- Двигатели на девяносто процентов мощности!

- Выполнено. Обращаю ваше внимание, что Сборник боевых инструкций и Устав Флота рекомендуют при подобном соотношении сил использовать для разгона сто процентов мощности двигательной установки, а в экстренных случаях прибегать к режиму форсажа.

- Умолкни.

- Принято.

Я перевел взгляд на экран, куда вычислитель вывел изображение и характеристики преследователя, тоже немедленно начавшего разгон. Это оказался мой старый знакомый. Наверное, в памяти вычислителя «Волка» таких кораблей не было, но мне уже однажды пришлось столкнуться в бою с очень похожим малым разведчиком. Во время бегства из аномальной зоны «Облако желаний» корабль корпорации «Кебрения» нанес ему повреждения, а потом нам удалось добить его из плазменных пушек «Бекаса».

Сам по себе этот небольшой корабль вряд ли мог мне угрожать. Для ведения огня из его лазерных орудий дистанция была слишком велика, причем сократить её он не мог. «Волк» уже набрал довольно большую скорость, а противник только начинал разгон. К тому же двигатели «Волка» вполне позволяли оторваться от такого преследователя даже работая не на полной мощности. Проблема заключалась в другом. Это мелкий поганец подсвечивал мой корабль своими сканерами, и теперь все корабли врага точно знали, где я нахожусь и в каком направлении перемещаюсь.

В принципе, ни один из находившихся в системе кораблей врага не имел шансов перехватить меня до ухода в гипер, но главная опасность заключалась не в них. Как только противник меня обнаружил, он наверняка немедленно отправил по гиперсвязи информацию о моих координатах и курсе. Теперь совсем недалеко от меня в любой момент мог выйти из прыжка корвет или фрегат хозяев аномальной зоны. На мое счастье, вывалиться в обычное пространство прямо передо мной шансов у противника не было. От подобного развития событий меня пока защищала зона гравитационного ограничения, но я понимал, что для совершения гиперпрыжка мне придется выйти за её границу, а там меня наверняка уже будут ждать.

Тем не менее я не собирался пассивно дожидаться, когда ловушка захлопнется. У меня оставался небольшой резерв мощности двигателей, о котором враг пока не знал, и я собирался использовать этот козырь как можно позже, чтобы противник не успел отреагировать на внезапное изменение обстановки. Соревноваться с вычислителем противника в скорости и точности расчетов – дело неблагодарное, и обыграть искусственный интеллект на этом поле можно только заставив его использовать некорректные исходные данные. В прошлый раз это сработало, и я надеялся, что сработает и теперь.

- Коррекция курса, - приказал я вычислителю, сместив вектор разгона на пару градусов ближе в сторону центра системы.

- Выполняю.

Теперь «Волк» постепенно уходил немного вглубь зоны гравитационного ограничения. Сместилась и предполагаемая точка выхода из неё. Мне требовалось ввести противника в заблуждение относительно того, где именно я окажусь, набрав необходимую скорость для совершения гиперперехода. Хаотическое изменение вектора разгона – стандартный прием, используемый в случаях, когда есть угроза внезапного выхода из гипера корабля противника прямо впереди по курсу. Понятно, что помогает такое не всегда, но других тактических трюков для подобных случаев пока не придумано.

Точку выхода нельзя изменить мгновенно. Для этого необходимо выполнить сложные навигационные расчеты, которые требуют некоторого времени, поэтому такой способ уклонения от нежелательных встреч с противником, как правило, оказывался достаточно действенным. Увы, он имел и существенный недостаток. Любое изменение курса мешает набору скорости, увеличивая время разгона для ухода в прыжок, и если на хвосте висит преследователь, эта задержка может оказаться критичной.

В моем случае преследователь был, но совсем не тот, которого следовало всерьез опасаться. Догнать меня он не имел никаких шансов, так что я мог позволить себе изменить курс даже несколько раз, чем и собирался воспользоваться. Таймер в углу экрана отсчитывал время до набора необходимой скорости, и сейчас он показывал чуть меньше пяти минут.

- Впереди по курсу вспышка вторичного излучения, - доложил вычислитель. – Противник идентифицирован как корвет Конфедерации Син.

Этого следовало ожидать, так что удивился я не столько выходу из гипера нового корабля противника, сколько его принадлежности. Конфедерация Син уже давно прекратила свое существование. Она являлась одним из первых окраинных государств, попавших под каток вторжения Акрид, так что теперь о ней остались лишь воспоминания, а вот один из кораблей её небольшого военного флота оказался ещё вполне работоспособным. Правда, теперь он выполнял приказы совсем других хозяев.

- Коррекция курса! – я вновь изменил вектор разгона, и точка, в которой «Волк» должен был пересечь границу зоны гравитационного ограничения, опять ощутимо сместилась, однако не настолько, чтобы перекрывший мне путь корвет Конфедерации Син не успел перехватить мой корабль при его текущей динамике разгона.

- Если не вывести двигатели на полную мощность, противник выйдет на дистанцию открытия огня раньше, чем нами будет достигнута скорость ухода в гипер, - предупредил вычислитель.

- Оставить мощность на девяноста процентах, - отдал я приказ, с ощутимым трудом удержавшись от того, чтобы согласиться с мнением искусственного интеллекта и увеличить ускорение до максимума.

Я прекрасно понимал, что если прямо сейчас рвануть к границе зоны гравитационного ограничения на форсаже, есть некоторый шанс успеть благополучно уйти в гипер, но именно некоторый, и я бы не сказал, что большой. Увидев, что корвет не успевает перехватить мой корабль, хозяева области аномалий вполне могли прислать ещё один корабль, и если он выйдет из гипера прямо на пути моего разгона, противопоставить этой угрозе мне будет уже нечего.

Конечно, эти мои опасения могли оправдаться только если у врага имелся ещё один корабль, уже почти готовый к гиперпереходу. Уверенно сказать, так это или нет, я не мог, но испытывать судьбу мне совершенно не хотелось. Я рассчитывал, что противостоящий мне искусственный интеллект будет действовать в свойственной ему манере – предельно рационально. Сейчас динамика разгона «Волка» вполне соответствовала привычным для противника тактико-техническим характеристикам малых разведывательных кораблей Метрополии, с которыми хозяева аномальных зон наверняка встречались уже не раз, и я рассчитывал, что враг сочтет мои возможности исчерпанными.

Имевшийся у меня десятипроцентный резерв мощности – как раз тот сюрприз, который я собирался использовать в последний момент. На мой корабль были установлены более мощные двигатели, чем стоявшие на серийных разведчиках, но пока враг об этом не знал. Противник видел, что я не успеваю уйти от стремящегося пересечь мой курс корвета, а значит, не было и смысла тратить топливо и ресурс прыжкового гипердвигателя на отправку в систему ещё одного корабля. По крайней мере, я очень надеялся, что вычислитель, управляющий устроенной в системе охотой, рассуждает именно так.

- Три минуты до ухода в прыжок, - сообщил вычислитель и после секундной паузы добавил: - Восемьдесят секунд до открытия огня корветом противника.

Теперь в углу экрана отсчитывали время уже два таймера, и цифры одного из них были подсвечены красным. Я ждал, прекрасно понимая, что чем позже выложу на стол свой последний козырь, тем меньше будет у врага времени, чтобы что-то предпринять.

- По моей команде проведешь ещё одну коррекцию курса и выведешь двигатели в режим форсажа, - предупредил я вычислитель, внося очередное изменение на тактической голограмме.

- Принято. Сорок секунд до открытия огня противником.

Я неотрывно смотрел на мелькающие красные цифры таймера. Тридцать пять… Тридцать…

- Действуй! – мой голос всё-таки слегка дрогнул и прозвучал как-то надтреснуто.

- Выполняю. Напоминаю, что применение режима форсажа дольше ста двадцати секунд не рекомендуется. Возможны повреждения двигательной установки.

- Значит, говоришь, движок может испортиться? – злобно покосился я на панель вычислителя. – Вот только если этого не сделать, тогда испорчусь я, а мне бы этого совсем не хотелось.

Корабль начал мелко подрагивать. Форсаж – не самый гуманный режим работы двигательной установки. Он потому так и называется, что его нельзя использовать постоянно, если, конечно, не хочешь остаться без движков или, в лучшем случае, ковылять потом на базу на десяти процентах мощности, потому что иначе то, что осталось от двигателей, просто разнесет в клочья. Тем не менее минуты три такого ускорения движки обычно выдерживали без последствий, а сто двадцать секунд, о которых сказал вычислитель, были внесены в инструкции с некоторой перестраховкой.

Расклад резко изменился. Противник неожиданно для себя осознал, что уже почти загнанный в ловушку незваный гость внезапно получил шанс на спасение. Корвет Конфедерации Син тоже попытался применить форсаж, но старые движки, непонятно как обслуживавшиеся последние десятки лет, плохо держали максимальную тягу. Да и работай они нормально, это бы всё равно не помогло. Корвет уже можно было смело вычеркнуть из списка угроз. Напрягало меня другое. Я почти физически ощущал, как где-то в десятке световых лет отсюда завершает разгон ещё один корабль хозяев аномальной зоны, а управляющий им вычислитель уже заканчивает навигационные расчеты, ведь теперь противник точно знает координаты точки, из которой «Волк» попытается уйти в прыжок…

- Двадцать секунд до ухода в гипер, - доложил вычислитель.

- Прыжок по готовности.

- Принято… Пятнадцать секунд… Вспышка вторичного излучения прямо по курсу!

Вспышка – это было очень мягко сказано. Судя по тому, что я увидел на тактической голограмме, полыхнуло в пространстве изрядно. Гиперполе содрогнулось, будто его свело судорогой. Это сколько же энергии ухнуло в пустоту? Грубо разорвав ткань пространства, из гипера вывалился лёгкий крейсер Акрид. Явно новый, построенный совсем недавно, иначе вряд ли он выдержал бы гиперпереход с настолько неоптимальными параметрами, не развалившись при этом на части.

- Поздно спохватились, - с мрачным удовлетворением произнес я вслух, чувствуя, как слега отступает внутреннее напряжение. – Знали ведь, что при неоптимальном прыжке отклонение при выходе растет экспоненциально. Надеялись, что повезет и случайно окажетесь в нужной точке? Ну так, извините, не повезло.

- Фиксирую множественные разгонные импульсы, – продолжал скороговоркой докладывать вычислитель, – Противник ведет огонь из орудий крупного и среднего калибров! Подлетное время снарядов…

Дальше я уже не слушал. Таймер, отсчитывавший время до ухода в гипер, наконец показал нули, и «Волк» исчез в бледной вспышке вторичного излучения, почти не потревожив гиперполе. В сравнении с тем, что только что натворил крейсер Акрид, это и возмущением-то назвать было сложно – так, едва заметная рябь на ещё не успевшей успокоиться ткани пространства.

«Вот почти один в один концовка боя, как уже было в «Облаке желаний», - пришла мне первая мысль после того, как система безымянного белого карлика пропала с тактической голограммы, и вместо неё вокруг в очередной раз раскинулся пустой космос. – Шаблонно действуете, господа хозяева аномалий. Надо будет это запомнить…»

***

Первое, что я сделал в точке выхода из прыжка, это приказал вычислителю начать разгон для следующего гиперперехода. Судя по всему, я очень сильно расстроил хозяев области аномалий «Квинта» своим неподобающим поведением, и надеяться, что после этого они оставят меня в покое, было бы нелепо. По-хорошему, мне следовало срочно сворачивать миссию и сваливать из аномальной зоны пока не стало поздно.

Сейчас я был уже почти на сто процентов уверен, что Акридам их прорыв через аномалии обошелся очень дорого, а у тех, кто здесь всем заправляет, кем бы они ни были, изрядно пополнился флот боевых кораблей. И всё же точных ответов на главные вопросы, поставленные передо мной куратором, у меня пока не было. Однозначно сказать, как именно флоту Акрид удалось прорваться и сколько кораблей они при этом потеряли, я не мог.

Я понимал, что если вернусь прямо сейчас, мою миссию в лучшем случае признают частично успешной, и вряд ли я получу за неё то, на что рассчитывал. Приказ однозначно предписывал мне пройти по предполагаемому маршруту флота Акрид, а я пока преодолел лишь около четверти пути.

- Передатчик и ретранслятор сброшены, - доложил вычислитель. – Корабль готов к гиперпереходу.

- Прыжок, - я ни секунды не колебался, отдавая приказ, и как только мир привычно мигнул, испытал изрядное облегчение. Теперь у меня появилось несколько спокойных часов, чтобы подумать и принять решение. «Волк» снова оказался в межзвездной пустоте, и я отправил его в неторопливый разгон на четверти мощности двигателей. Через несколько гиперпереходов «Волк» должен был выйти из гипера в окрестностях очередной звездной системы, и я не сомневался, что там меня опять будут ждать смертельно опасные сюрпризы, но прежде чем искать следующую порцию приключений на мягкие части тела, я решил разобраться с тем, что успели найти зонды в системе безымянного белого карлика.

В отчете Зонда-3, уничтоженного первым, почти ничего полезного не нашлось. Правда, на одном из спутников планеты-гиганта он обнаружил остатки каких-то сооружений, сильно разрушенных орбитальной бомбардировкой. Руины были старыми, но не настолько, чтобы представлять серьезный интерес. Никаких признаков техногенной активности зонду в них засечь не удалось, а продолжить сканирование он просто не успел.

Отчет второго потерянного зонда оказался ненамного интереснее. Он успел обследовать десяток старых обломков, попавшихся ему на пути. Все они принадлежали кораблям времен конца второй волны экспансии. Как раз тогда люди впервые столкнулись с аномальными зонами и совершили немало попыток их исследовать или даже навести в них свои порядки силой оружия. Увы, ничего, что я мог бы использовать для решения поставленной задачи, отчет не содержал. Разве что он ещё раз подтвердил, что свежих обломков в системе белого карлика нет, а значит, в ней флот Акрид никаких боев с хозяевами аномальной зоны не вел.

А вот единственный из участвовавших в разведке зондов, сумевший вернуться на корабль, нашел кое-что любопытное. Правда, помочь мне прямо сейчас эти данные тоже не могли, но сами по себе они представляли определенную ценность. Зонд обнаружил поврежденный буй-ретранслятор. Тоже старый, но, на удивление, частично работоспособный. Его передатчик дальней гиперсвязи был выведен из строя попаданием чего-то не слишком мощного, вроде лазерного импульса, выпущенного с большой дистанции, а вот ближняя связь ещё работала, хоть и на последнем издыхании. Тем не менее, на запрос зонда он ответил и сбросил ему информационный пакет с копиями хранившихся в его памяти сообщений.

Ретранслятор был оставлен в системе большим колониальным транспортом «Адмирал Беллинсгаузен». В те времена такие корабли ещё летали в одиночку. Позже их стали сопровождать отряды фрегатов и корветов, но ни к чему хорошему это в итоге всё равно не привело. Однако конкретно этому транспорту, судя по всему, повезло. По крайней мере, в тот момент. Он смог беспрепятственно покинуть систему безымянного белого карлика и проследовать дальше вглубь аномальной зоны. Как и почему его пропустили здешние обитатели, понять было сложно, но, судя по всему, экипаж и колонисты даже не подозревали, какой опасности себя подвергают.

Память ретранслятора содержала ещё несколько сообщений, поступивших от уже покинувшего систему транспорта. Правда, ретранслировать их он уже не смог – повреждение ретранслятор получил почти сразу после ухода в прыжок корабля колонистов. Судя по этим сообщениям, транспорт продолжал успешно продвигаться к центру аномальной зоны, как будто его защищал от всех здешних опасностей какой-то магический оберег. Ничем иным объяснить такое везение я просто не мог. Впрочем, что произошло с ним дальше, оставалось только предполагать. Последнее сообщение пришло через пять суток после сброса ретранслятора. В то время корабли долго набирали скорость, необходимую для ухода в прыжок, особенно такие огромные, как транспорт с колонистами. За это время корабль сделал четыре гиперперехода. Больше от него сообщений не поступало. Либо связь оборвалась из-за потери одного из промежуточных ретрансляторов, либо…

Я не знал, что мне делать с этой информацией. Судьба транспорта «Адмирал Беллинсгаузен» меня заинтересовала. Такое феноменальное везение не могло быть случайным. Однако его маршрут сильно отличался от предполагаемого пути флота Акрид, и прямо сейчас отправиться по следу колонистов я не мог, хотя очень хотелось. Большой колониальный транспорт – это около пятнадцати тысяч первопроходцев, готовых рискнуть всем ради лучшей жизни в новом мире. В то, что они смогли выжить, верилось с трудом, но я поставил себе галочку в памяти узнать об этом корабле всё, что окажется возможным. Когда вернусь, естественно. Вернее, если вернусь.

***

Завершая разгон, я мысленно подбил итог уже сделанного. Фактически мне удалось подтвердить, что флот Акрид действительно прошел через аномальную зону, понеся при этом значительные потери. Это был значимый результат, но, увы, пока недостаточный. К сожалению, этим все плюсы практически и ограничивались, если, конечно, не считать почти два килограмма добытого ливермория и интересную, но в данный момент совершенно неактуальную информацию о корабле колонистов. А вот минусов более чем хватало.

Во-первых, у меня осталось два разведзонда из четырех. Я понимал, что если буду терять их такими темпами, очень скоро мне придется самому лезть в самые опасные места вместо отправки туда беспилотных аппаратов. Во-вторых, и это, пожалуй, было намного хуже, я раскрыл перед хозяевами аномальной зоны все свои карты. Теперь они точно знали, на что способен «Волк», и это означало, что повторить использованный мной прием больше не получится.

- Корабль готов к гиперпереходу, - доложил вычислитель.

Необходимая скорость была набрана, но я не торопился отдавать приказ. Конечно, противник не мог точно предсказать координаты моего выхода из гипера, но от поисков моего корабля он точно не отказался. Впрочем, главная опасность, скорее всего, ждала меня не прямо сейчас, а через два стандартных прыжка, когда я выйду в обычное пространство в окрестностях двойной звездной системы Инари, состоящей из двух оранжевых карликов спектральных классов К5 и К7. Развитая планетная система имелась только у компонента Инари-А, и именно её мне предстояло обследовать в соответствии с планом миссии.

- Жду команду на уход в гипер, - напомнил о себе вычислитель.

- Прыжок! – приказал я без всякого энтузиазма, и картинка на тактической голограмме, мигнув на краткий миг, изменилась.

Как и ожидалось, сканеры видели вокруг лишь межзвездную пустоту. Я почти не сомневался, что хозяева области аномалий «Квинта» не станут пытаться перехватить меня в промежуточных точках. Искусственный интеллект, подчинивший своей воле сотни кораблей разных рас, наверняка уже пришел к каким-то выводам по поводу причин моего появления в его владениях, и, вероятно, понимал, что систему Инари я своим вниманием не обойду. Именно по этой причине мне очень не хотелось туда соваться, но проигнорировать приказ на основе одних лишь дурных предчувствий я не мог.

- Приступить к разгону, - приказ вычислителю я отдал практически на автомате, не прекращая обдумывать сложившуюся ситуацию.

Несмотря на все усилия, никаких продуктивных мыслей за время набора скорости мне в голову так и не пришло. В конец концов я решил использовать последний небольшой шанс, который у меня оставался. Нарушить приказ по собственной воле я не мог, но это совсем не означало, что его не может отменить или изменить куратор. Поэтому перед сбросом очередного одноразового передатчика я добавил к автоматическому отчету, составленному вычислителем, свой собственный комментарий, содержавший мою оценку ситуации. Завершил я свое сообщение запросом дальнейших указаний. Особых надежд на то, что мне разрешат не лезть в систему Инари, я не питал, но попытаться всё же стоило.

Ответное сообщение я получил через пятнадцать минут после выхода из очередного прыжка. Как и ожидалось, мое мнение в штабе никто учитывать не собирался. Поэтому ответ оказался предельно лаконичным:

«Волку»:

Приказываю продолжать выполнение задачи по утвержденному плану.

База.

Произнеся про себя несколько выразительных слов, я постарался успокоиться. О том, что в штабе всем глубоко плевать на выходца с окраины Влада Строгова, я знал с самого начала, так что это для меня новостью не стало. Флотскому начальству требовалась информация, и оно собиралось её получить независимо от того, какому риску мне придется себя подвергнуть для её добычи. Однако в мои планы совершенно не входила героическая гибель во имя интересов Метрополии, и я собирался сделать всё возможное, чтобы избежать такого развития событий.

В итоге прыжок к системе Инари я решил немного отложить – пришлось потратить почти полчаса на новый навигационный расчет. Зато теперь мои шансы остаться незамеченным при выходе из гипера резко увеличились.

Гиперпереход вывел мой корабль на дальние подступы к Инари-А. Космос здесь был почти так же пуст, как в межзвездном пространстве, и только редкие долгопериодические кометы напоминали о том, что я нахожусь в окрестностях звездной системы. Я был почти уверен, что так далеко от центра системы не встречу плотной сети патрульных кораблей и стационарных сканеров противника, хотя полностью исключить риск обнаружения моего корабля, конечно, не мог.

Подождав около двух часов, я убедился, что появление незваного гостя в моем лице осталось незамеченным хозяевами аномальной зоны. Что ж, с первым этапом операции мне повезло, и теперь я мог перейти к следующему шагу.

- Выпустить зонд-4, - приказал я вычислителю. – Направление разгона – центр системы Инари-А. Ускорение на двадцати процентах мощности двигателя.

Два часа ожидания я потратил не зря. Искусственный интеллект, зашитый в вычислитель зонда, тоже был сильно урезан в правах и ресурсах, так что я мог надеяться лишь на то, что он будет буквально выполнять полученный приказ. Максимум, что он мог предпринять самостоятельно – это попытаться уклониться от летящих в него снарядов или плазменных сгустков в случае обстрела. Однако мне требовалось от него более сложное поведение.

Понятно, что снимать ограничение, наложенное на работу ИИ, я не стал – перспектива потерять контроль над зондом меня совершенно не привлекала. Однако существовал и другой путь, намного более сложный и трудоемкий, но зато безопасный. Вместо предоставления искусственному интеллекту дополнительной свободы в принятии решений, я написал и загрузил в память вычислителя зонда довольно сложный и разветвленный алгоритм его поведения во время рейда, включающий многочисленные варианты реагирования на различные события. Конечно, я не мог предусмотреть все ситуации, с которыми зонд мог столкнуться, однако постарался напрячь воображение и вроде бы внёс в алгоритм наиболее вероятные сценарии.

Увы, главный недостаток жестких алгоритмов в сравнении с искусственным интеллектом – это весьма ограниченная гибкость и практически никакая адаптивность, что порождает полную неспособность принимать адекватные решения в ситуациях, выходящих за рамки, предусмотренные алгоритмом. Однако в данной ситуации, когда нормально использовать ИИ я не мог, пришлось вспомнить об этом старом методе и постараться выжать из него максимум возможного.

Зонд медленно разгонялся, постепенно подбираясь к границе внешнего пояса астероидов. По мере приближения к центру системы он должен был плавно снижать скорость, уменьшив задействованную мощность двигателя сначала до пятнадцати, а потом и до десяти процентов. По расчетам вычислителя, такими темпами ему предстояло добираться до орбиты пятой планеты почти трое суток. Долго, конечно, но зато меньше шансов, что зонд будет обнаружен раньше, чем сможет собрать достаточный объем информации.

Увы, просто выключить двигатель и лететь по инерции зонд не мог. Такой полет занял бы несколько месяцев, если не лет. Полеты внутри звездных систем требовали использования режима частичного погружения в гипер, позволяющего кораблю перемещаться со скоростями, сравнимыми со скоростью света или даже несколько быстрее. Однако полупогружение в гипер невозможно без постоянной работы внутрисистемных двигателей, даже если движение происходит равномерно и прямолинейно. Фактически этот режим – непрерывная цепь бесконечно коротких гиперпереходов, осуществляемых один за другим через бесконечно малые промежутки времени. Со стороны этот процесс выглядит неразрывным, создавая иллюзию движения корабля в обычном пространстве на околосветовой или сверхсветовой скорости.

Никакой связи с отправленным на разведку зондом у меня не было, так что пока оставалось только ждать. Алгоритм, загруженный в память вычислителя зонда, предписывал ему задействовать гиперсвязь только в случае обнаружения противником. Если же этого не произойдет, автоматическому разведчику было приказано вернуться на корабль. В этом случае мне предстояло ждать около семи суток, однако я почти не сомневался, что зонд в этой системе что-то всё-таки найдет. И этому чему-то вряд ли понравится, что за ним пытаются шпионить.

Первые сутки ожидания не принесли никаких новостей. Зонд молчал, и это означало, что пока его не обнаружили. Включать передатчик он бы не стал, даже если бы засёк своими сканерами что-то интересное. Подождав ещё пару часов, я отправил вслед за вылетевшим ранее разведчиком последний оставшийся у меня зонд. Задача перед ним стояла предельно простая – скрытно добраться до условной границы внешнего пояса астероидов и зависнуть там, выключив двигатель. Этот зонд должен был сыграть роль ретранслятора на случай попытки противника заглушить помехами передатчик первого разведчика. Тут, конечно, многое зависело от мощности генераторов помех и их количества, но более короткая дистанция в любом случае повышала шансы успешно принять информационный пакет.

Время тянулось медленно. Ничего нового не происходило, и я почти физически ощущал, как мозг начинает «ржаветь» от безделья. Сначала я попытался найти в памяти корабельного вычислителя хоть какую-то информацию о колониальном транспорте «Адмирал Беллинсгаузен», но получил лишь краткую справку о том, что он был построен в конце второй волны экспансии и отправился в почти двадцатилетний полет к шаровому звездному скоплению М4.

По тем временам это был масштабный и весьма амбициозный проект, получивший название «Дальний форпост». В рамках него предполагалось отправить в скопление М4 десять больших колониальных кораблей, оснащенных всем необходимым для разведки, основания первичных поселений и дальнейшего терраформирования планет. Однако по факту было построено только два корабля, и судьба обоих до последнего времени считалась неизвестной. Они бесследно исчезли в областях пространства, названных позже аномальными зонами, после чего проект был закрыт, и к подобным грандиозным планам освоения галактики человечество больше не возвращалось. Конечно, рано или поздно попытки расширить освоенную зону были бы продолжены, даже несмотря на области аномалий, но вторжение Акрид поставило на этих планах жирный крест.

К сожалению, больше никакой информации об «Адмирале Беллинсгаузене» в памяти вычислителя не оказалось, а в столь скудной информационной сводке зацепиться было решительно не за что. В ней не содержалось никаких намеков на то, как огромному и, по современным меркам, очень медлительному колониальному кораблю удалось практически беспрепятственно продвинуться так далеко вглубь аномальной зоны «Квинта». Судя по всему, для получения ответа на этот вопрос следовало детально изучить весь ход подготовки экспедиции и подробно проанализировать список техники и материалов, находившихся на борту транспорта.

Отложив эту тему на потом за отсутствием необходимых исходных данных, я решил использовать время вынужденного ожидания для совершенствования своей искусственной нейронной сети, предназначенной для оценки перспективности участков на предмет добычи ливермория. Когда я её создавал, мне были доступны только данные, собранные вольными поисковиками вне аномальных зон. Соответственно, и работал я только с относительно бедными месторождениями. Однако в областях аномалий ситуация была иной. Ливермория в здешних месторождениях содержалось на порядок, а то и на порядки, больше, и моя нейронка выставляла максимальные баллы слишком большому количеству участков. Само собой, при таком раскладе было невозможно понять, какой из них перспективнее для разработки.

Однако теперь у меня скопились новые снимки и результаты сканирования, собранные в аномальных зонах, и я мог модернизировать искусственную нейронную сеть, добавив их к обучающей выборке. Работа оказалась привычной, но требовала внимания к деталям. И самое главное, она мне нравилась. В какой-то момент я настолько увлекся, что даже как-то забыл о времени и очнулся только когда понял, что у меня уже слипаются глаза, а голова отказывается нормально соображать.

Новая выборка снимков к этому моменту уже была готова, и мне оставалось только запустить программу машинного обучения, работа которой уже не требовала моего дальнейшего участия. Запустив процесс, я уделил несколько минут гигиеническим процедурам, после чего немедленно отправился спать, надеясь, что часов восемь у меня точно есть. Увы, нормально выспаться мне не удалось. Разбудил меня сигнал системы связи.

- Принят информационный пакет от зонда-4, - доложил вычислитель. – Зонд продолжает передачу информации. Противник ставит помехи. Зонд-1 подключился к каналу в качестве ретранслятора. Вывожу данные на тактическую голограмму.

Передо мной развернулось дрожащее и подергивающееся объемное изображение. Несмотря на все усилия зондов, помехи делали свое дело, и качество картинки оставляло желать лучшего. Тем не менее понять, что происходит в центральной части системы Инари-А было вполне можно. А происходило, мягко говоря, странное.

Между орбитами пятой и шестой планет неподвижно висел в пространстве огромный флот, состоявший из нескольких сотен вымпелов. Одних только линкоров и тяжелых крейсеров вычислитель насчитал больше восьмидесяти. Эта армада выглядела устрашающе, но по какой-то причине бездействовала, никак не реагируя на появление моего зонда. Вернее, какая-то реакция, конечно, имела место, кто-то ведь его всё-таки обнаружил. Однако мне сразу бросилось в глаза одно серьезное несоответствие. Подступы к звездной системе, в которой сосредоточился флот такого масштаба, не могли контролироваться столь малыми силами лёгких кораблей.

По идее патрульная сеть здесь должна была оказаться настолько плотной, что мой зонд не прошел бы даже сквозь внешний пояс астероидов, не говоря уже о том, чтобы незамеченным добраться почти до орбиты шестой планеты, где он в данный момент и находился.

Подчиняясь загруженному в его память алгоритму, зонд задействовал сканер на полную мощность сразу после того, как стало ясно, что он обнаружен противником, и картина, которую он сейчас мне передавал, поражала воображение. Собравшийся в системе Инари-А огромный флот состоял из какой-то дикой смеси боевых кораблей, построенных в разное время и, вероятно, разными расами. Примерно половину из них вычислитель зонда идентифицировать не смог. Остальные же когда-то принадлежали либо Акридам, либо Метрополии и другим государствам людей. Вне всяких сомнений, я имел дело с флотом хозяев аномальной зоны, но вопрос, зачем они сконцентрировали в одном месте такое количество кораблей, оставался открытым.

Судя по мелькавшим в отдельных окнах изображениям успешно идентифицированных целей, некоторые из кораблей имели повреждения разной степени тяжести. Присутствовали в системе и обломки, иногда довольно крупные, и было их немало. Складывалось впечатление, что совсем недавно здесь произошло масштабное сражение, закончившееся безоговорочной победой хозяев области аномалий, но всё же стоившее им довольно серьезных потерь.

Казалось бы, я нашел то, что искал, но что-то в этом паззле всё равно не сходилось. Какие-то элементы мозаики не желали вставать на свои места, словно намекая мне, что здесь что-то не так.

Как ни странно, прорвавшийся в систему разведзонд всё ещё не был уничтожен. Его обнаружил и теперь преследовал небольшой корабль, вооруженный, судя по всему, только энергетическим оружием – плазменными или лазерными пушками. Стрелять он мог только с относительно короткой дистанции, и это дало зонду несколько дополнительных минут.

Созданный мной алгоритм предусматривал такую ситуацию. Предсказать, что она рано или поздно возникнет, было не так уж сложно. Поэтому зонд действовал именно так, как ему было предписано – дерзко и агрессивно. Составляя алгоритм, я прекрасно понимал, что после обнаружения зонда спасти его будет уже невозможно, а значит, его потеря должна была принести мне максимум полезной информации.

Если бы вычислитель зонда принимал решения самостоятельно, он бы попытался спастись, уклоняясь от огня преследователя и всячески усложняя ему задачу своими маневрами. Это бы всё равно не помогло, но немного продлило бы его существование. Однако мой алгоритм требовал от зонда совсем другой тактики.

Включив двигатель на полную мощность, вычислитель повел зонд на сближение с флотом противника. У него было совсем немного времени, и его следовало использовать с максимальной пользой. Сканеры зонда работали на пределе своих возможностей. При этом сканирующее излучение они фокусировали узкими пучками на нескольких ближайших кораблях противника. Такой подход позволял получить более детальные изображения и точнее провести идентификацию целей.

Преследователь уже почти вышел на дистанцию эффективного огня, и зонду оставалось жить считанные секунды, однако я надеялся, что он всё же сможет обнаружить до своей гибели что-то такое, что позволит мне прийти к правильным выводам.

- Противник открыл огонь, - доложил вычислитель. – Зонд-4 предпринимает попытку уклонения… Успешно… Сканирование целей продолжено…

Внезапно отметка ближайшего к зонду линкора противника мигнула и перекрасилась из красного в серый цвет.

- Цель-76 распознана как оптоэлектронный фантом, - сообщил вычислитель.

Я непроизвольно тряхнул головой и ещё пристальнее впился взглядом в изображение на тактической голограмме. Корабль, преследовавший мой зонд, вновь выстрелил из плазменных пушек, но зонд опять смог уклониться от его огня и вернулся на курс сближения с флотом противника.

- Цели сорок три и сто пятнадцать распознаны как фантомы…

Отметки на тактической голограмме одна за другой перекрашивались в серый цвет.

- Неидентифицированный обломок М-79 распознан как фантом, - продолжал докладывать вычислитель.

А вот это было уже по-настоящему интересно. Похоже, всё, что мне пытались показать в системе Инари-А, на самом деле являлось какой-то грандиозной мистификацией, рассчитанной на то, чтобы те, кто отправил меня в область аномалий, пришли к неким неверным выводам. Вот только что-то у организаторов этого спектакля пошло не так. Управляемый моим алгоритмом зонд прожил дольше, чем они рассчитывали и увидел то, что по их планам, ему видеть никак не следовало.

- Третий залп противника… Попытка уклонения… Зонд-4 потерян.

Изображение на тактической голограмме мигнуло и превратилось в статичную картинку – последний переданный разведывательным зондом застывший кадр.

У меня оставался ещё один зонд, висевший на границе внешнего пояса астероидов и работавший ретранслятором. Однако после гибели ушедшего в систему разведчика он немедленно прекратил использовать гиперсвязь, включил двигатель и начал осторожный набор скорости, выполняя программу возвращения на корабль.

У меня опять возникла необходимость неприятного выбора. Соблазн дождаться возвращения зонда был велик. Оставаться совсем без беспилотных разведчиков мне очень не хотелось, однако существовал немалый риск, что противнику удалось обнаружить и этот зонд. В этом случае, ожидая его возвращения, я мог очень серьезно подставиться. Взвесив все «за» и «против», я всё же решил уходить немедленно. Судя по всему, я действительно увидел то, что, по мнению хозяев аномальной зоны, совершенно не предназначалось для моих глаз, и это значило, что искать меня будут со всем возможным рвением и не жалея ресурсов. В такой ситуации потеря последнего зонда представлялась мне не столь уж высокой ценой за сохранение собственной жизни.

- Приступить к разгону на трети мощности двигателя, - окончательно отбросив сомнения, приказал я вычислителю.

- Выполняю.