В ОЖИДАНИИ трамвая Милена рассеянно смотрела на карту Питера. Зачем только Саша всучил ее? Она поискала открытку или записку, которая бы все объяснила, но ничего не нашла. Единственное, что бросилось в глаза, – реклама спектакля «Три сестры» в уголке последней страницы. Может, хотел намекнуть, что все переживания давным-давно описаны классиком? Или сказать, что все рвутся в Москву, но не обязательно уезжают?

Милый Саша! Он верил в нее. Верил в талант художника. А она? Она сама верит? Она надеялась, что можно не выбирать: и рисовать, и играть в театре, и делать декорации для спектаклей, и дружить с театралами. Но теперь ясно, что она не справляется. По учебе съехала, рисунок для конкурса в архитектурной школе так и не закончила, а дружба с театралами оказалась кисло-горькой.

Милена тряхнула головой. Она очень хотела спать. Полночи пыталась понять, как вышло, что Федор ее бросил. Вспоминала слова, жесты, объятия. Рисовала перед мысленным взором картину их отношений. Этой картине долгое время не хватало одной детали, и вот она нашлась. Его отъезд объяснял все недомолвки и нежелание говорить об Острове – Федор уже знал, что не поедет туда летом, вот и молчал. Самым ужасным было не то, что он решил уехать. Самым ужасным было молчание. «Некоторые и от себя прячутся под маской», – сказал он. Милена не придала его словам значения, а он говорил про себя. Как же вышло, что он перестал доверять ей? В какой момент все сломалось?

Вдалеке показался трамвай. «Десятка». Довезет ее почти до дома. Милена сложила карту, дождалась, когда двери вагона откроются.

– Трамвай следует по пятому маршруту, – сообщил водитель. – Внимание: по пятому маршруту! Московская – Радищева – 8 Марта.

Милена на мгновение замерла в дверях.

– Девушка, вы проходите? – спросили сзади.

Московская… Если выйти на остановке и свернуть в переулок, где теснятся высокие, покореженные временем ясени, дойдешь до его дома.

Сердце колотилось как бешеное, когда Милена остановилась у старой пятиэтажки. Она так боялась увидеть Федора, что чуть не опоздала к поезду питерцев. А когда оказалось, что он не приезжал на вокзал, вместе с облегчением почувствовала разочарование. Нельзя расставаться через сообщения в телефоне. Пусть посмотрит ей в глаза и скажет все сам.

Милена сглотнула слюну. А вдруг его нет дома? Или он не один? Вдруг вся эта история с переездом понадобилась, чтобы скрыть что-то другое? Тогда лучше уйти, уйти не оглядываясь. Но не успела она принять решение, из подъезда выбежали Зоя и Ульяшка. Они были в одинаковых футболках и с самокатами. Как будто лето на дворе. А ведь и правда, совсем распогодилось. Деревья плыли в нежно-зеленом мареве, а она и не замечала.

– Ой! Милочка! – Девочки побросали самокаты и кинулись обнимать ее. Милена погладила по плечам Зою, провела рукой по светлым волосам Ульяшки.

– Как вы вытянулись, а! Гулять?

– В дельфинарий! – подпрыгнула Ульяшка.

– Федор тоже?

– Нет. Он дома будет.

– Мастерить русалку из старого пластика! Он обещал!

– Милена? Здравствуй. – В дверях показалась мама Федора. – А он не говорил, что ты придешь…

– Я без приглашения. Можно?

– У нас там бардак. Весь мусор разворошил. Погуляли бы лучше. Сидит в четырех стенах целый день.

Из подъезда вышел папа, увешанный розовыми рюкзаками. Милена поздоровалась с ним и устремилась в подъезд, стараясь не думать, сурово на нее посмотрела мама Федора или ей показалось.

* * *

Открыв дверь, он сразу прошел на кухню. Милена пошла следом, села на табуретку. Смотрела, как Федор сдвигает в сторону пластиковые коробки, мешочки и разноцветные нитки, как наливает в чайник воду, достает кружки. Все было точно так же, как много раз прежде, и совсем по-другому. Он выглядел так, будто только проснулся: волосы взлохмачены, хмурая складка между бровей. И вдруг все обидные слова и вопросы, которые она тщательно заталкивала вглубь, стали рваться наружу. Почему? Почему ты так со мной?

– Снова кукол мастеришь?

Федор не ответил, распахнул шкафчик, где хранился чай, потянулся к земляничному ройбушу, который Милена всегда пила у него, но передумал и достал зеленый чай в пакетиках.

– Питерцев провожала? – спросил он.

– А ты почему не пошел? Опять срочные дела?

– Не хотел твоего пижона видеть. – Федор бросил чайные пакетики в кружки.

Милена сжала кулаки.

– Это правда, что ты переезжаешь в Москву?

Федор вскинул голову, посмотрел ей прямо в глаза:

– Какая теперь разница?

– Как «какая»? – задохнулась Милена. – Разве ты не поэтому решил расстаться?

– Нет.

– А почему? Из-за монолога?

Федор отвернулся.

– Но так не честно! Я даже не знала про эту твою Майю!

– Теперь знаешь?

– Нет! Тася сказала что-то про фестиваль в Омске. Но при чем тут я?

Федор поморщился.

– Это просто случайность! Я даже не выбирала монолог Розы!

– Какая теперь разница? – повторил Федор.

– Ты сам себе придумал черт знает что! Если бы я хотела расстаться с тобой, не стала бы делать это со сцены. Это просто спектакль! Спектакль, а не жизнь!

– Может, в этом и проблема? – тихо проговорил Федор. – То, что для тебя просто спектакль, для меня жизнь.

– Видно, эта Майя очень уж много для тебя значила.

Федор резко выдохнул, будто его ударили:

– Да при чем тут Майя?

– Знаешь что? Ты просто не знал, как признаться про Москву. Вот и искал повод. Это ты бросаешь меня!

– Ренат видел тебя с Сашей!

– Что видел? – не поняла Милена.

– Ой, ну хватит! – простонал Федор. – Он был у тебя дома.

– Дома?.. Да мы просто обедали вместе!

– Ты гуляла с ним первого мая?

– Гуляла. И что? Может, еще маршрут прогулки нарисовать?

– Маршрут у тебя, кажется, уже есть. – Федор кивнул на карту Питера, которую она все еще держала в руках. – Когда едешь?

– Никуда я не еду!

– Ты бы видела, как смотришь на него!

– Не выдумывай!

– Конечно! Без пяти минут кинозвезда! И бесконечно покорен твоим талантом.

– Перестань! Я тебя к Анжеле не ревную!

– Еще бы ты ревновала меня к Анжеле! – Федор бросил ложечку на стол. – Дичь какая-то!

– Почему? Потому что она старше тебя в два с половиной раза? Зато тебе с ней интересно! Стоит ей позвать, ты все бросаешь и бежишь! – Милена вскочила со стула. – Я в театр пришла, чтобы побольше быть с тобой! А вышло… То, что вышло.

– Я тебя об этом не просил! Наоборот, всегда говорил: занимайся тем, что любишь.

– Я тебя люблю. А ты пропадал в театре целыми днями!

Милена потерла лоб. Зачем она пришла? Что хотела? В висках пульсировала кровь.

– Почему ты не поехал со мной встречать питерцев? – спросила она. – Правда был занят?

Федор не ответил. Она поднялась и вышла в коридор. Он медленно, как во сне, пошел за ней.

– Так, значит, у тебя с Сашей ничего не было? – спросил хриплым, чужим голосом.

Милена вскинула на него взгляд. Ответ застрял в горле. Ничего не было. Кроме танца на набережной и восторга в груди. Кроме Сашиной руки на ее талии. Кроме запаха кофе, его смеющихся глаз и ветра в лицо. Ничего не было. Никто их не видел. Но кое-что было. И сказать об этом выше ее сил.

Милена опустила голову. Федор сжал зубы. Милена поняла, что он сдерживается изо всех сил, чтобы не двинуть кулаком по стене. Милена отодрала с рюкзака фликер с Муми-троллем и положила его на полочку для мелочей.

– Заботиться обо мне… больше не надо.

Вышла из квартиры и тихо притворила за собой дверь. Федор вернулся на кухню. Вода в чайнике закипела, но он этого даже не заметил.