берега – 1,8 миллиона, Сьерра-Леоне – 480 000, а Занзибара и Пембы – всего 210 000 человек[384]. В некоторых газетных репортажах о нападении на Бенин-Сити численность его населения оценивалась в 50 000 человек[385], в то время как в издании «Британской энциклопедии» за 1875 год сообщалось, что, хотя город «занимает большую территорию, он настолько сильно изрезан джунглями, что определить число жителей не представляется возможным. Только один королевский квартал (Обве) вмещает примерно 15 000 человек».

Давайте прежде всего остановимся на количестве погибших в результате наступления двух «летучих отрядов» и последовавших за ним нападений на беженцев и деревенских жителей за пределами города. Масштабы и ожесточенный характер карательных экспедиций, начатых в конце 1880-х годов, вылились в сожжение сотен зданий в феврале 1897 года, полное уничтожение десятков деревень, обстрелы городов, прочесывание джунглей пулеметными очередями и подавление любого намека на сопротивление. Еще до начала экспедиции, 30 января 1897 года, газета The Standard в репортаже о продолжавшейся до полуночи подготовке военного снаряжения в Королевском арсенале в Вулидже и на верфи в Детфорде подчеркивала существование потенциальной угрозы для гражданских лиц: «Были отправлены сто ящиков боевых снарядов и запасы электрических прожекторов: последние предназначаются для пресечения вражеских операций в ночное время и внушения ужаса полудиким туземцам, а первые для того, чтобы изгонять врагов из буша и поджигать города и деревни, где британские войска столкнутся с сопротивлением, а враг найдет возможности для отступления. Перед обстрелом местности зажигательными снарядами женщинам и детям дадут возможность уйти»[386].

У нас нет никаких подтверждений того, что такие возможности были предоставлены и что людей предупреждали о нападении. Некоторые указания на методы ведения таких «летучих» наступлений встречаются в описании целей последней операции – трехнедельной «экспедиции на территорию Бенина», о которой говорил член парламента. Уполномоченный Мур, который руководил боевыми действиями 1897 года, определил эти цели в «Служебной инструкции для экспедиции» (Memorandum of Instructions for the Expedition), выпущенной в Бенин-Сити 19 апреля 1899 года:

«Цель этой экспедиции заключается в том, чтобы разгромить стоянки вождей-мятежников Абохуна, Ологбошери и Овиаваре в городе Окемуе или его окрестностях, захватить вождей и как можно больше их последователей, обративших оружие против правительства, принимая в расчет то, что во время военных действий, которые повлекут за собой сопротивление, могут быть убиты сами вожди, а также их последователи. После разгрома стоянок вождей их самих и их последователей необходимо преследовать на как можно большее расстояние. Те, кого не удастся захватить в плен, должны быть рассеяны, после чего необходимо совершить переход через территорию Бенина, чтобы продемонстрировать силу власти, установленной на этих территориях. Поскольку с самого начала эта операция будет носить исключительно военный характер, во время ее проведения не должны подниматься никакие политические вопросы, пока экспедиция не будет доведена до конца, но, если мятежники попытаются запросить мира, единственным условием должна стать сдача в плен двух вождей, Абохуна и Ологбошери, 20 более мелких правителей и военачальников, а также передача всего оружия и боеприпасов, находящихся в руках мятежников»[387].

В октябре 1899 года обеим палатам парламента был представлен официальный доклад Мура, в течение 12 дней совершавшего переход с армией из 270 британских солдат, в числе которых было много участников экспедиции 1897 года, с двумя пулеметами Максима, а также ракетной и семифунтовой пушками: в этом докладе подробно описывается разрушение городов, деревень и ферм, приводятся официальные данные по количеству выпущенных снарядов (20 000 ружейных залпов, 2000 пулеметных очередей и пять ракет):

«20 апреля. Я привел в действие ракетную пушку и начал обстреливать Окемуе 24-фунтовыми снарядами, поджигая дома. Под огневым прикрытием семифунтовых пушек и двух пулеметов Максима я направил полтора батальона солдат хауса в глубокое ущелье, а затем, прекратив обстрел, взобрался на крутой склон и прорвался сквозь укрепления, оттеснив врагов к окраинам Окемуе. Я полностью уничтожил город, сравняв все дома с землей.

28 апреля. Совершил разведку боем в деревню на расстоянии часового марша от Экпона, который находился под контролем Абохуна, столкнулся с несколькими вражескими воинами, сжег и уничтожил деревню.

1 мая. Отправил капитана Хенекера с батальоном для разгрома города Удо, сжег и полностью разрушил большой город Угиами, включая жилище короля. В 6:45 утра, ориентируясь по компасу, совершил переход через буш к стоянке Овиавари. По прибытии туда в 11:15 утра был встречен ружейными залпами примерно 25 вражеских солдат. Капитан Хенекер с половиной батальона преследовал их на протяжении 2,5 мили и наткнулся на лесную стоянку вождя. Произошла ожесточенная схватка, после чего лагерь был сожжен, а две соседние фермы уничтожены»[388].

Что касается главной колонны, атаковавшей город, то здесь мы вновь сталкиваемся с расплывчатыми формулировками письменных докладов. «Во время сражения в густых джунглях бывает сложно с точностью оценить потери. Туземцы всегда предусмотрительно уносят своих убитых и раненых, поэтому об истинных потерях можно лишь догадываться»[389]. В своем дневнике Джордж Эджертон написал о «множестве туземцев, убитых во время сражения» в городе. В своей ревизионистской хронике разграбления Бенин-Сити Роберт Хоум предположил, что в городе было убито не более «нескольких сотен человек»[390]. Но как подсчитать количество убитых в джунглях из армии в несколько десятков тысяч солдат, количество погибших городских жителей, убитых в результате многонедельных набегов на окрестные территории, и жертв боевых действий, продолжавшихся после февраля 1897 года еще более двух лет?

Прежде чем продолжить, я бы хотел упомянуть еще одну составляющую жертв британцев в Бенине. В экспедиции в Бенин, Нигер и Судан использовались новые технологии приготовления консервов, катушки колючей и натяжной проволоки, электрические прожектора, снаряды для поджигания тростниковых крыш, сложные новые орудия, которые можно было перемещать по земле различными способами, в том числе разборные пулеметы Максима, «произведенные под руководством самого изобретателя»[391]. Во время ночных стоянок колючие изгороди и проволоку растягивали на расстояние до 40 ярдов, а «осветительные ракеты» для ночных операций, выпускаемые при помощи натяжного шнура и в течение семи минут горевшие ярким голубым светом, сопровождались залпами из «пулеметов Максима, выставленных по всему периметру, заряженных и готовых к бою»[392]. Среди этих технологических инноваций самыми любопытными оказались свидетельства первого использования «разворачивающихся» пуль. В примечательном репортаже в газете Portsmouth Evening News от 20 марта 1897 года приводились независимые свидетельства офицеров флота, недавно вернувшихся в Госпорт из Бенина на корабле королевских ВМС «Малакка» и давших интервью после праздничного ужина:

«Один из наших сотрудников побеседовал с сержантом Эллисоном, который был в передовом отряде во время нападения на Бенин-Сити. По его словам, отряд состоял из солдат хауса, 1-й роты с корабля «Сент-Джордж» и 1-го отряда матросов под командованием капитана Бирна. Ожесточенный бой начался примерно в полутора милях от города, и обстрелы шли непрерывно. Некоторые вражеские солдаты использовали многозарядные винтовки и находились под таким надежным прикрытием, что нашим солдатам оставалось лишь целиться в клубы дыма. У туземцев была также тяжелая пушка, из которой они выпускали настоящую мешанину из снарядов, в том числе и ножей <…>. Это была настоящая бойня. На вопрос о том, почему в официальных докладах ни слова не говорилось о потерях врага, другой военный ответил, что не представлялось возможным подсчитать количество убитых из-за непроходимых джунглей. Однако было убито множество человек, а там, где дикари оказали самое ожесточенное сопротивление, устроили настоящую бойню. Некоторые солдаты хауса, которым удалось проникнуть в гущу леса, сообщали, что видели сотни трупов, порой разрезанных пополам пулеметными очередями <…>. После ужина все с энтузиазмом подняли тост за королеву, и остаток вечера был посвящен “байкам” <…>. В самом начале экспедиции стало очевидно, что предстоит ближний бой, и, чтобы сделать винтовки “Ли-Метфорд” более эффективными, у пуль были спилены наконечники»[393].

Наконечники спиливали для того, чтобы превратить пули в разрывные, которые при попадании в человеческое тело причиняют более обширные раны – к ним также относятся пули «дум-дум», позднее использованные британцами в Индии, и другие подобные пули из Вулиджа, изготовленные для Южноафриканской компании. Считается, что впервые пули «дум-дум» (Mark III) использовались во время Тирахской кампании в ноябре 1897 – апреле 1898 года в Индии[394]. Однако в докладе описывается ручная модификация нерасширяющихся пуль со сплошной металлической оболочкой.303 Mark II, превращенных в экспансивные пули, очевидно, с официального разрешения[395]. Это инновационное изобретение может показаться недооцененным, если представить, что эксперименты в Дум-Дум и Вулидже еще не были закончены к январю 1897 года[396]. Это еще одно свидетельство жестоких экспериментов с оружием массового насилия, которые переходили границы того, что признавалось законным в Санкт-Петербургской декларации 1868 года, а также противоречили всем нормам ведения боевых действий во время экспедиции в Бенин, Нигер и Судан[397].

Совершенно очевидно, что при нападении на город не щадили никого. Это был геноцид гражданских лиц в результате обстрелов городов и деревень с воздуха, включая женщин и детей на всей территории Бенинского королевства, сжигание земли снарядами, огнем и минами. Тяжелейшим среди всех военных преступлений являлись масштабные обстрелы и убийства гражданских лиц.

Показательным будет сравнение с южноафриканской компанией, когда большая часть британских официальных лиц выступила с протестом против массовых убийств. Нам известно, что в войнах с матабеле в Южной Замбези/Родезии (современная Зимбабве), которые длились с октября 1893-го по январь 1894 года и с марта 1896-го по октябрь 1897 года[398] и «отличались небывалой жестокостью»[399], было убито около 60 000 человек. Также множество людей погибло в апреле 1896 года при нападении на Лобенгулу Хумало, правителя северных ндебеле, которое, по словам Джеймса Колдуэлла, члена парламента от графства Средний Ланарк, «осуществлялось не в интересах цивилизации, как зачастую лицемерно утверждали, а ради захвата их земель»: «Восстав против завоевателей и предпринимая попытки изгнать их со своей земли, матабеле делали лишь то, что сделали бы на их месте любые патриоты, если бы у них была такая возможность. Единственным продуктом цивилизации, которую местным жителям принесла новая власть, были пулеметы Максима, которые убивали сотни людей и ранили тысячи, причиняя им немыслимые страдания, в то время как цивилизованные варвары захватывали богатства их страны»[400].

При столкновении с пулеметами Максима, военными кораблями, ракетами и снарядами компаний короны «в погоне за золотом, алмазами и прибылью» «большинство убитых чернокожих [sic] были практически безоружны». После Первой войны с матабеле в 1894 году, «от имени множества британских мужчин и женщин выступая против варварской жестокости», представитель либералов Уильям Байлз задал вопрос: «Разве у них, с их убогим оружием, были шансы против пулеметов Максима и другого вооружения?»[401].

В этом процессе заключалась значительная степень технологической предопределенности. История Южной Африки и Судана 1890-х годов полна кровавых свидетельств огромной пропасти между вооружением европейцев и африканцев. Этот имперский марш, этот колониальный вектор расширяющегося ультранасилия, нарастающий упадок европейской морали, выражавшийся в новых формах расистского мышления, дегуманизации и лишения права собственности, на фоне которых произошли бенинские события 1897 года, уходит корнями в события 1874 года в Кумаси, в события 1868 года в Макдале и в еще более ранние события, и одновременно набирает обороты после убийства 8000 зулусских воинов во время англо-зулусской войны 1879 года и убийства солдатами Британской Южноафриканской компании 1500 воинов ндебеле во время трагической битвы при Шангани 25 октября 1893 года. Эти события предопределили убийство 12 000 воинов и бесчисленного количества гражданских лиц (16 000 воинов получили ранения) в сражении при Омдурмане в Судане под командованием генерала Герберта Китченера 2 сентября 1898 года, которое, предположительно, стало актом возмездия за потери британцев в битве при Абу-Клеа, разгромленных армией махдистов под командованием Мухаммада Ахмада в январе 1885 года, когда отказала ранняя модель пулемета Гарднера. Какое же место в этой серии массовых убийств занимает экспедиция в Бенин, Нигер и Судан?

Что включал в себя этот дегенеративный вектор, эти ужасающие события? Это были отрицательные факторы: потери, смерти, утрата независимости. Если переселенческий колониализм представлял природу в виде пустого холста, ничейной земли без людей, то милитаристские действия колонизаторов от Сесила Родса до Джорджа Голди были направлены на уничтожение африканской культуры. Одним из аспектов этого процесса являлось лживое утверждение, что «бессмысленные убийства местных племен Черного континента были созвучны традициям этих самых племен»[402]. Но это еще не все: бенинские события 1897 года стали фундаментом для этого процесса, предвестником ужасов XX века. Эта череда насилия была началом расовой дискриминации и определения границ современного национального государства. Как станет ясно из последующих глав, границы империи установились в музее, превратившись из этнологического проекта во временну́ю технологию культурной классификации людей, которая подвергалась вмешательству и обработке, прежде чем оказаться представленной публике. И в центре всего этого находилась «расовая наука». Эта некрология представляет собой забытую историю европейцев в Африке, прообраз массовых разрушений Первой мировой войны и предысторию милитаристского расизма XX века.

* * *

Возможно, самой характерной особенностью бенинских событий 1897 года является отсутствие в официальной и неофициальной документации свидетельств военнопленных, указаний на количество раненых африканцев, а также сведения о распространении и последствиях болезней, врачебных вмешательствах в отношении африканцев, голоде в результате разрушения среды обитания и о появлении новых лагерей для перемещенных лиц, помимо тех, что были обстреляны и сожжены британцами. К примеру, в своей дневниковой записи от 8 марта, через четыре недели после разграбления Бенин-Сити, когда еще продолжалось преследование правителя Бенина, 32-летний капитан Герберт С. Уокер из Камеронского полка (Шотландский пехотный полк), офицер специальной службы, позднее ставший главным констеблем Вустершира, описывал разрушение нового поселения, возведенного в джунглях примерно в 60 милях от города, а также сожжение деревень экспедиционными отрядами консула Мура и полковника Брюса Гамильтона, в составе которых было 80 солдат хауса, два пулемета Максима, специалисты по обслуживанию ракетных пушек и 140 носильщиков. «Сожгли все королевские постройки. Несколько больших полян с хижинами и каркасами новых домов. Вероятно, с ним было 2–3 тысячи последователей. В 14:30 отправились обратно в деревню Амофия. [На следующее утро] сожгли эту деревню»[403].

«Туземцы не были настроены недружелюбно, но испытывали величайший страх, <…> и мы не ожидаем дальнейшего сопротивления», – гласил доклад[404]. Что же произошло с десятками тысяч солдат бини? С гаремом оба, рабами и слугами? Мастерами по металлу, крестьянами, жрецами? С женщинами и детьми из столицы, городов и деревень, стертых с лица земли? Из описаний «города крови» не явствует, сколько людей было убито в результате жертвоприношений, а сколько пострадало после нападения британцев: «Жара была одуряющей, чудовищные зрелища потрясали взор, в воздухе стояла жуткая вонь. Повсюду валялись тела погибших в жертвоприношениях», – вспоминал Гарри Роусон[405]. А какой вывод можно сделать из свидетельств доктора Феликса Рота?

«Рассеяв туземцев пулеметными очередями и залпами, мы захватили Бенин-Сити. По мере приближения к городу мы замечали на тропе и в буше трупы принесенных в жертву людей – даже на территории королевского дворца нас поджидали эти ужасающие зрелища и вонь. Казалось, мертвые и изувеченные тела были повсюду. Ей-богу, надеюсь, я больше не увижу ничего подобного! Сегодня днем отряд отправился в королевский дворец: они прошли по главной улице и только что вернулись обратно. Вся дорога усеяна трупами распятых и обезглавленных людей в разной стадии разложения. Это был настоящий склеп. В домах и на улицах мертвые туземцы. Несмотря на коварство, они вряд ли снова попытаются захватить это место после уроков, полученных от пулеметов Максима и винтовок наших солдат. Их идолы разрушены, святилища сожжены».

«Святилища сожжены». Мы уже знаем, что эта экспедиция положила начало эскалации насилия в отношении джекри, бини и других народов. Давайте воздержимся от попыток определить число африканцев, погибших во время бенинской бойни. Однако нам может помочь ключевая взаимосвязь, отмеченная историком Кимом Вагнером в обсуждении британских колониальных «маленьких войн» того периода. Вагнер описывает стандарты и правила таких операций в терминах «правила различия» политолога Парты Чаттерджи, согласно которым «представление о цветных врагах внутри империи» распространялось на множественные сферы, включая насилие, медицину, а также расовые различия[406]. Далее мы можем установить связь с музеем как средством, орудием и машиной для создания многолетних различий: «В наши дни музей превратился в мощное средство разделения. Демонстрацию покоренных и униженных народов сопровождают определенные элементарные правила причинения ущерба и насилия. Прежде всего следует отметить, что в музее эти народы не удостаивались такого же отношения, статуса и уважения, как народы-победители. К ним применялись иные правила классификации и другая логика презентации»[407].

В этой некрографии Бенина 1897 года я бы хотел выдвинуть предположение, что «правило различия» длительное время использовалось с целью разрушения человеческой культуры. Ключевым признаком этой хронополитики наравне с первоочередной задачей корпоративно-милитаристско-колониальной операции, заключавшейся в убийствах и расселении людей, было уничтожение и рассеивание культурного королевского и священного наследия. Именно к этому вопросу мы сейчас и обратимся, поскольку все началось у стен Бенина, а закончилось в стенах европейских музеев.