Если проходит какой бедняк через русское селение и попросит подаяния, ему дадут, что могут. Если он сам при этом не пожелает вступить в разговоры, к нему не станут приставать с расспросами, кто он такой, откуда и куда идет. Но если человек бродит все вокруг да около, присматривается к чему-то и сам не говорит, что ему нужно, поневоле поинтересуются, откуда и зачем он сюда попал.

В пограничной с Австрией губернии, недалеко от границы, местными крестьянами был замечен какой-то иностранец, который в большинстве случаев спал в поле подле стога сена, днем же присматривался к обучению и маневрам солдат. Он ничем не занимался, работы не просил, избегал людей и бродил исключительно в местах расположения войск. Так как он бродил в районе не более двадцати верст и не уходил дальше, на него было обращено внимание и сообщено властям. Паспорта у него не оказалось, и он не хотел ничего объяснять. Выражаясь плохо по-русски, он говорил только, что он иностранец, но кто он такой и откуда, не желал говорить. Тогда к нему предъявлено было обвинение в бродяжестве. Заключенный под стражу, на допросе у судебного следователя он заявил, что он рядовой австрийского гусарского полка, из которого дезертировал вследствие тяжести службы и дурного с ним обращения.

Ввиду переполнения местной тюрьмы, впредь до выяснения его личности и наведения справок через министерство иностранных дел, он был отправлен в Уфимскую губернию под надзор полиции. По доставлении на место в течение некоторого времени он работал на заводах, а затем внезапно скрылся. Скоро, однако, был пойман, и, так как к тому времени пришел ответ из Австрии, что он действительно дезертир, он был выдан австрийским властям.

Через несколько месяцев в Петербург был доставлен задержанный в той же губернии без письменного вида неизвестный, называвший себя петербургским ремесленником.

Конечно, он Петербурга никогда не видал и ремесленником никогда не был. Сначала он поинтересовался узнать, к какому наказанию и с какими последствиями он будет присужден за бродяжество, а затем объяснил, что он один раз уже был задержан в пределах России и выслан на родину в полк. Теперь он говорил, что бежал вторично, желая избежать насмешек товарищей, которые не знали для него другого названия, как беглый.

Он вновь был отправлен в Австрию. Насколько правдив был его рассказ, неизвестно, но производил он впечатление не бродяги или дезертира, а шпиона.