МИЛЕНА первой нырнула в коридорчик, ведущий в гримерку. Он весь был заставлен коробками и пакетами, в полумраке глаза отдыхали от яркого света зала, и Милена не стала искать выключатель. К счастью, в гримерке, где они переодевались, еще никого не было. Она поймала в зеркале собственный взгляд. Глаза были огромными, перепуганными какими-то, а на шее выступила красные пятна, как всегда, когда она волновалась. Милена потерла виски.

Почему Федор не сказал, что это она занималась сценографией? Почему промолчал, даже когда заговорили о масках? Да, закрыть весь лестничный пролет белой бумагой было незамысловатой идей, но все-таки это была ее идея. И именно она придумала пустить бумагу прямо по оконному стеклу. Сам Федор настаивал, что окно вообще не надо задействовать. Коридор наполнился голосами, и вскоре в гримерку протиснулись Тася, Виля и Вероничка.

– Девчонки, вы там поскорей, нам тоже надо!

– Сейчас-сейчас! – Тася захлопнула дверь перед носом Рената.

– Тась, дай мне лучше мои шмотки! – попросил Ренат.

– И мои! – донесся голос Федора.

Милена хотела сама отнести ему одежду и обувь, но Тася уже сгребла вещи с двух стульев и исчезла за дверью. А вернувшись, крепко обняла Милену:

– С премьерой!

– Спасибо, – пробормотала Милена. – И тебя! Тась, как ты думаешь?.. – Она покосилась на девчонок, которые снимали белые футболки и обсуждали произведенный перформансом фурор.

– Что?

– Да нет, ничего…

– А чего ты не переодеваешься? Там все ждут нас.

Милена натянула джинсы. Может, Федор недоволен тем, как прошел перформанс, и не хотел подставлять ее под удар? Или решил на афишировать, что сценографией занималась его протеже? Да, так и есть! Ему неловко, что и помощник режиссера, и сценограф, и актриса – его девушка. Но ведь такое бывает в театре сплошь и рядом, разве нет? Вон в ТЮЗе работают муж и жена, он режиссер – она актриса. Грета Гервиг снималась у Ноа Баумбаха, а Тим Бертон вовсю снимал Хелену Бонэм Картер, когда они были женаты.

Милена вытащила шпильки, которые с трудом сдерживали ее кудри, встряхнула головой и почувствовала, как напряжение в висках уходит. Сколько ни думай, не поймешь! Нужно просто поговорить с Федором, и все встанет на свои места!

Она прихватила ветровку, вышла из гримерки и поспешила по длинному коридору, чтобы выйти в вестибюль, минуя зрительный зал и сцену. А может, это действительно была командная работа? Ведь сценографию она придумала, находясь в контакте с остальными. Наверное, это и называется «командная работа». Просто она новичок в театре, вот и не знала об этом.

Милена выскочила в холл и налетела на парня, стоявшего у двери.

– Эй, полегче! – сказал он, поворачиваясь, и Милена узнала Сашу.

Он расплылся в улыбке:

– А я как раз тебя жду!

– Зачем? – спросила она машинально.

А где-то внутри поднялась волна смущения: конечно, она ему нравится, с полувзгляда понятно.

– Как «зачем»? Завтрашний день обсудить! У нас репа с утра. А во сколько?

– Ой, это надо у Анжелы спросить. – Милена пошла к выходу.

– Она отправила меня к кураторам. – Саша шагнул за ней.

– Тогда у Федора.

– Федор умчался куда-то.

– Как «умчался»? – Милена толкнула тяжелую входную дверь, но та не поддалась.

Саша открыл дверь и придержал ее, пропуская Милену. Она обвела глазами круглую площадь перед Дворцом культуры. На ступенях широкой лестницы, на скамейках и даже на бордюрах сидели театралы. Кто-то жевал чипсы, запивая газировкой, кто-то показывал пантомиму, кто-то смеялся на всю площадь. Анжела и руководители других студий оживленно обсуждали что-то у киоска с мороженым. Но Федора на площади не было. Саша откашлялся.

– Сказал: дела срочные.

– Дела?

– Он так сказал, – повторил Саша. – Ну так что?

Милена уставилась на него, не понимая, чего он хочет.

– Ну ты даешь! – Саша помахал ладонью перед ее лицом. – Бип-бип! Земля вызывает Милену Сергеевну! Репетиция «Старого дома»! Завтра! Во сколько?

– Точно, – Милена попыталась улыбнуться. – Давай я Феде позвоню и скажу тебе.

Она еще раз огляделась и пошла к колоннам, где, кажется, было немного тише.

– Милен! – Саша догнал ее. – Это не так срочно. Потом проясним. Пошли к нашим!

– Иди, я догоню. – Милена достала телефон.

– Федор сказал, чтобы я у тебя спросил.

– Странно…

Все действительно было странно. После перформанса словом с ней не обмолвился. Ушел, не попрощавшись. Свесил на нее оргвопросы. Что вообще происходит?

– Что-то не так?

Милена медленно перевела взгляд со своих кроссовок на лицо Саши. Серо-голубые глаза под густыми бровями смотрели на нее с сочувствием.

– Ты расстроилась, да?

– Федор – мой… – Милена запнулась, подбирая слова. – Мы встречаемся.

Она замолчала, коря себя за сказанное. Ну какое это имеет значение? Как будто ее признание объяснит Саше все, что с ней происходит. Но Саша, кажется, догадался. Пора уже привыкнуть, что все эти актеры – шаманы эмпатии.

– Извини. – Он кивнул на телефон в ее руке. – Звони, конечно. Я не знал. Не понял.

Милена запихнула телефон в карман джинсов и покачала головой:

– Да ладно. Потом позвоню.

Раздался протяжный скрип, на крыльцо вышли девчонки. Тася удивленно посмотрела на нее, и Милена помахала ей. Девочки спустились по лестнице и присоединились к группе с чипсами и газировкой. А Милене непонятно отчего сделалось весело, захотелось петь и дурачиться.

– Ну что? Пойдем? – Она побежала за подругами.

Саше ничего не оставалось, как последовать за ней. Милена чувствовала его взгляд у себя на затылке, и от этого радость внутри становилась еще больше, переливалась всеми оттенками золотого и желтого. Ну и пусть Федор занимается своими срочными делами! У нее открытие фестиваля и целый вечер впереди, и она собирается веселиться!