Как вскоре выяснилось, решение о немедленном бегстве из системы Инари-А я принял очень своевременно. За пару минут до завершения разгона мой последний зонд вышел на связь, сообщив о том, что обнаружен противником. На этот раз расправа над беспилотным разведчиком оказалась более быстрой и беспощадной. Теперь его засек не небольшой корабль, вооруженный только маломощным энергетическим оружием, а патрульный корвет. Зонд он уничтожил первым же залпом, так что сканеры даже не успели собрать информацию для нормальной идентификации цели. Впрочем, вряд ли это могло что-то добавить к уже собранным мною сведениям.

Вычислителю «Волка» я приказал уходить в прыжок по готовности, поэтому окрестности системы Инари-А мы покинули, не задержавшись там ни одной лишней секунды, и сразу после выхода в обычное пространство я отправил корабль в новый разгон. Только после третьего гиперперехода я почувствовал себя в относительной безопасности.

Собранную в системе Инари информацию я счел настолько важной, что решил убедиться в том, что она дошла до оставшегося за пределами аномальной зоны отряда кораблей. Согласно плану, нас должна была связывать цепь ретрансляторов, которые я оставлял в пространстве перед каждым гиперпереходом. Однако нельзя было исключать, что рано или поздно хозяева аномальной зоны найдут и уничтожат эти устройства. Поэтому перед последним прыжком я добавил к стандартному отчету вычислителя короткое сообщение.

Базе:

Прошу подтвердить получение информационного пакета с отчетом о разведывательном рейде в систему Инари-А. Жду дальнейших указаний.

«Волк»

В точке выхода из прыжка я прождал почти два часа, но ответ от куратора так и не пришел. Это могло означать только одно – цепь ретрансляторов больше не функционирует. Вопрос заключался лишь в том, когда она перестала работать – до того, как на базу ушел отчет о рейде к Инари-А, или уже после этого. Однако, как бы то ни было, мне приходилось исходить из того, что куратор эту информацию не получил, а значит, в данный момент я являлся единственным её носителем. Как ни странно, это развязало мне руки. Теперь я мог смело возвращаться назад, отказавшись от прохождения по оставшейся части гипотетического маршрута флота Акрид. Гибель «Волка» означала бы безвозвратную потерю ценнейших сведений, так что мое досрочное возвращение никто уже не мог счесть трусостью.

В правильности решения о прекращении миссии у меня никаких сомнений не возникло, но теперь мне предстояло выбрать маршрут возвращения к отряду кораблей капитана Мальцева. Двигаться обратно тем же путем, который я уже прошел, представлялось мне явной глупостью, хоть в таком варианте и имелись определенные плюсы. Например, в какой-то момент я мог оказаться рядом с уцелевшей частью цепи ретрансляторов, и тогда у меня вновь появилась бы связь с куратором. Однако, вполне возможно, именно таких действий от меня и ждали хозяева аномальной зоны «Квинта», поэтому от идеи воспользоваться сохранившимися ретрансляторами я практически сразу отказался.

Размышляя над маршрутом возвращения, я натолкнулся на мысль, что перед Акридами, отправившими свой флот на прорыв через аномальную зону, стояла примерно такая же задача, как у меня сейчас. Они стремились добраться до контролируемого людьми пространства, по возможности избежав совершенно не нужных им приключений и потерь при проходе через область аномалий. Мне в данный момент требовалось то же самое. Конечно, была между нашими ситуациями и существенная разница. Я собирался незаметно прокрасться через аномалии на небольшом разведывательном кораблике с оптимизированными под незаметность двигателями и отличными маскировочными полями, а Акридам требовалось протащить через эти опасные места огромный флот с линкорами, тяжелыми крейсерами и авианосцами, которые как их ни маскируй, всё равно порождают сильные искажения гиперполя в момент ухода в прыжок и выхода из него. Да и спрятать такие громадины в любом случае гораздо сложнее, чем малый разведчик. И всё же…

Я продолжал рассуждать, пытаясь поставить себя на место искусственного интеллекта, управлявшего действиями флота Акрид, и эти рассуждения приводили меня ко всё более интересным выводам. Для начала я попытался мысленно разложить по полочкам всё, что успел узнать об аномальных зонах. Прежде всего, приходилось признать, что почти все сведения о них относились к их окраинным областям. Вглубь если кто-то и забирался, рассказать об увиденном, они, как правило не успевали. Однако, все, кому удавалось вернуться, сходились на том, что на окраинах аномальных зон шансы выжить гораздо выше, чем в глубине, и связано это, прежде всего, со сравнительно вялой реакцией хозяев этих мест на вторжения в приграничные области их владений.

Отдельного рассмотрения заслуживал и сам вопрос о границах. На картах они были обозначены достаточно условно, потому как сама методика их определения вызывала множество вопросов. Впрочем, сейчас для меня была важна не столько точность проведения границ, сколько то, что сами эти границы существовали только со стороны освоенного людьми пространства. Грубо говоря, мы знали, где начинаются аномальные зоны, но понятия не имели, насколько далеко они простираются вглубь неизученных областей галактики.

Скорее всего, Акриды тоже не обладали всей полнотой информации об аномальных зонах, хотя, вероятно, знали о них несколько больше, чем мы. По крайней мере, они смогли обнаружить один или несколько проходов между областями аномалий и использовали их для вторжения в освоенное людьми пространство. Однако, видимо, темп продвижения вглубь Метрополии в какой-то момент перестал их устраивать, и они решили форсировать события, предприняв удар с неожиданной для людей стороны. Вопрос лишь в том, хотели ли Акриды всего лишь прорваться через аномальную зону «Квинта» или собирались радикально решить этот вопрос, раз и навсегда разобравшись с её хозяевами и обеспечив беспрепятственный проход своих кораблей через это пространство.

Пока я всё же склонялся к версии, что Акриды планировали именно рейд в освоенную людьми зону, а не наведение собственных порядков в области аномалий. Если принять за основу эту версию, то наиболее логичной мне казалась попытка прорыва по самому краю аномальной зоны. На месте Акрид я бы углубился в неё ровно на такую дистанцию, чтобы обойти сеть патрулей и стационарных сканеров, созданную флотом Метрополии. Заходить за границу дальше, чем на пару стандартных гиперпереходов для этого никакой необходимости я не видел.

Соответственно, если между флотом Акрид и кораблями хозяев аномальной зоны действительно произошло крупное сражение, то его следы стоило искать именно в приграничных областях, а не там, куда меня направили штабные аналитики. В то, что высшие офицеры Метрополии не смогли прийти к столь очевидным выводам, я совершенно не верил. Однако маршрут, который они мне выдали в качестве наиболее вероятного пути прорыва флота Акрид, проходил довольно далеко от границ области аномалий «Квинта», и это значит, что меня опять использовали втемную, чему, впрочем, совершенно не стоило удивляться.

Я с самого начала не сомневался, что контора моего куратора, как бы она на самом деле ни называлась, не ограничится отправкой в аномальную зону только одного корабля с выходцем из СКВВ на борту. Судя по всему, мне отдали самую опасную часть работы – попытку собрать данные о том, что происходит в глубине области аномалий «Квинта». Потому и построили такой странный маршрут. А обследование приграничных областей, в которых с наибольшей вероятностью могли остаться следы недавних боев, наверняка поручили лучшим флотским разведчикам на кораблях с полноценными экипажами, причем оснащенных не хуже моего «Волка».

Если Акриды действительно прорывались с боями, следы недавних сражений могли растянуться длинным шлейфом от того места, где они вошли в аномальную зону и почти до той точки, где их уцелевшие корабли её покинули, переместившись в подконтрольное людям пространство. В принципе, найти этот след, состоящий из обломков погибших кораблей – не такая уж невыполнимая задача, особенно если примерно знаешь, где искать. И скорее всего, флотские разведчики с ней уже справились. Тем не менее в отданном мне приказе такая задача тоже значилась, и я решил, что если попутно с возвращением из области аномалий мне удастся обнаружить хотя бы малую часть этих обломков, это станет неплохим дополнением к моему докладу куратору.

Конечно, я не мог точно предугадать, где именно в приграничной зоне прорывались Акриды, но, выйдя к границе области аномалий, я собирался совершить несколько гиперпереходов перпендикулярно предполагаемому курсу их флота, оставаясь при этом на самом краю области аномалий, чтобы, случись что, иметь возможность покинуть её в любой момент. Такая тактика поиска одновременно давала мне неплохой шанс найти свежие обломки и снижала риск до разумных пределов. По крайней мере, в тот момент мне так казалось.

***

Проложенный мной маршрут выглядел хаотичным, а все его промежуточные точки находились вдали от звездных систем и прочих космических объектов. Это позволяло надеяться, что перехватить мой корабль во время разгонов между гиперпереходами будет очень непросто. Однако, похоже, я несколько недооценил энтузиазм хозяев аномальной зоны в части желания найти и покарать наглого человечка, слишком глубоко засунувшего свой нос в их дела.

Меня искали, причем искали, что называется, без дураков. Не знаю, сколько ресурсов для этого было задействовано, но, похоже, хозяева этих мест бросили на поиски всё, что у них имелось в наличии. Правда, увиденное в системе Инари-А наводило меня на мысль, что кораблей у них осталось гораздо меньше, чем было до прорыва флота Акрид, даже несмотря на захваченные трофеи. Возможно, это меня в итоге и спасло, хотя пару раз я прошел буквально по самому краю.

Не знаю, как они это делали, но дважды хозяевам области аномалий удавалось с очень приличной точностью угадать точку выхода «Волка» из гиперпрыжка, и в одном из этих случаев мне пришлось уходить в гипер уже под огнем противника. Попаданий, правда, удалось избежать, но нервы преследователи помотали мне очень качественно.

На мое счастье, ближе к границам аномальной зоны попытки перехвата прекратились. Видимо, здесь противник уже не обладал столь впечатляющими возможностями по отслеживанию моих перемещений. Как бы то ни было, до приграничных областей аномальной зоны я всё-таки добрался, ухитрившись избежать слишком плотного контакта с многочисленными желающими превратить мой корабль в облачко плазмы.

Честно говоря, я с большим трудом поборол искушение немедленно покинуть область аномалий. Гостеприимством местных обитателей я уже наелся по самое некуда и продолжать испытывать их терпение мне очень не хотелось. Убедить самого себя продолжить рейд мне удалось лишь тем, что не до конца выполненная задача могла обнулить все мои предыдущие усилия. Конечно, я не был в этом уверен на все сто процентов, но у полковника Сафонова при таком раскладе появлялся формальный повод уклониться от выполнения данных мне обещаний. К куратору и его конторе я не испытывал ни малейшей симпатии, не говоря уже о доверии, и давать им в руки дополнительные аргументы против себя считал явной глупостью. Они и без этого могли меня кинуть, а уж при наличии формального основания, сделали бы это обязательно.

К границам аномальной зоны «Волк» вышел совсем не там, где начинался мой рейд. Поиск следов недавнего сражения я решил начать с мест, где, по моим предположениям, Акриды могли войти в область аномалий, то есть на границе с хотя бы частично подконтрольным им пространством. Правда, углубляться в совсем уж неизвестные места, где граница аномалий даже не нанесена на карту, я не стал. В данный момент тактическая голограмма показывала, что «Волк» находится в одном стандартном прыжке от условной поверхности, отделяющей область аномалий от бывшего пространства Конфедерации Син, сейчас превратившегося в «серую» зону, полностью не контролируемую ни людьми, ни Акридами.

Попытаться отправить отсюда сообщение по гиперсвязи было, конечно, можно, но шанс, что его получат свои, представлялся мне исчезающе малым. А вот совершенно не нужные мне визитеры на этот сигнал вполне могли слететься. Конечно, оставался метод со сбросом автоматического передатчика перед уходом в прыжок, но даже в таком варианте я рисковал засветить свой район поисков, так что от попыток отправки доклада куратору я предпочел воздержаться.

Первые три гиперперехода вдоль границы аномальной зоны не привели ни к какому результату. В точках выхода космос оставался пустым и мертвым, если не считать нескольких мелких фрагментов какого-то техногенного мусора, дрейфующего в пустоте явно не первую сотню лет. В другой ситуации я, возможно, им бы заинтересовался, но сейчас мне было совершенно не до него.

Передатчики и ретрансляторы в точках ухода в гипер я сбрасывать перестал. После того, как меня чуть не выследили хозяева аномальной зоны, облегчать им мои поиски показалось мне не самым разумным решением. «Волк» уже почти набрал скорость для четвертого гиперперехода, когда произошло событие, которого я ожидал, пожалуй, меньше всего – система связи издала требовательный сигнал, привлекая мое внимание.

- Входящий информационный пакет. Зашифрован актуальным кодом сил дальней разведки флота, - немедленно доложил вычислитель, и на экране передо мной появились строки короткого сообщения:

Всем, кто меня слышит.

Атакован корветом Конфедерации Син. Веду бой. Пытаюсь набрать скорость для ухода в гипер, но шансы почти нулевые. Всем, кто примет это сообщение, немедленно ретранслировать его в Главный штаб разведки флота.

Командир дальнего разведчика «Харгейса-614» капитан-лейтенант Веласкес.

Помимо текста, информационный пакет содержал довольно большой файл, зашифрованный каким-то особым кодом, ключа от которого у вычислителя «Волка» не оказалось. Прилагались к сообщению и координаты отправителя. Изменив масштаб карты, я вывел отметку «Харгейсы» на тактическую голограмму, и по спине у меня пробежал неприятный холодок. Теоретически я мог успеть к месту боя. «Волк» уже почти набрал необходимую скорость, но для изменения точки выхода из гипера требовался новый навигационный расчет, а сделать его достаточно быстро я не мог, особенно с учетом безнадежно тупящего вычислителя.

И всё же я решил попытаться. Техника подобных расчетов была вбита инструкторами в мою голову достаточно прочно, и мозг, подстегнутый адреналином, послушно вышел на режим форсажа. Гиперпереход мне предстоял нестандартный и, соответственно, неоптимальный. Однажды я уже видел нечто подобное в исполнении «Бекаса», но тогда дистанция гиперперехода была меньше стандартной, а в моем случае требовалось прыгнуть процентов на тридцать дальше обычной дистанции. Теоретически это было возможно, но на практике означало совершенно безумный расход топлива и огромную погрешность при выходе из прыжка.

Всё это я прекрасно понимал, но раздумывать над возможными последствиями было некогда. Я мог сколь угодно плохо относиться к Метрополии, как к государству и как к социальной системе, но сейчас речь шла о конкретных людях, стремившихся до конца выполнить свой долг даже ценой собственных жизней. Да, я мог выбрать бездействие, и оправданий для этого у меня более чем хватало. Информация, которую я получил от командира «Харгейсы», вероятно, могла спасти очень много жизней, и это даже без учета тех сведений, которые собрал я сам. С рациональной точки зрения мне следовало не рисковать собой и кораблем, а доставить ценные разведданные в штаб. Никто бы не упрекнул меня за такое решение. Более того, его бы сочли единственно верным. Вот только сейчас мне было глубоко плевать на рациональность…

Мозг кипел и возмущенно дымился, но я разгонял его всё сильнее, вероятно, давно побив все свои личные рекорды по скорости навигационных расчетов. Не знаю, сколько времени я на них потратил, но, похоже, не так уж много. Во всяком случае, доклад вычислителя о готовности к уходу в гипер прозвучал лишь минутой раньше, чем я завершил работу.

Навигационный блок проглотил новый расчет, и пространство вокруг «Волка» послушно свернулось в точку. Обычно прыжок никак не ощущается экипажем, но в этот раз я его почувствовал всем телом. Корабль тряхнуло, как от удара снаряда в силовой щит, однако он выдержал это испытание, и мир вокруг вновь обрел привычные очертания.

- Нерасчетный расход топлива, - доложил вычислитель. – Без дозаправки оставшегося запаса хватит на три стандартных гиперперехода. Повышенный износ прыжкового гипердвигателя. После возвращения на базу потребуется внеплановое техническое обслуживание и профилактический ремонт.

- Сначала ещё нужно вернуться, - сам собой вырвался у меня не слишком оптимистичный ответ.

С точкой выхода из прыжка мне, похоже, очень повезло. А может, это было и не только везение. Я чуть мозги себе не сломал, выполняя навигационный расчет, и вроде бы сделал его достаточно неплохо, хоть и в безумной спешке.

Первое, что бросилось мне в глаза – это множество техногенного космического мусора и обломков разной формы и размеров, причем обломков явно свежих, судя по данным сканирования. Корабль капитан-лейтенанта Веласкеса оказался здесь не просто так. Он искал то же, что и я. И судя по всему, нашел.

«Волк» вышел из гипера в очень удобной точке – чуть в стороне от вектора разгона «Харгейсы», но не настолько далеко, чтобы не успеть вмешаться в бой, уже явно близившийся к развязке. Корабль Метрополии так и не смог набрать скорость, необходимую для гиперперехода и, похоже, уже не имел никаких шансов это сделать. Его силовой щит был почти полностью сбит, а внутрисистемные двигатели получили боевые повреждения. Было видно, что корабль Веласкеса доживает последние минуты.

Для дальнего разведчика бой один на один с корветом – абсолютно безнадежное занятие. Впрочем, корабли серии «Харгейса» считались достаточно зубастыми, чтобы какое-то время противостоять такому противнику. На коротких дистанциях они вполне могли за себя постоять, так что корвет несуществующей ныне Конфедерации Син тоже находился не в лучшем состоянии. Видимо, его вычислитель пришел к выводу, что, ведя огонь с безопасного расстояния, он может упустить свою жертву, и принял решение форсировать события.

Своей цели он достиг – корабль Веласкеса потерял возможность завершить разгон, но за этот успех корвету хозяев аномальной зоны пришлось заплатить немалую цену. Его силовой щит тоже держался на последнем издыхании, и редкие выстрелы единственной уцелевшей плазменной пушки «Харгейсы» частично его пробивали, оставляя на броне старого корабля Конфедерации Син уродливые шрамы и даже иногда создавая в ней небольшие проломы. Увы, эти попадания наносили урон только внешним отсекам и не могли серьезно повлиять на боеспособность корвета, а вот ответный огонь его пушек причинял кораблю Метрополии намного более серьезные повреждения.

Если я собирался вмешаться, то делать это следовало прямо сейчас. Я понимал, что если немедленно не заставить корвет прекратить огонь по «Харгейсе», спасать здесь будет уже некого.

На мое появление оба сражающихся противника никак не отреагировали. Возможно, их сканеры уже имели повреждения, но более вероятно, что они максимально сфокусировали сканирующее излучение друг на друге, задействовав все ресурсы для обеспечения систем управления огнем как можно более точными данными. Как бы то ни было, фактор внезапности оказался на моей стороне.

- Форсаж! – приказал я вычислителю, одновременно выстраивая на тактической голограмме траекторию атаки.

- Выполняю. Обращаю ваше внимание, что Сборник боевых инструкций и Устав Флота настоятельно рекомендуют малым разведывательным кораблям уклоняться от прямых боевых столкновений с кораблями классов корвет и выше.

- Продолжать выполнение приказа. Открытие огня только по моей команде.

- Принято.

Полностью сосредоточенные друг на друге противники меня всё ещё не видели. «Волк» стремительно набирал скорость, быстро сокращая дистанцию. Конечно, огневая мощь двух моих плазменных пушек не шла ни в какое сравнение с возможностями корвета, однако я совсем не считал свою атаку самоубийственной. Рискованной – да, но не лишенной шансов на успех. Во-первых, мой противник уже был изрядно потрепан, а во-вторых, он и до боя не смог бы на равных соперничать с корветами Метрополии или Акрид.

Конфедерация Син даже в лучшие свои годы могла позволить себе только достаточно старые и далеко не самые современные боевые корабли. Кроме того, не стоит забывать, что с тех пор, как этот корвет входил в состав её флота, прошли многие десятки лет, а ведь боевой корабль нуждается в регулярном обслуживании и ремонте. Выполнял ли эти работы хоть кто-то, кроме его штатных ремонтных дронов? Честно говоря, я в этом сильно сомневался. Да и с пополнением боезапаса наверняка должны были возникнуть сложности. Впрочем, эту проблему хозяева аномальных зон как-то научились решать.

- Пройден рубеж открытия огня, - доложил вычислитель.

- Не стрелять!

- Принято.

Похоже, сканеры корвета действительно имели повреждения. Видимо, попадания сгустков плазмы, выпущенных пушками «Харгейсы», выжгли часть периферийных устройств, размещенных на корпусе корабля противника, и теперь ресурсов его систем сканирования не вполне хватало даже для обеспечения прицельной стрельбы, не говоря уже о контроле окружающего пространства. Тем не менее, иногда его снаряды всё же попадали в «Харгейсу».

Корабль капитан-лейтенанта Веласкеса больше не пытался набрать скорость для ухода в гипер. Он просто маневрировал, уклоняясь от огня корвета, упрямо оттягивая свою гибель, несмотря на полное отсутствие шансов оторваться от преследования. Правда, с каждым разом маневры уклонения давались поврежденному дальнему разведчику всё труднее и труднее. Тянуть дальше было уже нельзя.

- Залп! – вслух приказал я, одновременно продублировав команду ручной активацией сенсоров системы управления плазменными пушками «Волка». – Продолжать сближение с противником! Беглый огонь!

- Выполняю.

Плазменные сгустки ударили в остатки силового щита корвета, но не смогли его пробить. Мои пушки были слабее орудий «Харгейсы» и совершенно не предназначались для подобных сражений. И всё же этот огонь не был бесполезным. Каждое попадание снижало оставшийся ресурс силовой защиты, повышая шанс на то, что следующий залп достигнет цели.

Издав короткий сигнал, ожила система ближней гиперсвязи. Распознав идентификатор отправителя запроса, вычислитель активировал канал, не дожидаясь моего разрешения.

- Здесь командир дальнего разведчика «Харгейса-614» капитан-лейтенант Веласкес. Назовите себя, - скороговоркой произнес довольно молодой и заметно подрагивающий от напряжения голос. Изображение на экране так и не появилось. Корвет противника ставил помехи, и канал связи работал неустойчиво.

- Сержант Строгов. Командир малого разведывательного корабля «Волк». Принял ваш информационный пакет и прибыл для оказания помощи. В каком состоянии ваш корабль?

Командиру «Харгейсы» я отвечал, не отрываясь от своего терминала и тактической голограммы. Бой входил в решающую фазу, и этот диалог, как ни странно, помогал мне сохранять сосредоточенность, не оставляя места в мозгу для панических мыслей. А повод для них был, причем весьма основательный. Обнаружив новую цель, корвет перенес огонь на мой корабль. В силовой щит «Волка» одновременно ударило два снаряда, и он ощутимо содрогнулся.

- Двойное попадание, - доложил вычислитель. – Повреждения отсутствуют. Ресурс защиты шестьдесят два процента.

Я понимал, что ещё пара таких ударов, и мой «Волк» станет «Мертвым волком». Однако теперь противник переключил всё внимание на меня, и у «Харгейсы» появился шанс вести огонь почти как в тире. Второй залп моих пушек практически совпал с выстрелом корабля Веласкеса. Дистанция сократилась уже настолько, что уклониться от плазменных сгустков корвет не имел никакой возможности. Его силовой щит последний раз вспыхнул и распался, но это совсем не означало, что бой нами выигран. У противника оставалась ещё броня, и для его уничтожения требовалось довольно много выстрелов из наших далеко не самых мощных плазменных пушек. Исход этого сражения был совершенно не ясен, и, похоже, Веласкес оценивал наши шансы очень низко.

- Зачем ты влез в этот бой со своими игрушечными пушками, сержант!? – в голосе капитан-лейтенанта звучали злость и досада. – Ты должен был просто доставить мое сообщение в штаб, а теперь этот гад тебя размажет, а потом добьет «Харгейсу», и все наши жертвы окажутся напрасными - руководство так и не узнает, что мы здесь обнаружили!

- Сами доставите свое сообщение! – огрызнулся я не менее злобно, одновременно слегка меняя курс, чтобы выйти на более удобную позицию для стрельбы по эффекторам сканеров и внешним узлам систем наведения корабля противника. Где они находятся у корвета Конфедерации Син, мне было известно, а при отсутствии силового щита, эти устройства становились самыми уязвимыми целями для моих маломощных пушек.

- Вы мне не командир, господин капитан-лейтенант, - продолжил я, чуть придержав очередной залп и выстрелив только тогда, когда в точности попаданий уже не оставалось сомнений. - За свои действия я буду отвечать не перед вами, а перед своим начальством.

Развить эту глубокую мысль я не успел – в силовой щит «Волка» воткнулся ещё один снаряд и почти одновременно с ним – плазменный сгусток. У корвета оружие ближнего боя тоже имелось, и забывать об этом не следовало.

- Ресурс щита двадцать один процент, - «обрадовал» меня вычислитель. Повреждения отсутствуют.

- Вот поганец! – непроизвольно вырвалось у меня. – Извините, господин капитан-лейтенант, это я не вам.

- Немедленно выходи из боя, сержант! У тебя ещё есть шанс уйти!

- Не дождетесь! Я не для того сжег почти весь запас топлива на нестандартный прыжок, чтобы сбежать в самый интересный момент!

Кажется, у меня уже успела сложиться репутация человека, обожающего плевать с высокой тумбы на всю и всяческую субординацию. А раз так – почему бы её не укрепить. Пока, во всяком случае, мне это всегда сходило с рук.

- Идиот… - едва слышно произнес Веласкес, но я услышал.

Впрочем, мне было глубоко безразлично, что там себе навоображал командир «Харгейсы». Меня захлестнул боевой азарт, но не безумный, а вполне контролируемый. «Волк» снова выстрелил из обеих плазменных пушек, но теперь с небольшим интервалом. Видимо, накопитель правого орудия заряжался чуть быстрее левого. Корвет тоже не замедлил с ответом, и я приготовился к жесткой встряске, однако секунды шли, а удара снарядов и плазмы в остатки силового щита всё не было.

- Вычислитель, доклад!

- Противник допустил промах. Предполагаю боевые повреждения в его системах наведения и сканирования.

Это была очень хорошая новость. И «Волк», и «Харгейса» использовали во время боя все имеющиеся средства противодействия системам наведения противника, но на столь коротких дистанциях оптоэлектронные фантомы и генераторы помех не могли ввести в заблуждение сканеры корвета. Вернее, раньше не могли, а теперь ситуация изменилась. Накопившиеся повреждения существенно снизили возможности корабля хозяев аномальной зоны, и он больше не имел возможности эффективно отслеживать быстрые и маневренные цели, прикрытые качественными маскировочными полями.

- «Харгейса», противник временно ослеп, - обратился я к Веласкесу. – Помогите добить. Я из своих игрушечных пушек задолбаюсь его ковырять в одиночку.

- Принято, - всё ещё мрачно и раздраженно ответил капитан-лейтенант, но после небольшой паузы добавил: - Спасибо за помощь, сержант.

- Спасибо скажете, когда выберемся.

Корвет продержался почти две минуты. Мы безнаказанно вели по нему огонь, а его ответные залпы уходили в пустоту, но корабль противника оказался достаточно прочным, а мы теряли драгоценное время. Я ни секунды не сомневался, что очень скоро здесь появятся другие корабли врага.

Наконец очередное попадание «Харгейсы» повредило что-то критически важное, и корвет раскололся на части от внутреннего взрыва. Мы избавились от одной серьезной проблемы, однако это совсем не означало, что хозяева этих мест позволят нам безнаказанно покинуть свои владения.

- Сержант, «Харгейса» не сможет уйти в прыжок, - вновь услышал я голос Веласкеса и даже увидел его изображение. – Двигатели еле дышат, разгон они не выдержат.

Теперь, после гибели корвета, помехи исчезли, и канал связи стабилизировался. С экрана на меня смотрел молодой флотский офицер с усталым и одновременно напряженным взглядом. Я видел только часть его лица за поднятым забралом шлема лёгкого скафандра.

- Готов принять вас на борт.

Не дожидаясь ответа, я отдал необходимые команды вычислителю, и «Волк» начал быстро сближаться с кораблем Веласкеса.

- Комфорта не обещаю, - продолжил я излагать свое предложение. – У меня одноместный корабль, но я уж как-нибудь потеснюсь. В крайнем случае выкину за борт что-нибудь ненужное. И ещё. Захватите, если получится, топливные картриджи, сколько сможете, но специально ради этого не задерживайтесь. Сюда сейчас наверняка спешат те, с кем нам лучше не встречаться.

Стоит отдать должное капитан-лейтенанту Веласкесу, никаких лишних вопросов он задавать не стал, и эвакуацию экипажа с борта «Харгейсы» организовал практически идеально. Правда, топливных картриджей мои новые знакомые принесли с собой очень мало - без серьезной потери времени извлечь их из технических отсеков оказалось невозможно.

- Приступить к разгону! – отдал я приказ вычислителю, как только Веласкес и его люди оказались на борту «Волка». Вопросами размещения можно было заняться и в процессе набора скорости.

«Харгейса» тоже начала разгон. Вернее, имитацию разгона. Двигатели корабля Веласкеса с трудом поддерживали режим полупогружения в гипер, так что набор скорости происходил черепашьими темпами. Правда, сейчас это не имело никакого значения. Дальний разведчик в любом случае был обречен, и его последний полет являлся не более чем отвлекающим маневром, а сам он – ложной целью для тех, кто мог появиться здесь в любую секунду.

Покидать кресло за командирским терминалом в боевой обстановке строго запрещалось, и эту инструкцию я нарушать не собирался, потому что слишком хорошо знал, к чему это может привести. Поэтому моих пассажиров встречал вместо меня дрон борьбы за живучесть. Впрочем, все они были в скафандрах, так что с общением по внутренней связи у нас проблем не возникло.

Разместить экипаж «Харгейсы» мне пришлось в ангаре, где уже освободилось место после сброса передатчиков и ретрансляторов и потери разведзондов. Там было тесно и некомфортно, но других условий Веласкесу и его людям я предложить не мог. Само собой, они это понимали не хуже меня.

- Добро пожаловать на борт, господа офицеры! – поприветствовал я прибывших, вложив в голос максимум радушия и едва заметную нотку иронии. Ситуация складывалась довольно забавная. Экипажи дальних разведчиков, как правило, полностью комплектовались офицерским составом – это определялось требуемым уровнем квалификации. И теперь на борту «Волка» нас оказалось шестеро, и только у меня не было офицерского звания, но при этом именно я оставался командиром корабля, а все спасенные члены экипажа «Харгейсы» были обязаны выполнять мои приказы. Само собой, только пока они на борту моего малого разведчика. Мой куратор получил-таки тот самый расклад, которого так опасался. Выходец с окраины освоенной зоны получил полное и абсолютно законное право отдавать приказы офицерам Метрополии.

- От имени экипажа «Харгейсы-614» благодарю за спасение наших жизней, сержант, - произнес капитан-лейтенант Веласкес. Никакого пафоса в его голосе я не услышал – только усталость и одновременно собранность, показывающую, что он отлично понимает – мы всё ещё далеко не в безопасности.

- Располагайтесь и постарайтесь получше закрепиться. Противоперегрузочное кресло здесь только одно, и оно занято, а маневры нас могут ждать очень резкие. Я совсем не уверен, что гравикомпенсаторы «Волка» смогут погасить все перегрузки.

- Принято, сержант, - в ответе капитан-лейтенанта тоже прозвучала легкая усмешка, и мне это показалось хорошим знаком. Командир «Харгейсы» правильно понимал сложившуюся ситуацию и явно не собирался качать права. – Что у тебя за корабль такой странный? И почему просто «Волк», без порядкового номера в серии?

- Потому что он не серийный. Глубокая модернизация, граничащая с полной реконструкцией. Создавался специально для моего рейда. Подробнее рассказать не могу – командование сильно расстроится.

Вся эта болтовня не отвлекала меня от дела, зато несколько снимала напряженность ожидания. Я не верил в то, что противник даст нам спокойно уйти в прыжок. Надежда оставалась только на то, что здесь, на самой окраине области аномалий, у хозяев этих мест не так много возможностей, как в глубине. Это давало нам неплохой шанс, но далеко не гарантировало успех.

- Ты давно на флоте, сержант? – в вопросе Веласкеса я услышал какой-то подвох.

- Чуть больше двух месяцев. До этого, правда, успел немного послужить в пехоте, но совсем недолго.

- В пехоте? – капитан-лейтенант, похоже, был искренне удивлен. - А до того?

- До того был вербовочный пункт на пустотной станции «Маунт-16». Это окраина СКВВ, почти у самой границы освоенной зоны. Я там родился и жил до совершеннолетия, пока не закончил социальную школу и не влип в историю, которая привела меня к вербовщикам.

Скрывать свое происхождение я не собирался. Рано или поздно эта информация всё равно выплыла бы наружу, так что я решил, что будет лучше, если мои пассажиры узнают об этом по моей собственной инициативе.

- Даже так? – Теперь Веласкес, похоже, был озадачен по-настоящему. – Но что-то я не припомню, чтобы гражданам СКВВ присваивали звания младших командиров и доверяли им корабли флота Метрополии. Или я что-то упускаю?

- Не упускаете, господин капитан-лейтенант. Всё так и есть, вот только недавно я получил гражданство одной из старых колоний. Думаю, вы слышали о сражении за систему Бартага. Вот по его итогам я и стал гражданином Метрополии.

Веласкес явно хотел спросить что-то ещё, но сделать этого не успел.

- Наблюдаю выход из гипера неидентифицированного корабля, - доложил вычислитель.

- Приготовьтесь, господа офицеры, у нас гости! – немедленно продублировал я полученную информацию пассажирам.

«Волк» уже почти набрал необходимую для прыжка скорость. Оценив расстояние до точки выхода противника в обычное пространство, я выдохнул с облегчением. Кем бы ни был преследователь, перехватить нас он не успевал, зато вполне мог догнать и уничтожить покинутый экипажем корабль Веласкеса.

Судя по всему, искусственный интеллект, управлявший кораблем хозяев аномальной зоны, тоже быстро осознал расклад и даже не попытался дернуться в сторону почти готового к прыжку «Волка», выбрав в качестве цели медленно разгоняющуюся «Харгейсу».

Таймер, отсчитывавший время до готовности к гиперпереходу, показывал минуту, так что расслабляться пока не следовало. Вектор разгона «Волка» теперь, вероятно, был известен противнику, и теоретически нас ещё могли успеть перехватить. Впрочем, я сомневался, что вышедший из прыжка корабль сумел нас обнаружить. «Волк», конечно, интенсивно разгонялся, и это служило серьезным демаскирующим фактором, но на достаточно большой дистанции сканеры противника могли и не пробить наши маскировочные поля.

- Корабль готов к гиперпереходу, - доложил вычислитель.

Я не стал отдавать приказ сразу, подождав буквально несколько секунд, которых хватило, чтобы увидеть, как исчезает в яркой вспышке взрыва корабль капитана Веласкеса.

- Дальний разведчик «Харгейса-614» потерян, - констатировал произошедшее искусственный интеллект.

Больше у нас не было никаких причин задерживаться в этой точке пространства, и я отдал приказ на уход в гипер.

- Сколько у нас топлива, сержант? – мрачно спросил капитан-лейтенант, когда «Волк» вновь вышел в обычное пространство. Смириться с гибелью своего корабля Веласкесу оказалось так же непросто, как в свое время капитану Мальцеву.

- С учетом картриджей, которые вы принесли с собой, хватит на четыре стандартных гиперперехода.

- Мы в области аномалий, - озвучил очевидный факт Веласкес. – Конечно, за четыре прыжка «Волк» может её покинуть, но что потом? Мы окажемся в серой зоне, где есть немалый шанс нарваться на корабли Акрид, особенно если мы попытаемся использовать дальнюю гиперсвязь, чтобы позвать на помощь.

- У меня есть немного необработанных кристаллов ливермория, - ответил я после небольшой паузы. – Около двух килограммов, но этого количества хватит разве что ещё на пару стандартных переходов. КПД у корабельного конвертера просто ужасный.

- Это нам не поможет, - категорично ответил капитан-лейтенант.

- Значит, придется заняться добычей кристаллов, - мой ответ прозвучал подчеркнуто невозмутимо. – Как вы очень верно заметили, господин капитан-лейтенант, мы сейчас в области аномалий, а в этих краях стабилизированный ливерморий можно выковыривать чуть ли не из каждого встречного булыжника.

- И ты сможешь это сделать?

- А откуда, как вы думаете, у меня на борту взялись те два килограмма кристаллов, о которых я вам только что рассказал? В стандартное снаряжение малого разведывательного корабля необработанный ливерморий не входит.

Индикатор в углу экрана мигнул, показывая, что Веласкес перешел с общего на приватный канал.

- Слушай, сержант, ты откуда такой борзый взялся? – без наезда, а, скорее с искренним любопытством спросил Веласкес. – Я понимаю, что на флоте ты совсем недавно, но обычно нашей системе хватает и пары недель, чтобы обломать слишком своевольных рекрутов.

- Ну… Наверное, я не самый обычный рекрут, господин капитан-лейтенант.

- Да это и так понятно, - не стал спорить Веласкес. – Ты умеешь что-то, что делает тебя очень полезным высшему командованию, тут нет никаких сомнений. Поэтому твои выходки пока терпят. Но знаешь, раз уж ты спас меня и моих людей, позволю себе один небольшой совет. Будь осторожен. Как только то, что ты делаешь, перестанет быть уникальным, тебе немедленно припомнят все твои прошлые косяки, и, поверь моему опыту, результат тебе очень не понравится.

- Спасибо, господин капитан-лейтенант, я это обязательно учту.