САША сложил все покупки в одну стопку, попытался запихнуть в рюкзак, но бумажки веером рассыпались по столу. Утром он съездил в Музей истории и скупил все буклеты с интересными маршрутами для дедушки, а для себя – магнит с изображением Ельцин-центра. Были там и другие достопримечательности, но Саше приглянулся этот магнит, он напоминал о прогулке с Миленой. Весь фестиваль он наблюдал за ней и непостижимым образом все яснее понимал себя. Саше казалось, они подружились. Но вчера она убежала сразу после закрытия. А ее чернявая подружка не сказала ничего внятного. Только дергала носом, как крольчонок, и мотала головой.

Крепко держа буклеты, Саша попробовал втиснуть их между паспортом и картой Питера, которую возил с собой на удачу, но сообразил, что на вокзале все это добро разлетится по перрону, едва он достанет паспорт. Он вытащил карту и позвонил Милене:

– Ты ведь приедешь на вокзал?

Она откашлялась.

– Нет, меня Тася заменит.

– Приезжай! Я тебе кое-что отдать хочу.

– Не знаю. – Она снова откашлялась.

– Только не к хостелу, Мил! Сразу на вокзал!

– Почему?

– А то уедем снова кататься по городу! – засмеялся Саша.

Она фыркнула.

– Ладно! У вас в четыре сорок поезд?

– Ага.

– Ладно, – повторила она.

* * *

Милена появилась минут за десять до отправления. Быстро шла вдоль поезда, вцепившись в лямки рюкзака, перекинутые через правое плечо, и кого-то высматривала на перроне. Сашино сердце подпрыгнуло. А она заметила его, пошла еще быстрее и через мгновение оказалась в кольце стародомовцев. Девчонки принялись обнимать и тормошить ее, а она обнимала их в ответ, спрашивала о чем-то. Саша подошел ближе. И заметил, что она бледнее, чем обычно, а глаза ярко подведены.

– Извини, – сказала она Саше.

– Опять трамвай перепутала?

– Дела были.

Ее взгляд скользнул ему за спину, и Саша понял, что вовсе не его она высматривала в толпе.

– Федор не приезжал.

Милена пожала плечами.

– А Тася?

– Убежала уже. Тюмень провожать.

– Слушай, – сказала она, глядя на колеса вагона, – а в театральном тоже бывают подготовительные курсы?

– Вроде бывают. А что? – нахмурился он. – Хочешь поступать?

– Я – нет.

– Пришли мне новые рисунки посмотреть, когда будут. И вот, – Саша подал ей карту, которую держал наготове. – Когда соберешься в Питер, сообщи обязательно. Помни: у тебя там есть друг… Друзья.

Милена улыбнулась:

– Спасибо, Саш.

По громкоговорителю объявили отправление поезда, Саша обнял ее на прощание и торопливо чмокнул в щеку. На мгновение она тоже коснулась губами его щеки, а может, это был воздух, согретый ее дыханием.

– Саша! – крикнула с подножки Лена. – Хватит обниматься! Без тебя укатим, нам Александр Сергеич не простит!

Саша запрыгнул в вагон, и в следующую секунду поезд медленно, будто хотел остаться в Екатеринбурге, тронулся с места.

Девчонка с копной бронзовых кудрей махала стародомовцам и, кажется, шмыгала носом. Как только она скрылась из виду, Саша прошел на свое место и набрал сообщение: «Не грусти, Мила!»

– А она для тебя не слишком маленькая? – промурлыкала Лена, заглядывая ему через плечо.

– Эй, Соколова, брысь отсюда!

– «Восьмиклассница-а-а!» – пропела Лена, положив локти на столик.

– У нее парень есть, – сердито сказала Аня. – Отстань от девочки.

– Так! – притворно рассердился Саша. – Вы вообще в другом купе едете!

И вдруг понял, что сердится по-настоящему. Этим девчонкам только дай волю – везде найдут романтику. Вовсе он не думал о Милене как о девушке. Просто ему с ней было интересно. Как с дедушкой в те времена, когда он говорил не только о поступлении Саши в театральный институт. Раньше по выходным они наливали полные термосы чая и ехали на берег Ладожского озера или в Пушкин – бродить по Екатерининскому парку. А на каникулах выбирались куда-нибудь подальше: в Москву, в Выборг, в Хельсинки. Теперь дед сидел дома. А Саша, только общаясь с Миленой, понял, что хочет вовсе не выступать на сцене. Больше всего он хочет путешествовать. Вот бы она приехала в Питер, гуляли бы по городу целыми днями. Без Федора, разумеется.