ВЫ думаете, что знаете нас вдоль и поперек, но мы другие. Вам кажется, у нас ваши руки и ваши глаза. Но это наши глаза и наши руки. Вам кажется, мы все еще думаем те мысли, что вы когда-то вложили нам в головы. Вы учили нас ходить и ловили, когда мы падали, но мы выросли и давно ходим самостоятельно.

На соседней лестнице, в коридоре – повсюду были люди, и от этого знакомый текст звучал по-новому. Федор ронял фразу за фразой – весомо, неспешно и в то же время без лишнего пафоса. В холодном свете галогенки он казался почти призраком – от маски и белой одежды исходило едва заметное голубое сияние. Тася и Виля тоже светились. Стены и ступени, одетые бумагой, слегка голубели. За окном, которое было закрыто бумагой, закаркала ворона. Милена сглотнула накопившуюся слюну. Она стояла, облокотившись о стену возле окна, и старалась не делать лишних движений. Со своего места она видела макушки зрителей, но свет мешал разглядеть выражения лиц. Никто не уходил. Наоборот, на чердак ДК поднимались все новые зрители.

Вам кажется, мы связаны невидимыми нитями. Так и есть. Эти нити навсегда, но сейчас мы хотим ослабить их, мы хотим быть свободными. И если вы видите в нас только собственные отражения, вы заблуждаетесь. Мы сами по себе. Мы другие. Мы отдельные люди. И мы хотим, чтобы вы видели нас, а не придуманные вами образы.

Егор и Вероничка медленно, в рапиде, начали танцевать вальс. Виля и Тася, стоя друг напротив друга, повторяли один и тот же набор действий. Виля выбрасывала руку вперед в негодующем жесте, Тася закрывала лицо руками, через мгновение опускала их вдоль тела, а потом все повторялось.

Посмотрите, за этими масками живые люди! Вам страшно. Вы боитесь заглянуть нам в глаза, ведь в нас, как во всех людях, борются светлое и темное. Мы можем быть жестокими, слабыми, злыми, но это не повод прятать нас в скафандры и видеть только то, что вы хотите видеть.

Пора! Милена легонько оттолкнулась от стены, ощутила в руке тяжесть масок, не спеша спустилась по ступеням и протянула маску девушке, которая стояла ближе всего. Та поколебалась мгновение, но все-таки взяла маску и медленно, будто завороженная, поднесла ее к своему лицу. Милена двинулась в поисках следующего зрителя и боковым зрением увидела, как Ренат и Петя тоже предлагают зрителям примерить маски.

Вы думаете, что знаете нас вдоль и поперек, но мы другие. Вам кажется, у нас ваши руки и ваши глаза. Но это наши глаза и наши руки. Перестаньте бояться, загляните нам в душу. Внутри не только лень, злоба и непонятная музыка. Внутри нас – любопытство, радость и сила.

Все маски розданы. Милена безжизненно опустила руки и склонила голову вниз. На несколько секунд стало тихо. Только бумага шуршала под ногами Егора и Вероники. Мгновение, еще одно. Почему ничего не происходит? И тут снова зазвучал голос Федора.

Мы здесь. И если вы перестанете бояться, то увидите нас настоящих, живых. Без масок.

Милена, Ренат и остальные двинулись к зрителям. Медленно, шаг за шагом, приближались к тем, кто оказался в первом ряду. По рукам побежали мурашки. Мальчик лет десяти ойкнул и спрятался за маму. Милена оказалась лицом к лицу с девушкой, которой дала первую маску. Сквозь прорези на нее смотрели два карих глаза. Раз, два, три. Пора. Милена сняла свою маску и улыбнулась. Мгновение ничего не происходило. А затем девушка тоже освободилась от маски.

Над лестничным пролетом снова повисла тишина, а затем раздался звук рвущейся бумаги: Федор, который на протяжении перформанса сидел на широком подоконнике, встал во весь рост и проделал дыру в бумаге, закрывавшей окно. Милене даже не пришлось поворачиваться, она так явственно ощущала происходящее, будто на затылке у нее открылась вторая пара глаз. Полоски обоев, закручиваясь, падали на пол. Рывок, еще рывок, шелест большого куска бумаги. Скрип открывающейся форточки. В следующее мгновение в глазах зрителей отразилось вечернее небо. А потом они начали аплодировать. Милена быстро обернулась. Федор вполоборота к зрителям стоял на подоконнике и смотрел в окно. По замыслу он должен был снять маску перед тем, как открывать форточку, но она по-прежнему была на нем – белая с серебристыми всполохами фольги на щеке, Федор сам добавил их, когда маска была готова. Видно, забыл снять. «Только обещает, а потом что-нибудь случается!» – услышала она голос Веронички. И тут реальная Вероничка толкнула ее в правый бок. А у левого уха прозвучал громкий шепот Егора:

– Мила! Поклон!

Милена поспешно протянула руки Вероничке и Егору и вместе с ними низко поклонилась. Зрители аплодировали, вызывая режиссера и руководителя студии. Ребята дождались, пока к ним присоединятся Федор и Анжела, и кланялись снова и снова. Когда шум утих, Милена поймала взгляд Саши. Он улыбнулся одним уголком рта и пошевелил бровями. И Милена поняла: они справились!

Перформанс завершал череду приветственных мини-спектаклей. Анжела пригласила всех в зал, чтобы обсудить план действий.

– Друзья, поздравляю вас с открытием Фестиваля иллюзий! Завтра показывают свои спектакли Магнитогорск, Челябинск и два коллектива из Екатеринбурга. – Анжела уселась на край сцены и свесила вниз худые длинные ноги. – Работаем на этой площадке. Точное время я отправила в чат. С двух до трех обеденный перерыв. После каждого спектакля обсуждение. Все текущие вопросы решайте со своими кураторами. А сегодня предлагаю…

– А перформанс разве не будем обсуждать? – поднял руку Саша.

Он сидел через проход от Милены.

– Вы хотите? – спросила Анжела.

– Да! Конечно! – раздалось несколько голосов.

– Давайте без обсуждения, – сказал Федор. – Это же просто открытие фестиваля.

– Так поэтому и нужно обсудить! – Саша встал, воздух рядом с Миленой пришел в движение. – Я считаю, вы поставили высокую планку работ. И это круто! А главное – подняли важную тему. Тему непонятости. И благодаря маскам вышло даже шире, чем, кажется, задумывалось. Я примерил маску после перформанса, это такая мощь! Бам, и ты в домике! И у тебя нет шансов быть увиденным. В смысле взгляды родственников и друзей ограничивают тебя. Их знание о тебе состоялось, оно законсервировано, ты можешь меняться, но никто этого не заметит, потому что родные видят на тебе маску. А по сути они сами надели ее на тебя.

Милена смотрела на Сашу во все глаза. То, что она чувствовала, пока мастерила маску за маской, он сейчас выражал словами.

– Саш, ну ты философ! – кокетливо сказала Вероничка. – Мы так глубоко не копали…

– Какие еще будут мнения? – спросила Анжела.

– Мне текст ужасно понравился, – сказала девушка в очках, кажется, из Челябинска. – Действие даже мешало. Верней, действие было вторичным по отношению к тексту и к визуальной составляющей. Возможно…

– Да! – Саша не дал девушке закончить. – Визуал выше всяких похвал! Маски, бумага эта повсюду, голубой свет – супер! А кто сценическим оформлением занимался?

Милена замерла и заранее покраснела. Машинально коснулась волос.

– Да как-то все вместе, – услышала она голос Федора. – Командная работа.

Что? Милена повернулась в его сторону. Командная работа? Тася, сидевшая рядом, встрепенулась.

– Эй, ну не совсем командная!

– Круто! Очень круто! – сказал Саша. – Я раньше не видел у вас ничего такого.

– Маски – это Мила придумала, – сказала Анжела. – Она у нас художница.

– Маски изумительные! – подхватила девчонка в черной футболке с надписью «Диалог». Такие футболки были на всех ребятах из Тюмени. – Можно я сделаю селфи в маске? Я не успела.

– Ну… Если содержательная часть дискуссии исчерпана, – хмыкнула Анжела, – предлагаю пойти гулять.

– Исчерпана? – выкрикнул Саша. – Вы серьезно? Такой перформанс классный, хоть похвалите ребят!

– Все устали, Саш. – Федор встал со своего места.

– Желающие могут продолжить обсуждение в кулуарах, – сказала Анжела. – Сегодня нам нужно покинуть ДК до восьми вечера. Так что все вопросы и пожелания – на улице.