Не суйся в воду, не спросясь броду.

В окрестностях Петербурга, на даче, на балконе сидят и разговаривают приехавший из Петербурга купец, хозяин дачи, и дачница, молодая девица. Ее бабушка с женой купца ушли смотреть какие-то выкройки. Девица вышивает и слушает купца рассеянно, по-видимому, ее преследует какая-то глубоко засевшая, неотвязчивая мысль.

– Да-с. Это хорошо, что вы усердно работаете, – говорит купец. – Когда будете взрослая и будут женихи, это очень может им пондравиться.

– У меня уже есть жених. Студент.

– Это как же так? Да вам сколько же годков считать прикажете?

– Двадцать два.

– И ожидать этого никак невозможно, казалось мне, не более шестнадцати. Такая вы беленькая, как рафинад, чистенькая, как голубь, скажем…

– О! да вы комплименты умеете говорить. А что, если бы услышала это ваша жена? – пошутила она.

Купец с испуга вскочил со стула.

– Тише, тише! Не дай бог сама услышит. Что вы, какие комплименты! Я так только к слову. Заест меня совсем…

– Скажите, пожалуйста, – быстро прервала его девица, – у вас ведь часто бывают свободные деньги?

– Какие там свободные деньги!.. Нет совсем. Кризис. Вот и теперь пришел просить вашу бабушку, нельзя ли вперед за дачу получить остальные.

Девица, опустив низко голову, задумалась.

В это время возвратилась бабушка с купчихой.

Внучка сейчас же встала и ушла в парк.

Не успела она пройти несколько шагов, как встретилась со своей замужней сестрой, которая шла, тоже задумавшись.

– Лиза! – радостно окликнула ее девица. – Ну что, как твои дела?

– Плохо, Соня, – ответила та. – Муж не мог достать денег. Если бы достать сто рублей, я вывернулась бы, осенью муж получит вечерние занятия, я найду уроки, и мы в состоянии будем расплатиться. Теперь же не знаю, что и делать. Иду к бабушке просить.

– Ах, Лиза, боюсь, что из этого ничего не выйдет. Бабушка сердита на тебя до сих пор за то, что ты вышла замуж не за богатого. Вчера еще она говорила, что ждет того момента, когда ты должна будешь попросить у нее денег. Тогда она, говорит, с торжеством прочтет тебе еще раз нотацию… и откажет. Знаешь что? Я придумала одну комбинацию, я достану тебе денег.

– Ты? Смотри не наделай глупостей. Я от тебя не возьму. Откуда?

– Милая Лиза, не беспокойся. Это мой секрет. Даю тебе слово, что я ничем, ничем не рискую. Достану непременно!

– Какая ты еще до сих пор наивная. Никто тебе не даст взаймы. Помни, что ты должна дорожить своей честью и что у тебя есть жених.

– Ха-ха-ха! Без строгих мин. Никто не будет знать даже. Одним словом, секрет. И деньги будут.

– Глупости, пойдем к бабушке.

Бабушка чуть ли не целый час говорила о том, как сбываются предсказания старших, опытных в жизненной борьбе, и не дала денег внучке.

После ухода сестры Соня стала приводить свой задуманный план в исполнение. Она измененным почерком написала купцу, хозяину дачи, письмо. В нем говорилось, что если купец не пришлет в известное почтовое отделение ста рублей в конверте до востребования на литеры А. Б., то немедленно будет сообщено его жене, что он ухаживает за блондинкой; в письме добавлялось, что деньги будут возвращены частями, и был назначен семидневный срок для присылки денег.

«Купец боится жены, – думала Соня, – и непременно пошлет. Осенью я поступлю на службу, и вдвоем с Лизой сможем возвратить ему деньги. По глазам его вижу, что он любит ухаживать, жена же у него ведьма. Непременно пришлет!»

На другой день она ездила с бабушкой в Петербург и там опустила письмо в почтовый ящик, обозначив адрес лавки купца.

Получив письмо, купец перепугался. Сначала он хотел было послать деньги, но потом стал раздумывать.

«Конечно, если напишут жене, будет большой скандал; что бы я ни говорил, жена не поверит. Будет есть поедом ежедневно. Послать же деньги тоже опасно: через неделю спросят тысячу, а там и пять. В конце концов и деньги возьмут, и все-таки напишут».

Долго размышлял он и ничего придумать не мог, к полиции обратиться он боялся: чего доброго, еще разболтают, и жена узнает.

Когда пришел почтальон, он дал ему сверх обыкновения гривенник и стал расспрашивать о способе получения писем до востребования.

Узнав, как просто это делается, он решил подкараулить получателя и расправиться с ним самолично, никому не заявляя.

Для того чтобы не ошибиться и не обознаться письмом, он купил синий конверт, надписал литеры А. Б., положил в него пустой лист почтовой бумаги и, наклеив марку, накануне данного срока послал в условленное почтовое отделение.

На другой день он с утра уже дежурил в почтовом отделении, сидя в стороне на лавочке.

Долго он сидел, прошло часа четыре, и никто не спрашивал писем до востребования. Сидел он как на иголках и чувствовал себя очень скверно. Ему казалось, что все его знают, все только на него одного обращают внимание. Ежеминутно он ждал, что войдет какой-нибудь знакомый, помешает ему, а потом проговорится как-нибудь жене, к тому же и жажда, и голод давали себя знать. Зол он был неимоверно, но, несмотря на все это, продолжал упорно сидеть.

Около часу дня народу набралось много, стояли целые шеренги, одни получали, другие сдавали и письма, и деньги.

Вдруг он услышал женский голос: «До востребования А. Б.» Он вскочил. Через головы он увидел у решетки дам: в числе их ему показалось, что стоит какая-то знакомая девица в соломенной шляпке, но лицо он разглядеть не мог. Он бросился вперед.

– Не толкайтесь, пожалуйста, – остановили его. – Не нарушайте порядок. Обойдите кругом.

Пока он проталкивался и обходил кругом, письмо было уже получено. Около стойки дам уже не было. Вдруг он заметил у одной из выходящих на улицу дам торчащий из кармана уголок синего конверта.

«Вот оно, мое письмо!» – мелькнуло у него в голове, и он побежал за дамой.

Догнав ее на улице, он увидел, что дама незнакомая.

– А позвольте вас спросить, сударыня, – развязно начал он.

– Что вам угодно? – недовольно спросила она.

– А насчет полученного письма в синем конверте. По какому такому полному праву вы пишете?

– Что вы пристаете! Уйдите, пожалуйста! – испуганно проговорила дама.

– Ну нет-с! Не даром же я дежурил целое утро. Во рту пересохло, в животе бурчит…

– Вы нахал! Я позову городового.

– Не горячитесь. Каково мне-то, говорю… Письмо каково? Сто рублей – деньги ведь… А разрыв семейного счастья – ни во что ставите?..

У дамы на глазах показались слезы. Она испуганно оглядывалась и вдруг с радостным лицом бросилась вперед навстречу к проходившему мимо офицеру.

– Ну нет-с! От меня так не уйдете! – закричал купец и побежал за ней.

– Иван Семенович, спасите! – обратилась дама к знакомому офицеру.

– Что такое? – спросил строго офицер.

– Я в полном праве насчет письма…

Дама быстро стала объяснять офицеру по-французски и, говоря, вынула из кармана письмо и показала офицеру.

Лицо купца приняло изумленное, растерянное выражение, он снял котелок и, низко кланяясь, сказал:

– Извините, ради бога, вышло недоразумение. Я ошибся. Посылал я, значит, в большом синем квадратном конверте, а тут, вижу, маленький конверт и продолговатый. Ошибка, прошу прощения.

С этими словами купец опять приподнял котелок и хотел уйти.

– Ну нет! – в свою очередь сказал офицер. – Не уйдешь. Дворник! Держи его. Зови городового!

Дворник засвистал. Показался городовой.

– Позвольте объясниться, господин, – начал было испуганный купец.

– Я вам не господин!

– Ну ваше благородие, извините! Тут произошла, говорю, ошибка.

Офицер не слушал, подбежавшему городовому он дал свою визитную карточку и велел отправить купца в участок.

– Я сейчас сам приеду в участок, только вот провожу даму домой. Доложи, что этот шантажист пристал на улице к даме, требовал сто рублей и грозил сообщить мужу, что будто бы моя знакомая получает секретные письма.

– Извините, ваше высокоблагородие, я купец первой гильдии, меня дама не поняла. Я насчет своего письма.

Офицер, не останавливаясь, ушел с дамой.

– Пойдем в участок!

– Поймите, господин городовой, одно недоразумение.

– Идем! Там в участке разберут.

– Вот так оказия! – вздохнул купец. – Я же получил угрозу, я же ловил подателя письма, и теперь я же сам оказался шантажист. Чудные дела бывают на свете!

В конце концов дело разъяснилось, и купец был освобожден.