«С военной точки зрения экспедиция в Бенин представляла собой второстепенный театр военных действий в сравнении с другими британскими кампаниями в Африке».
Барбара Планкенштайнер является ведущим экспертом по объектам материальной культуры, похищенным в 1897 году из Бенин-Сити, однако в своей оценке военного значения бенинской экспедиции она далека от истины. В действительности военные действия весной 1897 года стали «эпохальным» событием в истории человеческих и культурных потерь, символической важной вехой в процессе видоизменяющейся и все более ускоряющейся пропаганды белого господства, непрестанного урезания «свободы и равенства» колониальных подданных, когда «европейские государства оказывали военное давление на народы Африки ради торжества имперской идеи»[312]. С географической точки зрения это событие охватывало территории компании на севере и южные территории протектората и завершилось не столько стремительным завоеванием, сколько демоцидом небывалых масштабов, когда огромное количество (знаем ли мы, сколько именно? 10 000? 50 000? 70 000?) солдат и гражданских лиц были убиты на территории современной Нигерии, десятки городов и деревень сравняли с землей, множество людей получили ранения, пострадали от террора и были насильственно переселены, и произошло свержение двух могущественных правителей.
Совместные боевые действия компании и протектората, совершенно не похожие на второстепенную кампанию, стали основополагающим моментом в создании британской колонии Нигерия. Историки подчеркивают индивидуальные и политические отличия компании и правительства того периода, и решения, принятые компанией и протекторатом, действительно были разными. Однако у правительства имелся общий вектор развития, включая постепенное объединение интересов министерства иностранных дел и министерства по делам колоний. Официальная версия исторических событий, дошедшая до наших дней, сформировалась благодаря тому, что министерство по делам колоний активно замалчивало все действия компании[313], однако в долгосрочной перспективе, с учетом значительной потенциальной выгоды для компании, не стоит списывать со счетов и совместные действия, в том числе длительные переговоры между Муром и Голди относительно будущего компании[314], а также начальную фазу создания Западноафриканских пограничных сил Фредерика Лугарда после его отзыва из Южной Африки в 1895 году[315].
8 января Флора Шоу в своей статье в The Times предложила назвать завоеванный регион Нигерией, словно он уже являлся британским владением, а территории «благодаря усилиям Королевской Нигерской компании были включены в состав британского протектората и впервые в истории потребовали обобщенного названия»[316]. Даже когда войска компании приступили к совместным действиям, кампания еще не обрела окончательные очертания[317]. Очевидно, планировалось, что внимание компании будет сосредоточено на ее территориях, и 6 января события начали разворачиваться. Однако характер сотрудничества объединенных сил компании, протектората, Западноафриканских пограничных сил, Адмиралтейства и десятков офицеров «специальной службы», которых продолжало набирать министерство иностранных дел, определился лишь в последующие дни: 14 января 1897 года газета Daily Mail сообщила, что «было получено огромное количество прошений от офицеров, желавших принять участие в экспедиции против Бенин-Сити, и их оказалось значительно больше, чем можно было предположить»[318]. Желание компании участвовать в военных действиях против обы Бенина, как и во время экспедиции в Брасс совместно с протекторатом, не угасло и в феврале, хотя в итоге ее решили отстранить от участия в этой фазе спланированной кампании.
Две одновременные операции – «нигеро-суданская экспедиция» и «бенинская экспедиция», – которые пропагандистские машины компании и протектората провозглашали независимыми друг от друга, должны рассматриваться как единая кампания. Это было двунаправленное нападение, предпринятое в результате переговоров Голди и Мура, которое прошли после того, как Керк в своем докладе рекомендовал в той или иной форме включить компанию в состав протектората. Многие понимали, что на севере колонии, как писала 5 января газета The Glasgow Herald, в фокусе внимания должны быть Илорин или Бида с целью «наказать эмира Нупе за регулярные нарушения договора с компанией и за поступки, которых компания не может потерпеть на территории своей сферы влияния», поскольку «рано или поздно дело дойдет до пробы сил с тем или иным государством фула в Западном Судане»[319]. Города Бида и Илорин входили в состав суннитского халифата Сокото, основанного шейхом Османом дан Фодио после войны фулани 1804 года и разрушенного британцами в результате жестокого «принуждения к миру» в 1903 году, – тогда они сместили правителя империи фулани великого визиря Мухаммада аль-Бухари, возвели на престол султана Мухаммада Аттахиру II и создали совет султаната Сокото. «Наши солдаты хауса прекрасно показали себя в войне против язычников, но теперь им впервые предстоит столкнуться с фула», – писал перед самым началом экспедиции Джордж Голди в своей статье «Повестка дня» (Order of the Day)[320].
Во время событий января-февраля армии компании выступили к своим целям на севере, а на южных территориях протектората одновременно с этим началась бенинская экспедиция. Обе эти операции, получившие название «Экспедиция в Бенин, Нигер и Судан», проходили под одним и тем же предлогом: заключенный в 1892 году договор протектората с обой Бенина, а также договоры компании с правителем Биды должны были быть исполнены с применением силы. Вместе эти экспедиции составляли двунаправленную кампанию, получившую одобрение премьер-министра. В преддверии 18 февраля 1897 года, после возвращения армии с берегов Нигера, Голди предложил своих солдат протекторату[321]. Вероятно, это уже обсуждалось с Ральфом Муром, который 16 февраля заявил о возможности нападения на Бенин с севера, что означало ведение боевых действий во всех четырех частях света, включая военный лагерь[322]. Как заметил разведчик бенинской экспедиции, «захват древнего города и почти одновременное свержение власти в Биде внутри страны значительно улучшат репутацию белого человека»[323].
Воспринимаемая как единая операция, экспедиция в Бенин, Нигер и Судан стала классическим примером консолидации британских сил в Африке в год Бриллиантового юбилея королевы. Армии протектората и компании были примерно равны, к тому же к ним присоединились отряды солдат хауса, а также офицеры «специальной службы», прибывшие из Британии. Нападения происходили одновременно и постоянно освещались в прессе, так что в какой-то момент две кампании слились в общественном сознании в одну, и газетам пришлось давать разъяснения[324]. Однако были и существенные различия в методах ведения боевых действий против двойной мишени «правящей языческой мусульманской касты местных вождей-идолопоклонников, ярким примером которой является король Бенина с побережья страны» – так писали газеты того времени[325]. Бенинская экспедиция была военно-морской операцией, в основе которой лежала проверенная временем модель карательных экспедиций протектората, предпринятых с помощью Адмиралтейства и приписываемых Колвеллом в его книге «Маленькие войны» французам – она представляла собой «марш-бросок и бесстрашную атаку превосходящих сил противника»[326], – в противоположность пешему переходу через буш. Военные действия против Биды к северу от реки Нигер, а затем против Илорина ниже Нигера и на 150 миль западнее также представляли собой марш-бросок и атаку, но в основном велись на открытой местности с участием кавалерии. Различие ландшафта особенно затрудняло оценку потерь убитыми и ранеными.
Прежде чем мы поговорим о разграблении протекторатом Бенин-Сити, необходимо рассмотреть параллельные действия компании в 250 милях к северу от этого города – бенинскую экспедицию компании, известную как «нигеро-суданская кампания» и «экспедиции в Биду и Илорин», планы которой широко тиражировались в британской печати осенью 1896 года. В мае того же года армия фула, которая, согласно тогдашним оценкам, состояла из 20 000 солдат пехоты и 2000 кавалеристов, перешла через реку Нигер, направилась к городу Кабба и разбила там лагерь. Эта операция, а также предполагаемое массовое убийство рабов в нарушение условий договора стали официальным предлогом для карательной экспедиции.
С установлением контроля над прибрежными территориями Западной Африки война с рабством перекинулась с моря на сушу, превратившись в идеальный механизм для оправдания коммерческой прибыли – как позднее вспоминал Лугард, «кардинал Лавижери начал свой крестовый поход в Европе, объявив “священную войну” против мусульманского господства в Африке и против работорговли»[327].
Сообщения о разногласиях с государством Бида следовали той же модели: периодические предупреждения, визит 1892 года, озабоченность по поводу дани, которую выплачивали султану Ганду, а также по поводу могущества султана Сокото, обвинения в жестоких убийствах рабов и рейд на территорию компании, после которого в Биду отправили карательную экспедицию[328].
Экспедиция под руководством майора Арнольда состояла из трех этапов, происходивших в январе и феврале 1897 года: Кабба и государства фулани, Бида и Илорин. В нее вошли 32 офицера специальной службы, восемь представителей руководящего аппарата компании, 1072 солдата хауса и 1878 носильщиков (включая 300 носильщиков из народа фанти, набранных в колонии Золотой Берег, а также йоруба и хауса из Локоджи), 15 пулеметов Максима с 18 000 патронов в каждом, девять семифунтовых дульнозарядных горных орудий и две нарезные пушки Уитворта с девяти- и 12-фунтовыми зарядами[329]. Армия была стянута к штаб-квартире компании в Локодже, у слияния рек Нигер и Бенуэ, и 6 января 1897 года выступила в поход.
Первой целью после выхода из Локоджи был город Каппа, куда армия и вошла 13 января, не встретив сопротивления. Армия фула покинула свой лагерь и двинулась на север на помощь защитникам Биды, однако, по всей видимости, им помешала речная флотилия экспедиции, поэтому армия осталась на южном берегу Нигера.
Подойдя к реке и переправившись на кораблях компании к следующей цели, армия 26 января продолжила марш к Биде с намерением сместить правителя Абу Бакра дан Масабу. Там они столкнулись с большой армией численностью приблизительно 15 000 солдат[330], хотя Голди называл цифру вдвое больше. «Я ожидал 15 000 солдат, но их оказалось 30 000, и все они были как один отважны», – сообщал он 6 февраля заместителю губернатора и консулу компании[331]. Армия состояла из кавалерии и пехотинцев с мушкетами. Выстроившись в каре – ключевая тактика против кавалерии[332] – и двигаясь по направлению к городу, армия то и дело подвергалась атакам всадников, которых в огромных количествах убивали из пулеметов Максима, установленных по углам каре. Вспоминая эту атаку, солдат-географ Сеймур Ванделер сообщал о разрушении «большого города, вмещавшего от 60 000 до 100 000 жителей и состоявшего из множества крепких домов с тростниковыми крышами и высокими глиняными стенами»[333], при помощи кавалеристов, которых, «словно рыцарей в стародавние времена, сопровождали два или три оруженосца с ружьем и копьями»[334]. Им удавалось приблизиться на сто ярдов, прежде чем они погибали от пули: «Это было идеальное поле боя. Мы видели тысячи солдат армии Нупе… Было очень странно лицезреть солдат фула, прочно сидящих в своих остроконечных седлах, с огромными медными и железными стременами, когда они мчались галопом на длиннохвостых низкорослых лошадях с яркой сбруей, размахивая в воздухе мечами или копьями, с разлетающимися на ветру белыми одеяниями»[335].
Пехоту и кавалерию обстреливали из семи- и девятифунтовых пушек: «На тот момент на передовых позициях и с флангов было от 20 000 до 30 000 вражеских солдат, и эта дальнобойная пушка, стреляющая с невероятной меткостью, нанесла им огромный урон. Первый снаряд попал точно в табун вражеских лошадей близ деревни и рассеял их в разные стороны <…>. По-видимому, потери врага были очень велики»[336].
Город Биду обстреливали всю ночь, а после приближения каре с пулеметами Максима бойня продолжилась в течение дня. Затем семи- и 12-фунтовые орудия принялись обстреливать дворец и другие здания, методично поджигая город. «Невозможно оценить вражеские потери, но они, скорее всего, были огромны», – писал Ванделер[337]. Среди убитых и раненых было несколько принцев. 5 февраля, после сражения с Мухаммадом дан Умару Маджиги, возведенным Голди на престол, был подписан договор, в котором говорилось: «Новый эмир признает, что все государство Нупе находится под управлением компании, а все предыдущие договоры объявляются недействительными». При этом эмир мог управлять теми регионами, на которые компания предпочла не распространять свои полномочия[338].
15–16 февраля та же самая тактика была использована при подходе к Илорину. В первый же день снаряды скосили около 800 кавалеристов и 5000 солдат пехоты[339]. Объявление о сдаче было проигнорировано, и город продолжали обстреливать снарядами, после чего разграбили: Ванделер вспоминал, что «дворец – весьма неподходящее название для разрозненных строений из грубого камня – был полностью разрушен, а базар, где мы разбили палатки, наполнился дымом и запахом гари»[340]. После разрушения дворца и города эмир Илорина был восстановлен в правах, а количество жертв в очередной раз никто не подсчитывал.
План Голди состоял в том, чтобы атаковать армию, «еще не знавшую пулемета Максима или горной пушки»[341]. Некоторые превозносили эту кампанию как огромную победу. Представители Церковно-миссионерского общества заявили, что «доказательства бесчинств принцев Нупе были засвидетельствованы епископами Тагвеллом и Филлипсом зимой 1894–1895 года», и поддержали «уничтожение внушавшей ужас кавалерии Нупе»[342]. Во время нападения на Биду «1200 рабов было спасено» из речных складов, писала газета The Weekly Irish Times[343]. На страницах The Times Флора Шоу сравнивала сражение в Биде с битвой при Плесси в 1757 году, когда Роберт Клайв, представлявший Ост-Индскую компанию, нанес сокрушительное поражение навабу Бенгалии и его французским союзникам, убив сотни человек, – это событие в викторианской Англии отмечали как начало эпохи британского владычества в Индии[344]. Однако в данном случае число жертв было намного больше. «Мы были вынуждены нанести врагу огромный урон», – писал Голди через два дня после разрушения Биды[345].
Но были и другие реакции. Количество пострадавших, включая 15 000 солдат в Биде, 20 000 человек, перемещенных из лагеря в Каппе, и тысячи женщин и детей в городе, никто не подсчитывал, однако разгром армии, вооруженной одними средневековыми мушкетами, и разрушение снарядами и пулеметами дворцов вызвали гнев многих жителей Лондона. Газета The Scotsman негодовала по поводу «убийства сотен человек из пулеметов Максима»[346]. Неожиданно среди критиков оказались политик-империалист сэр Чарльз Дилк, а также журнал The Spectator, который 13 февраля писал: «Армия снова и снова отражала атаки отважных зулусов или матабеле, несмотря на то, что их ряды выкашивались пулеметами Максима <…>. Во имя всего святого, давайте не будем убивать чернокожих тысячами и растрачивать героизм наших солдат ради добычи масла»[347].
Голди в предисловии к очерку Ванделера о нападении на Биду защищал компанию и милитаристский характер ее действий по добыче пальмового масла:
«Когда применение силы становится совершенно неизбежным, это должно быть сделано быстро и педантично. Однако прошлой весной, после завершения операции, один из самых компетентных и уважаемых каналов выражения общественного мнения в этой стране усомнился в этичности “выкашивания туземцев с помощью артиллерии и пулеметов Максима”. Эти “туземцы” представляли собой боевые соединения огромных территорий, которыми они, даже будучи в относительном меньшинстве, управляли железной рукой и обращались с менее воинственными жителями, как со скотом, который можно при желании угонять. Смерть каждого воина фула, убитого в Биде, спасла жизнь и свободу десятков мирных, безоружных туземцев. Если бы у Европы не существовало материальных интересов в Африке, за которые стоило бороться, у нее все равно было бы право и обязанность искоренить работорговлю, подобно тому, как мужчина должен сбить с ног негодяя, издевающегося на улице над женщиной или ребенком»[348].
В очерке Ванделера под названием «Кампания в Верхнем Ниле и Нигере» (Campaigning on the Upper Nile and the Niger) рутинно описывалось похищение из Биды слоновых бивней, оружия, раковин каури и тканей[349], а также манускриптов:
«Все найденные трофеи должны были сложить на площади, где уже скопилась груда разноцветных тканей, шелков и огромного количества медных чаш, но, конечно, солдаты и носильщики спрятали все, что могли унести на себе. Кроме того, в городе было захвачено несколько пушек, 350 ружей всевозможных размеров и видов, 550 бочек пороха, 25 000 различных патронов и гигантское количество предметов из меди и сплавов. Также обнаружили великое множество книг и досок с арабскими письменами и ветхую львиную шкуру с планом города и несколькими арабскими буквами. Последнюю успели вовремя спасти, поскольку солдаты уже собирались убирать ею мусор на рыночной площади»[350].
Во время сотрудничества с Королевской Нигерской компанией Ванделер сочетал географические изыскания с участием в боевых действиях. «Я никогда не видел его праздным: он либо что-то измерял своим секстантом, либо прицеливался из пулемета Максима», – отмечал губернатор территорий компании[351] во время дискуссии в Королевском географическом обществе, президентом которого в 1905 году стал Голди.
Аннулирование грамоты Королевской Нигерской компании обсуждалось с 1896 года[352]. Осмыслить двунаправленные действия Нигерской компании против эмиров на севере («суданские территории») и действия полицейских отрядов против обы на юге («прибрежные территории») можно лишь в контексте предложений об объединении Нигерии, которые привели к подписанию в июне 1898 года Нигерской конвенции с Францией, поэтапному аннулированию грамоты в январе 1900 года и выкупу Нигерской компании британским правительством. К ноябрю 1897 года решение отозвать грамоту было принято. Как мы увидим далее, договоры, заключенные после нападения компании на Биду и Илорин, резко усилили позиции компании, требовавшей компенсации за отзыв грамоты. Но прежде нам необходимо поговорить о разграблении Бенин-Сити.