ПЕРВЫМ делом пошли в парк на ВИЗ-бульваре, многоголосой гурьбой шагали мимо старого завода, мимо белого особняка на каменном подклете, в котором когда-то заседали большевики – во всяком случае так сообщала мемориальная доска на здании. Прохожие торопливо теснились к обочинам, давая подросткам дорогу. Милена с Тасей оказались позади Анжелы, которая рассказывала руководителю тюменцев, Игорю Петровичу, как несколько лет назад она повезла студию на гастроли, но перепутала названия, и вместо Невьянска они приехали в Верхнейвинск.

– А там не то что театра нет, там потенциальных зрителей раз два и обчелся!

– Вот так подстава! – засмеялся Игорь Петрович.

– Да вообще! Ну что поделаешь, если названия похожие?

– Ты бы еще Нижний Тагил с Верхним перепутала, – хмыкнул Саша откуда-то сбоку.

– А ты, я смотрю, знаток географии! В «Умники и умницы» метишь?

– Не, куда мне! Так, второе место во Всероссе.

В парке к ним присоединился Максим, муж Анжелы, с объемными шуршащими пакетами. С тех пор как Милена видела его в последний раз, борода Максима стала еще гуще и длиннее. Ну просто викинг. Только глаза добрые.

– Приветствую театральное будущее! – Максим обвел взглядом толпу. – Как открытие?

– Супер! Норм. Круто! – послышались голоса.

И тут кто-то увидел детскую площадку с лазалкой-паутинкой и качелями. Часть театралов – и парни, и девчонки – понеслись туда.

– Эй! А вы не крупноваты, господа?! – крикнула Анжела. – Молодые кабанчики…

Она направилась к деревянной скамейке, которая кольцом обвивала большущую клумбу, и тяжело плюхнулась на нее.

– Вы как хотите, а я сидеть! – заявила Анжела.

Максим принялся доставать из пакетов бургеры, сок, пластиковые стаканчики.

– Налетай, театральное будущее! – скомандовал он.

– О, нас еще и кормят!

– И мне оставьте!

Милена взяла чизбургер и отошла в сторону, давая место остальным.

По газону прохаживался голубь, курлыкая и косясь на самочку, которая выискивала что-то среди травы. Перья на шее голубя так и переливались, и Милена вспомнила, как встречала питерцев на вокзале. Неужели это было сегодня? Невероятно длинный день получился.

– Будешь яблочный сок? – Саша протянул ей стаканчик.

– Спасибо.

Они помолчали.

– Анжела говорит, ты первый год в театре.

– Только в январе пришла. Я летом участвовала в лаборатории «Остров внутри». Знаешь?

– Еще бы! Я давно хочу приехать. Но то одно, то другое…

– А этим летом в вуз поступаешь?

Саша издал звук, похожий на мычание, и Милена приподняла бровь.

– Это да? Или нет?

– О! – Саша вдруг рванул к качелям-скамейке, которые только что освободились. – Погнали!

От детской площадки к качелям спешили Денис и Лена, девчонка с длинным хвостом, та самая, что утром больше всех переживала, успеет ли она в душ. Денис уселся на качели одновременно с Сашей. Парни, едва сдерживая смех, начали толкать друг друга.

– Ну чего вы? Как будто места мало! – Лена примостилась с краю. – Ой, а где вы еду взяли? Дэн, принеси мне, плиз!

Денис встал с качелей, и Милена села на его место.

– Ну что там с поступлением? – Она неловко вытянула руку вперед, чтобы не расплескать сок. – Ты же в одиннадцатом?

– Какое поступление? – хмыкнула Лена. – У Александра все схвачено!

– Как это?

– Ну… – замялся Саша. – У нас на актерское проводят прослушивания. И предварительное было в апреле.

– Ой, да ладно, просто скажи, что у тебя связи! – Лена оттолкнулась ногой от асфальта, и качели слегка качнулись. – Его отец тусуется с мастером, который набирает курс в этом году.

– Вот оно что. – Милена тоже оттолкнулась носком, качели раскачались сильнее и – дзынь! – ударились о металлическую перекладину.

– Тусуется, не тусуется – какая разница? – мрачно сказал Саша. – Остальных тоже в апреле прослушивали.

– Но остальные до сих пор трясутся и к июльским прослушиваниям готовятся, а тебя это вообще не колышет.

– Не колышет! – подтвердил Саша. – Милен, ты обещала мне цирк показать!

– Не сейчас же! – Милена чуть не подавилась соком.

– А когда? Вдруг меня завтра грузовик переедет, и тебя всю оставшуюся жизнь будет мучить совесть.

– Не верь его сладким речам, он разобьет тебе сердце! – сказал Денис и уселся рядом, притиснув Сашу к Милене. – А я разобью сердце тебе, Леночка. Сок и бутеры кончились.

– Ужасно! Жизнь полна несправедливости и фальши. – Лена драматично взмахнула рукой. – А пошли в магаз!

– Только уселся, – проворчал Денис, вставая.

– Берегите наши места! – крикнула на ходу Лена.

– Обязательно! – хмыкнул Саша.

– Давно с ними дружишь? – спросила Милена, отодвигаясь.

Странно: вроде Саша и остальные стародомовцы старше ее на два-три года, а ей с ними хорошо, будто всю жизнь со старшеклассниками общалась.

– Ленка моя соседка, ее совсем мелкую к деду привели. А Дэн… Да тоже давно. – Саша спрыгнул с качелей. – Пошли посмотрим, что тут интересного! Раз уж цирк мне сегодня не светит.

От резкого толчка качели двинулись назад, и Саша придержал их, чтобы не ударились о перекладину. Милена спрыгнула на асфальт, и они пошли по длинной прямой аллее, обходя детей на крошечных велосипедах и папаш с колясками. Вечерний воздух потихоньку становился гуще, темнее.

– Вон там Дворец молодежи. – Милена махнула рукой в сторону далекого бетонного здания. – Тоже памятник конструктивизма, кстати.

Саша покосился на нее:

– И ты претендент в знатоки?

– Да у нас, куда ни ткни, конструктивизм, не промахнешься! – усмехнулась Милена. – Я в школе при Архитектурном институте занимаюсь.

– Так ты не только маски делала! – догадался Саша. – Сценография тоже твоя!

Теплая волна захлестнула Милену.

– Почему ты так думаешь?

– В прошлом году в Омске ваш театр показывал «Серебряное копытце». Знаешь, как изобразили рубины, топазы и всякие самоцветы?

Милена покачала головой. Этот спектакль она не видела. Саша выдержал паузу.

– Елочной мишурой!

– Серьезно?

– Нет, сочиняю на ходу! – хмыкнул Саша. – Я Анжелу ценю и уважаю. Спектакли у нее всегда глубокие, и с ребятами она на одной волне. Но декорации вообще не сильная ее сторона. Так что… сегодняшнее решение трудно было не заметить.

– Неправда! У Федора тоже отличный вкус! Ты видел, каких он кукол мастерит?

– Не, кукол не видел. А вот самоцветы мне потом в кошмарах снились.

– У нас просто бюджет был маленький. – Милена поддела ногой веточку. – Бумага – первое, что приходит в голову из дешевых материалов.

– Дешево и сердито, как говорит мой дед! – Саша резко остановился. – Если это твоя работа, тогда… Почему Федор не сказал?

– Не знаю. – Милена почувствовала, как запылали щеки и шея. – Может, не хотел афишировать…

– Что афишировать?

– Ну, то, что мы вместе, – пролепетала она.

– Это тайна, что ли?

– Нет… А может, думал, что получилось плохо, и не хотел меня подставлять… Ну и это все-таки командная… Мы же все вместе придумывали. И Петя, и Тася, и Ренат… Все актеры.

Милена понимала: чем дольше ищет объяснение, тем более нелепо выглядит. Она изо всех сил хотела защитить Федора, хотя в глубине души знала, что он поступил нечестно, некрасиво. Но наверняка у него была причина, чтобы так поступить.

– Не знаю, – сдалась Милена. – Не знаю, Саш. Ты же видел, я не успела с ним поговорить.

– Слушай, а можно мне завтра маски посмотреть? Я только две успел разглядеть. Они ведь все разные! Откуда ты только взяла столько идей?

– Было чем вдохновляться. С тех пор как появились маски для селфи, современные художники тоже эту тему отрабатывают. В Тагиле, например, живет одна художница, у нее текстильных масок полно.

– В Верхнем?

– Что?

– В Верхнем Тагиле живет?

– Нет, в Нижнем, – Милена засмеялась.

Они перешли дорогу и остановились у Дворца молодежи. В сумерках серое бетонное здание казалось почти черным. Милена оглянулась.

– Тут барельеф на фасаде. Хочешь глянуть? – Милена сняла рюкзак, чтобы достать бутылочку с водой. – Или назад?

Вдруг фонари на аллее разом ожили, растеплелись желтыми огоньками.

– А может, все-таки к цирку?

Милена посмотрела на темнеющее майское небо, на Сашу, который фотографировал Дворец молодежи, и неожиданно сказала:

– Пошли.

Муми-тролль на ее рюкзаке отразил свет фонарей, но она не заметила.