КОГДА Андрюша был совсем маленьким, а мама пыталась вернуться к работе хотя бы удаленно, Милена пару часов в день сидела с братом. Они отлично ладили. Строили вместе дома из «Лего Дупло», лепили пластилиновые машины. Когда брата что-то огорчало, Милена легко успокаивала его. Просто предлагала брату другую игру или печенье. Мама говорила, что с Миленой такой фокус бы не прошел, а Андрюша подарочный ребенок, с ним легко.

Но однажды братишка заплакал в самом начале игры. Не помогли ни печенье, ни яблочный сок, ни мультик про свинку Пеппу. Андрюша покраснел и орал, будто его разрывают изнутри. Подарочный ребенок превратился в голосящего монстра. Милена не могла дозвониться ни маме, ни папе, от беспомощности она сама заплакала. Что-то она в этот раз сделала не так, но что? И как это исправить?

Когда вернулась мама, выяснилось, что у брата температура под сорок. У него начиналась ангина. Но ошеломление долго не проходило.

Сейчас Милена почувствовала себя так же. Снова и снова касалась экрана, возвращая гаснущее сообщение, а глаза отказывались верить ему. С Федором явно что-то случилось. Но что? И сможет ли она все исправить?

– Ты чего? – Тася тронула ее за руку, и Милена сообразила, что замерла посреди площади с телефоном в руках.

– Он… Он… – Милена показала подруге экран.

– Ох. – Тася прикрыла рот ладонью, словно боялась, что за вздохом последует еще один.

– Не понимаю. – Милена огляделась в поисках безлюдного места. – Позвоню.

– Не звони, – сказала Тася. – Может, так даже лучше.

– Скажешь тоже!

Она обошла ДК, уселась на ступеньку у черного входа и набрала номер Федора. Он долго не отвечал. Наконец Милена услышала хриплый, далекий голос:

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю! Что ты такое пишешь?!

– Ты хочешь, чтобы я повторил это вслух?

– Что? – опешила Милена. – Нет, я хочу, чтобы ты объяснил, что случилось!

– Какой смысл?

– Какой смысл? Знаешь что, Федор? Да, я хочу, чтобы ты повторил это вслух! И глядя мне в глаза. Нельзя вот так, в сообщениях, сообщать такое. – Из глаз Милены брызнули слезы. – Нельзя, понял?

– Милен, – его голос прозвучал устало. – Ну зачем эти концерты? Ты все прекрасно понимаешь.

– Ничего я не понимаю!

– Ты сама все сказала со сцены.

– Что сказала? Я не знаю, что ты себе придумал! Слишком откровенный образ? Это просто театр, Федор, ты сам знаешь! – Милена усмехнулась. – А мне понравилось играть! Наверное, во мне правда есть какие-то черты Розы. Но это ведь не вся я.

– Вот только не выкручивайся, пожалуйста! – крикнул Федор. – Противно!

Он бросил трубку. Милену трясло. По дороге с шумом проезжали машины, пахло тополиными почками. Неслышно подошла Тася.

– Не хочет разговаривать? – спросила тихонько.

– Ничего не понимаю, – прошептала Милена.

– Мил, – Тася помолчала. – Этот отрывок из «Маленького принца», который ты читала.

– Что?

– Ренат мне сказал… Девушка Федора читала его перед тем, как бросить его.

Милена медленно повернула голову к Тасе, пытаясь сообразить, что она сказала.

– Майя?

– Вроде да, Майя. Она его бросила на фестивале в Омске.

– И перед этим прочитала ему монолог Розы?

– Мила, не тупи! Она его со сцены читала. Вот как ты сегодня. И в тот же вечер выяснилось, что она встречается с актером из другого театра.

– Ерунда какая-то! И из-за этого он?..

Милена попыталась вспомнить, как вообще появился этот монолог Розы. Сначала она делала этюд с цветком в пустыне. А потом… Вот почему Вероничка настаивала на секретности репетиций!.. А сегодня вдруг предложила ей не выходить на сцену. Когда план был близок к реализации, попросту испугалась.

– Да это просто недоразумение! – Милена встала со ступеней. – Поеду к нему!

– Не езди, – тихо сказала Тася. – Мил, он в Москву переезжает.

– В какую Москву? – опешила Милена. – Ему еще два года до поступления…

– Ну вот так. Будет в Москве учиться и на подготовительные курсы ходить.

– Но ведь…

Милена хотела сказать, что Федор вовсе не собирался в Москву. Думал остаться в родном городе, поступить в театральный здесь и ставить спектакли в студии. Говорил, что опыт – самое ценное. Милена открыла рот и закрыла. Поняла, что все это – старое, что Тася знает гораздо больше. Как всегда.

– Почему он мне не сказал?

– Боялся, наверное.

– Боялся? Я дракон, что ли, чтобы меня бояться?

* * *

Мама сидела на полу в окружении каких-то карточек, перекладывала их, вертела туда-сюда.

– Ты чего так рано? – Мама подняла голову от бумажек, и сосредоточенное лицо сделалось растерянным. – Что такое?

Милена улыбнулась, стараясь поглубже загнать подступавшие слезы.

– Федор. В Москву уезжает.

– Ох…

Мама поднялась с пола, шагнула навстречу Милене и замерла, подбирая слова.

– Уезжает? – Мама провела рукой по волосам. – Э-э-э… Может быть…

Милена догадалась:

– Ты уже знала!

Мама тяжело выдохнула и опустила руки.

– Все знали! Только мне не сказали!

– Он хотел сам сказать. И ведь не решено окончательно.

– Видимо, решено. – Милена сделала шаг назад. – Только знаешь что? Сам он так и не сказал. Нет.

Милена сжала левой рукой правую, так что сделалось больно, убежала в комнату и бросилась ничком на кровать. Мама пошла за ней. Села рядом.

– Слушай, Мила. Федору нужно учиться. И если есть шанс поступить в ГИТИС, глупо не попробовать.

– Если бы он остался здесь, смог бы ставить спектакли в студии!

– Дело в том, – мама тронула ее за плечо, – скоро Анжеле будет не до студии.

– Почему? – Милена повернула к маме заплаканное лицо.

– Она беременна. Ее в больницу увезли, потому что… В общем, на сохранение положили. Она могла потерять ребенка. Но сейчас все нормально.

Вот оно что! У Анжелы будет ребенок! Вот откуда бледность, усталость и рассеянность.

– А почему она не cможет заниматься и ребенком, и студией?

– Не удивлюсь, если сможет, – хмыкнула мама. – Но это сложновато, конечно.

Милена села в кровати, обхватила колени руками. Новость ошеломила ее. Не верилось, что Анжела, такая строгая, суровая, всего через несколько месяцев станет мамой. Но еще меньше ей верилось, что Федор предал ее. Кто угодно, но только не он.