На базу Седьмого флота я прибыл вместе с куратором на борту корвета, приписанного к некой инспекционно-логистической службе с совершенно невнятным названием и ещё более мутным предназначением. Конечно, из-за этой ширмы вовсю торчали развесистые уши спецслужб, но я это понимал только потому, что находился внутри системы, а те, кто не в теме, на появление настолько невзрачного кораблика просто не обращали внимания, что, собственно, конторе куратора и требовалось.

Пересечься с капитаном Мальцевым мне удалось только перед самым вылетом отряда с базы, и времени у него нашлось очень мало, поэтому наша встреча получилась какой-то скомканной. Тем не менее командир легкого крейсера «Бенгази» явно обрадовался моему прибытию, хоть и был выше головы загружен делами, связанными с подготовкой операции.

- Поздравляю с новым званием, сержант, - Мальцев слегка хлопнул меня по плечу.

- Спасибо, господин капитан второго ранга.

– Скажу тебе честно, обстоятельства нашей встречи мне совершенно не нравятся, - улыбка, появившаяся на лице Мальцева при нашей встрече, бесследно исчезла. - Вообще-то я рассчитывал, что ты войдешь в состав моего экипажа, а повернулось всё… Ну, так, как повернулось. Понимаю, что твоей вины в этом нет, но лучше ситуация от этого не становится.

- Мне обещали после выполнения миссии предоставить выбор дальнейшего места службы… - попытался я немного успокоить капитана, но он только с досадой махнул рукой.

- Ты хоть понимаешь, во что вляпался? – тоном ниже спросил Мальцев. – Наверное, я не должен тебе этого говорить, но нас кое-что связывает, поэтому хочу тебя сразу предупредить, что шансов вернуться оттуда у тебя очень немного. Если хоть что-то пойдет не так, эти надутые индюки из конторы даже пальцем не пошевелят, чтобы как-то тебе помочь, а у меня будут полностью связаны руки. Формально отрядом кораблей командую я, но у меня есть четкий и недвусмысленный приказ, подписанный адмиралом Грогом, и в нем однозначно сказано, что я должен выполнять все указания твоего куратора полковника Сафонова.

- Надеюсь, спасать меня не потребуется, - я попытался изобразить бодрую улыбку, но, похоже, получилось не очень. В ответ Мальцев лишь мрачно качнул головой.

- Ладно, не буду нагнетать, - немного помолчав, произнес капитан. – Может быть, я действительно сгущаю краски. Скажи лучше, могу ли я чем-то тебе помочь прямо сейчас?

Моей первой мыслью было отказаться – контрразведчики укомплектовали мой корабль всем необходимым. Но я видел, что Мальцев искренне за меня переживает и мне захотелось дать ему возможность что-то для меня сделать.

- Те, кто готовил мой корабль к рейду, считают, что предусмотрели всё, что только возможно, - немного подумав, ответил я капитану, - но мне всё равно не верится в их способность точно предугадать, с чем именно мне придется столкнуться в области аномалий. Снаряжали меня, прежде всего, как разведчика, и, возможно, именно поэтому кое-что упустили. На моем корабле ещё осталось немного места. Если у вас найдется пехотный боевой скафандр и пара дронов борьбы за живучесть, я буду чувствовать себя в предстоящем рейде гораздо увереннее.

- Дроны – без проблем, а вот снаряжение пехотинца – это сложнее. У нас тут база флота, а не армейский склад, но я могу предложить кое-что получше. Офицерский боевой скафандр командира контрабордажной команды тебе подойдет?

***

Граница аномальной зоны «Квинта» была четко обозначена на тактической голограмме, однако пространство по обе стороны от нее выглядело абсолютно одинаково. Кто и как наносил её на звездную карту, я не знал, да это и не имело особого значения. В таких местах, как области аномалий, любая граница – это не более чем условность.

- Разгон завершил, - доложил я Мальцеву и Сафонову, следившими за моими действиями с борта легкого крейсера «Бенгази». – Запрашиваю разрешение на уход в гипер.

- Приступайте к выполнению задачи, сержант, - ровным голосом ответил полковник.

- Удачи, разведчик, - слова Мальцева прозвучали более неформально. – Уход в гипер разрешаю.

- Прыжок! – отдал я приказ вычислителю, и мир вокруг привычно схлопнулся в точку.

Тактическая голограмма мигнула и вновь отобразила окружающий космос – теперь уже совсем другой. Никаких звезд и прочих небесных тел поблизости не наблюдалось. В этой точке пространства я задерживаться не планировал, и немедленно приказал вычислителю начать новый разгон.

На оснащение моего корабля Метрополия не поскупилась, так что двигатели на нем стояли такие, о которых не мог мечтать не то что «Бекас», а даже дальний разведчик Илона Шпее «Тень». Разгон для ухода в прыжок должен был занять менее получаса, и за это время мне предстояло рассчитать параметры гиперперехода, а эта задачка при начавшем отчаянно тупить корабельном вычислителе представлялась не самой простой. Меня, конечно, много мучили такими расчетами на многочисленных тренировках, но по-настоящему хорошим навигатором я так и не стал – на это элементарно не хватило времени.

В процессе теоретической подготовки мне многое приходилось постигать практически с самых азов – сказывалось отсутствие нормального базового образования. В моих знаниях не было никакой системы. Что-то, чем я по собственной инициативе занимался ещё в соцшколе, шло быстро и легко, но целые разделы математики, физики, инженерных дисциплин и космографии приходилось учить практически с нуля. В мою голову пытались в сжатые сроки впихнуть огромные объемы информации и, само собой, в таких условиях нормально усваивалась лишь некоторая часть полученных знаний.

План операции предусматривал движение по заранее определенному маршруту. Его каким-то непонятным мне образом рассчитали штабные аналитики, уверявшие, что это наиболее вероятный путь, по которому флот Акрид прошел через область аномалий. С каким виртуальным бубном они там плясали вокруг воображаемого костра, чтобы нашаманить этот сомнительный результат, мне даже представить сложно, но других исходных данных у разработчиков плана всё равно не было, так что теперь мне предстояло работать с тем, что у них получилось. Впрочем, с чего-то в любом случае предстояло начать, и нарисованный в штабе маршрут не выглядел ни хуже, ни лучше возможных альтернатив.

С расчетом параметров предстоящего гиперперехода я справился чуть больше чем за двадцать минут. Как раз успел к моменту, когда вычислитель доложил о завершении набора необходимой скорости для ухода в прыжок. Понятно, что погрешность в моем расчете получилась совершенно неприемлемая по меркам нормальной навигации, и незабвенный капитан Попеску спустил бы с меня три шкуры за перерасход топлива, основой которого служил весьма недешевый стабилизированный ливерморий. Однако в данной ситуации такие мелочи никого совершенно не интересовали.

- По моей команде сбросишь передатчик, а через двадцать секунд после него – ретранслятор, - проинструктировал я вычислитель, которому теперь требовалось разжевывать каждый приказ.

- Принято.

- Сброс!

- Выполняю.

Интервал между сбросами требовался для того, чтобы гипотетические хозяева этих мест, которые вполне могли явиться посмотреть, кто это здесь тревожит своими передачами гиперполе, обнаружили и уничтожили только передатчик, а ретранслятор остался бы целым, спрятавшись под маскировочным полем. По крайней мере, так это выглядело в теории. На практике же никто понятия не имел, насколько продвинутыми сканерами будут обладать те, кто может сюда прилететь, так что и ретранслятор тоже вполне мог быть потерян.

В принципе, ничего совсем уж необратимого не произошло бы даже при наихудшем раскладе. Потеря одного ретранслятора не лишила бы меня связи с отрядом кораблей, оставшимся за пределами области аномалий. Сигнал дальней гиперсвязи способен преодолеть дистанцию от двух до четырех стандартных гиперпереходов, так что проблемы возникли бы только в случае уничтожения сразу нескольких ретрансляторов. Ситуация, конечно, тоже вполне возможная, но всё же менее вероятная, и те, кто планировал мою миссию, рассчитывали на то, что все ретрансляторы хозяева аномальной зоны не найдут. Или, как минимум, найдут не сразу.

Дождавшись доклада вычислителя о сбросе передатчика и ретранслятора, я отдал ему приказ на уход в гипер. В точке выхода меня встретила такая же мёртвая пустота, как и после первого гиперперехода. Разница состояла лишь в том, что теперь я несколько углубился в пространство аномальной зоны, хотя никаких изменений пока не ощущалось. Эта точка маршрута тоже была проходной, и я вновь отдал приказ приступить к набору скорости.

Что-то новое началось только после четвертого гиперперехода. На этот раз прыжок вывел мой корабль в окрестности довольно тусклой одиночной звезды – безымянного белого карлика с парой планет-гигантов, поясом астероидов и довольно обширным и сравнительно плотным кометным облаком, в границах которого мой корабль и вышел в обычное пространство.

Приказ предписывал мне начать с поисков следов недавних сражений флота Акрид с обитателями аномальной зоны. Если корабли противника, вступившие в бой с эскадрой Седьмого флота, уже имели боевые повреждения, значит где-то здесь должны обнаружиться свежие обломки, осколки снарядов, поражающие элементы ракет ближней обороны и тому подобный мусор, всегда остающийся там, где сходятся в схватке боевые корабли.

Своя логика в этом приказе присутствовала, но оставался вопрос, где искать. Пытаться обшарить всю аномальную зону силами одного малого разведывательного корабля – это полнейшая утопия. Шанс, что штабные аналитики правильно угадали маршрут флота Акрид, тоже представлялся мне очень небольшим. Конечно, я мог подойти к выполнению поставленной задачи формально и просто постараться выжить, пройдясь по предписанному приказом маршруту, однако рисковать впустую казалось мне глупым.

Конечно, я очень сомневался, что в случае успеха миссии Куратор выполнит все данные мне обещания, но, при разумном подходе с моей стороны, что-то полезное для себя выторговать, пожалуй, могло получиться. Только для этого следовало сначала выполнить задание, причем так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло ставить под сомнение положительный результат операции.

Я пока не решил, как буду действовать, но для начала мне стоило хотя бы сделать вид, что я собираюсь придерживаться изначального плана операции. Приказав вычислителю не выводить внутрисистемные двигатели больше чем на двадцать процентов мощности, я направил корабль к поясу астероидов, расположенному между звездой и ближайшим к ней газовым гигантом. В то, что там могут обнаружиться обломки кораблей Акрид, я не верил, но полученные инструкции предписывали мне обследовать планетные системы звезд, расположенных вблизи гипотетического маршрута вражеского флота, и сходу начать их нарушать казалось мне неправильным.

Корабль, на котором я отправился в рейд, носил имя «Волк». Этого зверя я видел только на экране, но мне рассказали, что он способен двигаться бесшумно и скрытно, сливаясь с рельефом местности и растительностью. Специфический окрас шерсти разрушает его силуэт на фоне земли и кустарников, особенно в сумеречное время, когда он охотится. Видимо, именно эти умения серого хищника натолкнули создателей моего малого разведчика на мысль назвать корабль в его честь.

Пока «Волк» сравнительно неспешно приближался к центру системы, сканеры собирали информацию об окружающем пространстве. Помимо небесных тел естественного происхождения, здесь хватало и всякого техногенного мусора. Похоже, когда-то в этой системе сошлись некие силы, не пожелавшие решить дело миром, и теперь вычислитель моего корабля аккуратно заносил в базу данных параметры движения по орбитам сотен обломков разной формы и размеров.

Увы, все они оказались безнадежно старыми. Конечно, к Изначальным этот хлам никакого отношения не имел и появился он здесь через многие века, а то и тысячелетия после того, как наши могущественные предшественники окончательно сошли со сцены, но всё равно было совершенно ясно, что к решению поставленной передо мной задачи найденные обломки меня не приблизят.

Тем не менее я понимал, что потратить какое-то время на обследование системы всё же придется. Отчет, который отправит очередной сброшенный моим кораблем автоматический передатчик, не должен быть совсем уж пустым. Развернув виртуальный экран над терминалом, я отметил пару десятков объектов для более детального изучения и проложил маршруты для разведывательных зондов, после чего приказал вычислителю отправить их в автономный полет.

- Использовать гиперпередатчик для связи с зондами запрещаю, - на всякий случай добавил я вслух, чтобы вычислитель, лишенный большей части своих интеллектуальных способностей, не устроил мне какой-нибудь неожиданный сюрприз. – Зондам тоже не использовать связь. Единственное исключение – обнаружение противником. В этом случае доклад на корабль должен быть отправлен немедленно.

- Принято.

Зондам я назначил точку, в которой они встретятся с моим кораблем, выполнив задание. Снять с них информацию я планировал только когда они вернутся на борт.

Теперь у меня появилось несколько часов, которые требовалось чем-то занять. Я очень надеялся, что хозяева области аномалий «Квинта» о моем присутствии в их владениях ещё не знают. Всё-таки я пока находился не так уж далеко от окраины аномальной зоны, и здесь их контроль над пространством вряд ли был столь же плотным, как в глубине. Куратор не врал, говоря, что установленные на моем корабле генераторы маскировочного поля – лучшие из имеющихся у флота Метрополии, так что я мог рассчитывать на то, что меня обнаружат не сразу.

Пока зонды летели к своим целям, «Волк» приближался к поясу астероидов, вернее, уже практически двигался внутри него. Ничего необычного сканеры пока не видели. В основном углерод, силикаты, водяной лёд, железо и никель. Плюс немного других металлов, полициклической органики, карбоновых кислот и азотсодержащих соединений – всё как всегда в подобных местах. За единственным исключением. Я ни на секунду не забывал, что нахожусь в области аномалий, а значит здесь, в этих промерзших булыжниках, просто обязан был скрываться стабилизированный ливерморий, причем, скорее всего, в весьма приличных количествах.

Меня даже охватила какая-то иррациональная ностальгия, хотя, казалось бы, обстоятельства, в которых мне довелось поучаствовать в добыче ливермория, были, мягко говоря, не самыми приятными. Впрочем, с удовольствием я вспомнил не столько об авантюрном рейде «Бекаса», сколько о том, что моя система поиска кристаллов, на создание которой я потратил немало времени и сил, показала себя очень неплохо. Именно это удовлетворение от хорошо сделанной работы и окрашивало мои воспоминания в позитивные тона.

Я бросил взгляд на тактическую голограмму, отображавшую окружающие меня астероиды, и в моей голове появилась мысль, которую я поначалу отбросил, как совершенно бредовую и неуместную. Однако она почему-то совершенно не хотела уходить и постоянно возвращалась, обрастая всё новыми деталями и подробностями. В конце концов, я перестал от неё отмахиваться и решил проанализировать её до конца.

Идея заняться добычей ливермория во время разведывательного рейда показалась мне сперва верхом идиотизма, но мозг упорно подсовывал мне разные оправдания для подобного решения. Во-первых, у меня всё равно имелось свободное время, необходимое зондам для сканирования объектов из составленного мной списка.

Во-вторых, создать на борту дополнительный запас стабилизированного ливермория показалось мне весьма полезным – я ведь понятия не имел, сколько времени продлится моя миссия и какое количество топлива я в ходе неё потрачу, а кристаллы ливермория вполне могут его заменить. В любом корабле есть конвертер, способный превратить их в топливо для энергетической установки. КПД у него, конечно, позорно низкий, ну так это и не орбитальная фабрика, а портативное устройство. Дорого, неэффективно, но зато хоть не застрянешь без топлива в какой-нибудь дыре, куда десятилетиями не заглядывают другие корабли, а именно в таком месте я сейчас и находился.

И наконец, в-третьих, на борту «Волка» имелось всё необходимое для организации добычи ливермория. Конечно, специализированных роботов-копателей для высадки на поверхность астероидов и разработки месторождений у меня не было, но мой малый разведчик мог и сам совершить посадку, а ремонтные роботы и дроны борьбы за живучесть вполне способны справиться с работой диггеров. В том, что ремдроны неплохо умеют копать, я убедился ещё на Бартаге-7, так что с этим проблем точно не ожидалось.

Всё ещё сомневаясь, что поступаю правильно, я приказал вычислителю подробно отсканировать поверхность ближайшего астероида. Это требовалось не только для того, чтобы использовать мою нейросеть для поиска ливермория. Я хорошо помнил, чем закончилась последняя высадка копателей «Бекаса» в системе Шварона-А. Вылезшие из-под поверхности астероида механические твари тогда чуть не уничтожили наш корабль. Жадность капитана Попеску стоила жизней половине экипажа, включая и его самого.

Само собой, я не горел желанием повторять его ошибки, поэтому со всей ответственностью подошел к сканированию астероида, на который собирался посадить свой корабль. Качество сканеров «Волка» было даже как-то смешно сравнивать с тем барахлом, которое имелось в распоряжении Попеску, так что когда вычислитель доложил, что астероид безопасен, я не стал сомневаться в его выводах.

Всё программное обеспечение, необходимое для поиска ливермория, хранилось в памяти моего коммуникатора. Скормив его корабельному вычислителю, я вывел на экран терминала первые снимки поверхности астероида и погрузился в привычную работу. Силовые линии гиперполя, искаженные присутствием кристаллов стабилизированного ливермория, причудливо изгибались, накладываясь на контрастные изображения рельефа.

Качество сканирования не шло ни в какое сравнение с тем, что выдавали уставшие от жизни сканеры «Бекаса», и нужные ассоциации в моем мозгу возникали легко и почти мгновенно. Впрочем, возможно, хорошее оборудование являлось не единственной причиной. Я сам стал другим. Биогенные импланты подстегнули восприятие, улучшили реакцию и вывели на новые уровни многие другие характеристики организма. Как бы то ни было, анализ снимков шел гораздо быстрее, и я почти не сомневался, что параметры, которые я им присваиваю, получаются намного более точными, чем раньше.

Обработав почти сотню снимков, я скормил их своей искусственной нейронке и слегка расслабился, ожидая результата. Мой корабль пока висел недалеко от астероида в режиме максимальной маскировки и продолжал аккуратно сканировать окружающее пространство, не выводя аппаратуру на максимальную мощность.

Таблица с результатами обработки данных появилась на экране уже через минуту, и я поначалу даже не поверил выводам нейронки. Почти треть всех проверенных участков набрала максимально возможное количество баллов. Похоже, за эту безымянную систему во времена Изначальных шли просто грандиозные сражения, что и привело к образованию такого количества ливермория в поверхностных породах небесных тел.

Ближайший участок из набравших максимум баллов находился совсем рядом, и я приказал вычислителю посадить корабль на поверхность. Когда «Волк» аккуратно коснулся грунта, я выпустил наружу двух дронов борьбы за живучесть, предоставленных мне капитаном Мальцевым. По функционалу эти машины мало чем отличались от обычных ремонтных роботов, но предназначались для ремонта корабля в условиях продолжающегося сражения, а значит имели усиленную конструкцию и были оснащены собственными силовыми щитами и достаточно мощными маскировочными полями. Для действий за пределами корабля они подходили намного лучше обычных ремдронов.

К работе мои импровизированные диггеры приступили немедленно, и сразу стало понятно, что для извлечения ливермория они совершенно не предназначены. Дроны борьбы за живучесть справлялись с поставленной задачей в разы медленнее специализированных роботов-бурильщиков, причем даже тех полуживых реликтов, которые оказались в моем распоряжении на «Бекасе». Тем не менее процесс шёл, пусть и весьма неторопливо, и стоит признать, что неповоротливость моих дронов с лихвой компенсировалась богатством залежей кристаллов. Их здесь было действительно много. Очень много. Уже через час дроны наковыряли из грунта почти полтора килограмма ливермория, а обработать им удалось едва ли пару процентов участка.

Я уже думал было отправить им на помощь пару штатных ремонтных роботов, но напомнил себе о том, к чему приводит жадность, и решил воздержаться от этого решения. Как оказалось, поступил я очень правильно. В наушниках прозвучал резкий сигнал, извещающий об изменении обстановки, и на тактической голограмме вспыхнула красная отметка.

- Зонд-3 обнаружен противником, - доложил вычислитель. – Сканеры фиксируют применение плазменного оружия. Зонд -3 потерян.

Я мгновенно забыл о ливермории и впился взглядом в объемную схему системы. Третий зонд должен был исследовать самые крупные спутники ближайшего к звезде газового гиганта, и рядом с одним из них его кто-то уничтожил выстрелом из плазменной пушки. Ни засечь, ни идентифицировать противника сканеры моего корабля не смогли, но разведывательный зонд перед своей гибелью успел отправить отчет, и теперь вычислитель вывел его на экран моего терминала.

Мой зонд был уничтожен дальним разведчиком Акрид, причем, похоже, не старым, а вполне свеженьким. Во всяком случае, он смог обнаружить столь небольшую цель, прикрытую очень качественным маскировочным полем, да и сам сумел скрытно появиться в системе, не обнаружив себя при выходе из гипера. Впрочем, возможно, он и не выходил из прыжка, а уже находился здесь, когда сюда прибыл мой корабль. Как бы то ни было, зонд он сжег, но меня, похоже, не обнаружил, иначе вёл бы себя совершенно по-другому.

Я приказал вычислителю вернуть дроны борьбы за живучесть на корабль и продолжать соблюдать режим максимальной маскировки. Здесь, на поверхности астероида, обнаружить мой малый разведчик было сложнее, чем в открытом космосе, а мне требовалось время, чтобы оценить обстановку и решить, что делать дальше.

Сильнее всего меня напрягала неопределенность. О противнике я не знал практически ничего. Пока мне было известно только то, что в системе находится дальний разведчик противника, но это совершенно не означало, что он здесь один. Однако этим глубина моего незнания не ограничивалась, я ведь даже не мог сказать, с кем именно имею дело. Корабль, уничтоживший мой зонд, выглядел, как разведчик Акрид. Возможно, он им и являлся, но я не мог исключить, что к Акридам он уже не имеет никакого отношения. Хозяева аномальных зон умели так вывихивать мозги вычислителям, что корабли под их управлением либо превращались в безумных берсерков, либо начинали выполнять непонятно чьи приказы, умудряясь даже действовать вместе в неких общих интересах.

На теоретических занятиях в учебном центре контрразведки мне довольно много рассказывали об аномальных зонах, но, честно говоря, я ожидал, что Метрополии известно об этих местах гораздо больше, чем оказалось на самом деле. По сути, военные Земли и старых колоний знали об этих местах ненамного больше меня.

Все известные попытки проникновения в области аномалий проходили примерно по одному и тому же сценарию, причем не имело большого значения, сколько в рейде участвовало кораблей. Хозяева аномальных зон обычно реагировали на вторжение извне с некоторой задержкой, но без ответа такие действия не оставались никогда.

Если неизвестной силе, обитающей в аномальных зонах, не удавалось свести с ума или взять под контроль вычислители вторгшихся кораблей, на незваных гостей открывалась охота. При этом силы, которые для неё выделялись, всегда строго дозировались в зависимости от уровня угрозы. Грубо говоря, ловить пару корветов никогда не отправлялся отряд линкоров. В этом плане Хозяева аномалий проявляли исключительную рациональность. Правда, как показала практика, иногда в оценке противника они могли допустить ошибку. И именно в этих редких случаях кому-то из нарушивших их границы авантюристов удавалось уцелеть и благополучно унести ноги. Собственно, пример «Бекаса» это только подтверждал. Нас тогда слегка недооценили. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы нам удалось сбежать.

Откуда приходили корабли, атаковавшие нарушителей границ областей аномалий, никто не знал. Их базы, верфи или ремонтные доки, не говоря уже об обитаемых планетах, пустотных станциях или орбитальной инфраструктуре, обнаружить так и не удалось. Тем не менее создавалось впечатление, что какой флот ни отправь в аномальные зоны, его всегда встретит более сильный противник, и если даже не уничтожит сразу, то заставит спасаться бегством, теряя корабли и считая за счастье, что хоть кому-то удалось избежать гибели.

Теперь я отчетливо понимал, что наш «Бекас» хозяева аномалий просто не воспринимали всерьез. Поэтому нам и позволили какое-то время относительно безнаказанно действовать в системе Шварона-А. Видимо, считалось, что мы и так никуда не денемся. Нам удалось каким-то чудом избежать гибели после первого же прыжка в аномальную зону, а дальше нас на некоторое время оставили в покое, не считая нужным задействовать корабли для нашего уничтожения. Вероятно, предполагалось, что рано или поздно мы сами нарвемся на кого-то вроде тех механических тварей, затаившихся под поверхностью астероида. Мы и нарвались, но, опять же, умудрились уцелеть, пусть и не все. Зато потом, когда к нам присоединился дальний разведчик «Тень», всё изменилось, и за нас взялись всерьез. Правда, среагировали хозяева области аномалий с небольшим опозданием, что нас в итоге и спасло.

«Волк» пока оставался на поверхности астероида, сохраняя полную неподвижность, а я лихорадочно обдумывал свои дальнейшие действия. Мне предстояло сделать непростой выбор. В принципе, можно было попытаться здесь отсидеться какое-то время в надежде, что, не обнаружив больше никого в системе, противник уберется отсюда, и я смогу спокойно продолжить путь. Однако этот вариант имел несколько серьезных недостатков. Прежде всего, я не знал, сколько мне придется ждать. Корабль, управляемый искусственным интеллектом, может без всякого дискомфорта для себя торчать здесь хоть год, а меня такой вариант, естественно, устроить не мог. Кроме того, бездействуя, я рисковал дождаться появления в системе других кораблей врага, и тогда сбежать отсюда стало бы намного сложнее.

Все имевшиеся у меня знания об аномальных зонах подсказывали, что прятаться бесполезно. Враг обнаружил и уничтожил мой зонд, а зонды не умеют самостоятельно совершать межзвездные перелеты. Вывод напрашивался сам собой – где-то в системе скрывается корабль-носитель, и его нужно найти и уничтожить. В том, что на подобное элементарное умозаключение противник вполне способен, не вызывало у меня ни малейших сомнений, а значит, единственным моим спасением являлось немедленное бегство. При этом я отдавал себе отчет в том, что ускользнуть из этой безымянной системы у меня получится только при одном условии – я должен заставить врага меня недооценить, а потом преподнести ему неприятный сюрприз.

- Ну что, серый волчара, пришло время тебе оправдывать свое имя, - вслух произнес я, выводя на экран схему звездной системы.

- Прошу уточнить приказ, - равнодушно пробухтел вычислитель.

- Помолчи пока, и дай мне спокойно подумать.

- Принято. Выполняется.

Я уже не сомневался, что из системы нужно как можно быстрее уходить, однако оставался вопрос, как именно это делать. Мне требовалось выбрать траекторию и режим разгона, и от этого решения зависело очень многое. Для начала мне совершенно не хотелось бросать здесь выпущенные разведзонды. Изначально у меня их было четыре, а теперь осталось три, причем на борту находился только один, оставленный мной в резерве. Ещё два зонда продолжали выполнять поставленную задачу, и если я их не подберу в назначенной точке встречи, «Волк» уже в начале миссии лишится трех четвертей своих возможностей по ведению дистанционной разведки. Такой вариант меня категорически не устраивал.

- Вычислитель, взлет на десяти процентах мощности двигателей. Курс – точка встречи с зондами. Сканеры использовать только в пассивном режиме.

- Выполняю.

Времени прошло уже вполне достаточно, и чуть меньше, чем через полчаса мы с зондами должны были практически одновременно оказаться в точке встречи. Поверхность астероида плавно скользнула вниз, и космический булыжник, временно приютивший мой корабль, начал отдаляться, быстро превратившись в небольшую отметку на тактической голограмме.

- Зонд-2 обнаружен противником, - «обрадовал» меня очередной «позитивной» новостью вычислитель. – Сканеры фиксируют разгонные импульсы, характерные для работы артиллерии среднего калибра. Попытка идентификации атакующего корабля провалена… Предположительно корвет или фрегат неизвестного типа и принадлежности. Зонд-2 успешно уклонился от первого залпа… Противник сокращает дистанцию и продолжает вести огонь… Зонд-2 потерян.

На этот раз инцидент произошел гораздо ближе ко мне – второй зонд был уничтожен уже на пути к точке встречи. Как и в предыдущем случае, он успел передать отчет, но знакомиться с ним подробно у меня сейчас не было времени. Впрочем, и без этих данных не возникало сомнений, что хозяева аномальной зоны «Квинта» мне совершенно не рады и считают мой корабль серьезной угрозой, а это означало, что в любую минуту я мог ожидать появления в системе новых кораблей противника.

Время тянулось невыносимо медленно. «Волк» неспешно разгонялся, приближаясь к точке встречи с последним уцелевшим зондом. Позволить себе набрать слишком большую скорость я не мог, потому что зонд так быстро летать не умел, и я просто не смог бы принять его на борт. В какой-то момент у меня возникло острое желание наплевать на сам зонд и на собранные им данные и немедленно начать более интенсивный разгон, чтобы покинуть это опасное место как можно быстрее, однако что-то меня всё же удержало от такого решения, казавшегося более чем логичным.

- Зонд-1 в точке встречи, - доложил вычислитель.

- Уравнять скорости. Принять зонд на борт.

- Выполняю.

Много времени возвращение зонда в ангар не заняло, да и скорость при этом «Волк» практически не потерял, но разгон на какое-то время пришлось прервать. Навигационные расчеты у меня уже были готовы – ими я занимался пока дроны борьбы за живучесть ковыряли грунт на поверхности астероида – так что теперь оставалось только набрать нужную для прыжка скорость, однако в этом и состояла главная сложность. Мой малый разведчик могли обнаружить в любой момент. Противник знал, что в системе присутствует незваный гость, и явно горел желанием сделать так, чтобы он остался здесь навсегда.

- Наблюдаю вспышку вторичного излучения при выходе из гипера неидентифицированного корабля, - вычислитель продолжил подкидывать мне не самые приятные новости.

Судя по массе, размеру и интенсивности искажений гиперполя, на помощь уже находящимся в системе кораблям противника прибыл эсминец или даже лёгкий крейсер. Однако, на самом деле всё оказалось намного хуже.

- Цель идентифицирована как эскортный авианосец Акрид, - доложил вычислитель. – В данный момент противник выпускает в космос аэрокосмические истребители и торпедоносцы.

Вот теперь ситуация стала по-настоящему опасной. Впрочем, она таковой была уже с момента пересечения моим кораблем границы аномальной зоны, но сейчас эта опасность приобрела более чем зримые очертания. Эскортный авианосец Акрид – это пара сотен небольших, но быстрых внутрисистемных боевых машин, способных эффективно действовать как в открытом космосе, так и в атмосферах планет. Они, конечно, предназначены не для поиска разведывательных кораблей противника, но при необходимости могут успешно выполнить и такую задачу, особенно если разведчик действует в одиночку, и ему не могут помочь более крупные корабли.

Плохо было и то, что авианосец вышел из гипера ещё ближе ко мне, чем корабль, уничтоживший второй зонд. Искусственный интеллект, управлявший действиями противника, не знал моих точных координат, но уже примерно определил область пространства, где может находиться незваный гость, и теперь методично расставлял сеть, пытаясь перекрыть мне пути отступления.

И всё же тремя кораблями, даже если один из них – авианосец, нельзя заблокировать всю систему. Вернее, попытаться, конечно, можно, но дыры всё равно останутся, да и на развертывание патрульной сети, состоящей из истребителей и торпедоносцев, потребуется какое-то время, а давать его противнику я, естественно, не собирался.

- Разгон на тридцати процентах мощности, - отдал я команду вычислителю, обозначив на тактической голограмме вектор отхода, направленный не к границам системы, а скорее к её центру, но под острым углом к плоскости эклиптики. Продолжать лететь прямо к звезде я не мог, поскольку к моменту набора необходимой для прыжка скорости оказался бы в зоне, из которой уход в гипер невозможен.

Сфера зоны гравитационного ограничения, создаваемой безымянным белым карликом, простиралась почти до пояса астероидов, так что «Волк» в данный момент находился рядом с её границей, и было бы глупо не использовать этот физический феномен для моих целей. Полноценный межзвездный гиперпрыжок невозможен рядом с массивными объектами, такими как звезды и черные дыры, хотя работе внутрисистемных двигателей, использующих лишь частичное погружение в гипер, они не мешают. Планеты и их спутники тоже создают вокруг себя область, недоступную для ухода в прыжок и выхода из него, но в сравнении со звездами, их зоны гравитационного ограничения пренебрежимо малы. Ну, может быть, за исключением самых крупных планет-гигантов.

Впрочем, прямо сейчас теоретические аспекты этой проблемы интересовали меня мало. А вот с сугубо практической точки зрения наличие рядом со мной границы зоны гравитационного ограничения означало, что внезапного появления противника в этой области я могу не ждать. Даже если мой корабль будет обнаружен, перекрыть ему вектор разгона, выйдя из гиперпрыжка впереди по курсу, враг не сможет. Конечно, ограничение действует в обе стороны, и находясь внутри сферы, я тоже не смогу уйти в гипер, однако мой вектор разгона предполагал, что я лишь проткну зону ограничения почти по касательной и выйду из неё как раз к моменту набора необходимой скорости.

План казался мне довольно рискованным, но рабочим. Противник пока только приступил к моим поискам и находился в стадии развертывания патрульной сети, поэтому я надеялся, что «Волку» ещё какое-то время удастся оставаться незамеченным. Увы, эти надежды оправдались лишь частично.

- Вспышка вторичного излучения, – доложил вычислитель уже через четыре минуты. - Наблюдаю выход из гипера неидентифицированного корабля. Предположительно малый разведчик неизвестной принадлежности.

На тактической голограмме вспыхнула очередная отметка, причем выход из прыжка нового противника по космическим меркам произошел совсем рядом. На такой дистанции не заметить корабль, идущий в режиме разгона, пусть и не на полной мощности двигателей, он просто не мог.

- Мы обнаружены противником, - бесстрастно доложил вычислитель.