Само собой, такое чрезвычайное происшествие, как гибель курсанта и потеря учебного корабля бесследно не прошло ни для кого. Школа младшего комсостава разведки флота гудела, как растревоженное осиное гнездо. Курсантов, конечно, никто особо не трогал, а вот начальство во главе с контр-адмиралом Пинсом попало под весьма основательную раздачу.

Для расследования инцидента прибыла представительная комиссия из Управления, и начала она с того, что взгрела нашего начальника школы по самое не могу. Как я понял, он не дал ход какому-то важному документу, связанному с обстоятельствами нашего с Салазаром появления в школе, и теперь ему это ставили в вину. Подробностей я, конечно, не знал, но по услышанным там и тут обрывкам фраз складывалась именно такая картина.

За меня тоже взялись более чем основательно, и теперь со мной работали совсем другие люди, на сосредоточенных лицах которых было буквально написано слово «контрразведка». Допрашивать эти ребята умели, да мне и скрывать-то было особо нечего, если не считать некоторых деталей, связанных с позитивной побочкой, накрывшей меня во время установки биогенных имплантов. Однако о ней никто не знал, поэтому вопросов на эту тему мне удалось избежать. Зато историю с кораблем-разведчиком корпорации «Кебрения» из меня вытянули во всех деталях и подробностях.

Детекторы лжи у контрразведчиков оказались очень качественными, да и умением разматывать ниточки событий, задавая правильные вопросы, они владели весьма неплохо. Поэтому рассказать мне пришлось многое. Тем не менее никакого состава преступления в моих действиях следователи, похоже, не обнаружили. Зато у них явно возникли конкретные подозрения по поводу того, кто именно устроил диверсию в школе пилотов-разведчиков, и я сильно подозревал, что у заказчиков и исполнителей этой акции скоро возникнут очень большие проблемы. Покушение на убийство гражданина Метрополии, состоящего на военной службе – преступление особой тяжести, и оставить его безнаказанным здесь никому даже в голову бы не пришло.

Мурыжили меня контрразведчики довольно долго, однако, выяснив всё, что им требовалось, оставили в покое. Несмотря на ведущееся расследование, занятия в Школе не прекращались. Флоту требовались пилоты-разведчики, и учебный процесс не должен был останавливаться ни на один лишний день. Меня, правда, от занятий временно освободили. Не потому, что ко мне возникли какие-то претензии, а в силу иных причин. Как я понял, мою дальнейшую судьбу должна была определить прибывшая из Управления высокая комиссия, но для этого ей сначала требовалось завершить расследование.

***

Мастер-сержант Риччи сидел в кресле-полиграфе, установленном напротив следователя, удобно расположившегося за широким столом, над которым было развернуто сразу три виртуальных экрана. По делу о гибели курсанта Салазара и покушении на убийство курсанта Строгова Риччи проходил как свидетель, но особо тяжкий характер преступления требовал применения детектора лжи ко всем участникам следственных мероприятий. Кроме самих следователей, естественно.

- Мастер-сержант, как к профессионалу у комиссии к вам претензий нет, - контрразведчик решил начать беседу не с кнута, а с пряника. – Однако оба фигуранта дела были вашими подопечными, и у моей службы возникает закономерный вопрос: замечали ли вы что-либо необычное в их поведении во время занятий и, особенно в день инцидента?

- Замечал, - медленно кивнул Риччи. – В самом начале учебной миссии курсант Салазар слишком сильно нервничал, что раньше за ним не замечалось. Второй настороживший меня факт – приказ о перестроении, которым Салазар заставил Строгова занять позицию ведущего. В этом маневре не было никакой необходимости, если, конечно, не рассматривать вариант вывода корабля Строгова в удобную точку для внезапного открытия по нему огня.

- Об этих фактах вы уже упоминали ранее, - ровным голосом произнес контрразведчик. – Может быть, вы заметили что-то ещё?

- Нет, господин следователь. Больше ничего необычного в день инцидента в поведении курсантов я не заметил. Разве что Строгов выглядел несколько менее сосредоточенным на выполнении задачи, чем обычно. Но это можно объяснить тем, что я назначил курсанта Салазара командиром их учебной пары. Соответственно, от Строгова на начальном этапе миссии требовалось только точное выполнение его приказов.

- Хорошо. Оставим на время день инцидента, - немного помолчав, продолжил задавать вопросы контрразведчик. – Можете ли вы отметить что-либо необычное, обратившее на себя ваше внимание, во время предыдущих занятий с курсантами Салазаром и Строговым?

- Салазар – обычный середняк. Не бездарность, но и особых талантов у него не просматривалось. Вообще ничего особенного, если не считать его криминального прошлого и периодически проскакивающих в речи блатных словечек. Если бы я руководствовался только соображениями эффективности учебного процесса, никогда не поставил бы этих курсантов в пару. Салазар только тормозил прогресс Строгова. Мне это было очевидно, но у контр-адмирала Пинса имелись другие соображения на этот счет, совершенно не связанные с процессом обучения.

- Об этих соображениях нам известно, - остановил мастер-сержанта контрразведчик. – В данный момент следствие интересует другое. С Салазаром мне всё более или менее понятно, а как вы можете охарактеризовать Строгова?

Риччи ответил не сразу, задумавшись, как лучше сформулировать ответ. Следователь его не торопил.

- За свою карьеру инструктора я не помню другого столь же способного курсанта, - наконец произнес мастер-сержант. – Я занимался с ним по индивидуальной программе, потому что стандартная не представляла для него вообще никакой сложности. Поэтому со своими одногруппниками Строгов пересекался мало. Впрочем, никто из них и не проявлял особого желания с ним общаться, несмотря на его очевидные успехи. В Строгове видели человека второго сорта, если вы понимаете, о чем я.

- А вы, значит, его таковым не считаете?

- Мне без разницы, где родился курсант, - пожал плечами Риччи. – Особенно если он на порядок талантливее тех, кто мнит себя элитой просто по праву рождения.

- Необычные взгляды для военнослужащего Метрополии, - усмехнулся следователь. – Хотя, конечно, это не мое дело. Ничего криминального в вашем взгляде на жизнь нет, а как я уже говорил, претензий к вашей квалификации у комиссии не имеется. Что ж, продолжим. Вы упомянули, что работали со Строговым по индивидуальной программе. Скажите, как далеко вы успели продвинуться?

- Я бы сказал, что курсант Строгов уже сейчас готов к промежуточному испытанию, которое проходят наши курсанты по итогам шести месяцев обучения. Скорость усвоения им нового материала и наработки практических навыков иногда ставит в тупик даже меня, хотя я повидал всякое.

- Тест Маккинзи проходят как раз на этом испытании? – уточнил следователь.

- Да, но через него мы пропускаем далеко не всех курсантов.

- Но ведь Строгов прошел этот тест при поступлении в вашу школу, не так ли? Значит, можно считать, что промежуточное испытание он сдал ещё тогда?

- Я бы так не сказал, господин следователь. В тот раз Строгов проявил себя не как пилот-разведчик, а как опытный и инициативный универсальный боец флотского спецназа, причем далеко не рядовой боец, прошу заметить. Он продемонстрировал высокую квалификацию в нескольких дисциплинах, которым в нашей школе уделяется лишь второстепенное внимание, а вот в нашей специализации Строгов тогда себя почти никак не показал. Впрочем, теперь он уже обладает почти всеми необходимыми знаниями и навыками пилота-разведчика, за это я могу поручиться.

- Пожалуй, я с вами соглашусь, - задумчиво произнес следователь. – Не буду скрывать, ваш Строгов заинтересовал мою службу. Я внимательно изучил запись прохождения им теста Маккинзи, и ещё более тщательно ознакомился со всеми подробностями последнего инцидента. А ведь до того был ещё и эпизод с рейдом вольного поисковика «Бекас» в область аномалий и сражение на Бартаге-7. Думаю, вы внимательно читали личное дело Строгова и должны об этом знать.

- Без подробностей. В личном деле отсутствуют многие важные детали.

- У вас будет возможность с ними ознакомиться, - неожиданно заявил контрразведчик. – Если, конечно, вы согласитесь оказать нашей организации небольшую услугу. Совершенно секретную, как вы, вероятно, уже догадались.

- О чем идет речь?

- Курсант Строгов не останется в вашей школе. Мы забираем его себе, но мое начальство хотело бы, чтобы вы продолжили его индивидуальное обучение, как минимум, ещё в течение одного-двух месяцев. Тщательно проанализировав действия Строгова во время расследуемого инцидента, мое руководство пришло к выводу, что под вашим началом он достиг впечатляющего прогресса, и было бы правильно, чтобы именно вы довели начатое до конца.

Риччи внимательно посмотрел на контрразведчика и спросил после небольшой паузы:

- Я полагаю, вы хотите, чтобы я научил его не только тому, что предусмотрено программой нашей школы?

- Естественно, - кивнул следователь. – Вы ведь не просто так упомянули флотский спецназ, мастер-сержант. До того, как стать инструктором, вы имели богатый и разнообразный боевой опыт. Думаю, в обучении курсанта Строгова он вам очень пригодится.

- К чему вы собираетесь его готовить? Если вы хотите получить хороший результат, я должен это знать хотя бы в общих чертах.

- Хороший вопрос, мастер-сержант, однако ответ на него вы получите только если согласитесь на мое предложение и подпишете все необходимые документы о неразглашении. Итак, что вы решили?

- Знаете, господин следователь, я никогда не испытывал большой любви ко всякого рода секретности, - на лице Риччи появилась легкая улыбка. – Но Строгов слишком интересен мне, как профессионалу, и я не готов упустить возможность продолжить его обучение. Хочу посмотреть, что в итоге из него получится. Давайте ваши документы, я подпишу всё, что нужно.

***

Новая беседа с представителем контрразведки, к моему удивлению, проходила совершенно не в той обстановке, к которой я уже успел привыкнуть за время следствия. Несмотря на то, что обвинять меня в случившемся никто не пытался, раньше все мои встречи со следователями проходили исключительно в режиме опроса с применением инструментальных средств проверки правдивости моих ответов. Теперь же меня проводили в обычный кабинет, в котором полностью отсутствовала специальная аппаратура. Впрочем, почти наверняка какое-то спецоборудование здесь всё же имелось, но на показ его не выставляли.

- Следствие окончено, курсант Строгов, - поднял на меня взгляд контрразведчик, когда сопровождающий вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь. – К вам у нашей службы претензий нет. Напротив, у нас есть для вас предложение. Присаживайтесь за стол, нам нужно многое обсудить.

Особого волнения я не испытывал, но предчувствие, что в моей жизни прямо сейчас что-то может серьезно измениться, становилось всё отчетливее.

- Итак, курсант, в ходе расследования вскрылось множество очень интересных фактов из вашей биографии. По большому счету ни один из них не может быть поставлен вам в вину, особенно с учетом того, что большинство ваших действий, допускающих, скажем так, неоднозначное толкование, происходило вне юрисдикции Метрополии. Возможно, у властей СКВВ и могли бы возникнуть к вам какие-то неприятные вопросы, но для нашей службы всё это не имеет никакого значения. Скажу больше, те, кто устроил на вас охоту, очень скоро столкнутся с крайне неприятными проблемами. Покушения на жизни наших граждан мы никогда не оставляем безнаказанными.

Я невольно отметил, что последняя фраза была сказана без всякого пафоса, просто как констатация факта.

- Что ж, вступление окончено, - продолжил контрразведчик. – Теперь перейдем к сути нашего предложения. Флот уже некоторое время работает над планом операции, основная роль в которой отводится разведке. Не буду скрывать, подготовка идет сложно, и в первую очередь потому, что у нас не хватает людей, имеющих реальный опыт рейдов в те области пространства, где нам предстоит действовать. Догадываетесь, о чем речь?

- Зоны аномалий?

- Да, именно так. Пока вы не приняли мое предложение, я не могу раскрывать подробности, но вам ведь предстоит принять взвешенное решение, поэтому кое-что я всё же скажу. Рейд будет сложным. Думаю, не мне вам рассказывать, что такое области аномалий. Безопасных путей там просто нет. Однако перспективы, которые откроются пред вами в случае успеха, на мой взгляд, стоят того, чтобы рискнуть. Впрочем, решать, конечно, вам.

Контрразведчик сделал небольшую паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, но я не проявлял никаких эмоций, и он продолжил:

- Итак, что вас ждет в случае согласия. Для начала вы продолжите подготовку под руководством мастер-сержанта Риччи и наших инструкторов, но уже не здесь, а в учебном центре контрразведки, и завершится она только тогда, когда мы сочтем, что вы полностью готовы к рейду. Далее будет сама операция, но о ней мы поговорим позже. Теперь о том, что будет после. Нам известно, что вы заключили контракт с армией Метрополии под влиянием… Ну, назовем это сложными жизненными обстоятельствами. О карьере военного вы никогда не мечтали, и этого не скрываете, хотя из вас мог бы получиться блестящий боевой офицер или весьма перспективный сотрудник нашей службы. Или вы с этим не согласны?

- Выходец с окраины освоенной зоны никогда не станет офицером армии или флота Метрополии, - мой ответ прозвучал спокойно и почти равнодушно. – А карьера в вооруженных силах СКВВ меня совершенно не привлекает, да и вряд ли меня там встретят с распростертыми объятиями. Корпорация «Кебрения» - слишком влиятельная структура в наших краях.

- Из любых правил бывают исключения, - возразил контрразведчик. – Если вы докажете, что по-настоящему полезны Метрополии, о вашем происхождении предпочтут забыть. Впрочем, не стоит забегать так далеко вперед. Давайте лучше вернемся к ближайшему будущему. В случае успешного завершения миссии вам будет предоставлен выбор. Вы либо получите новое звание и продолжите службу на одном из кораблей Седьмого флота, либо станете штатным сотрудником нашей службы. Однако есть и третий вариант. Вам будет предоставлено право в любой момент досрочно расторгнуть контракт с флотом Метрополии без каких-либо санкций и с выплатой крупного денежного вознаграждения, которого вам хватит, чтобы с комфортом обустроиться в любой из старых колоний.

Я мысленно усмехнулся. Ну да, так вы меня и отпустите вместе со всей информацией, которую я добуду в рейде. Однажды мне уже пришлось через такое пройти, и я ещё не забыл, чем это едва не закончилось. Само собой озвучивать эти мысли я не стал, и вместо этого задал следователю вопрос:

- Как я понимаю, никаких альтернатив сделанному вами предложению у меня нет?

- Ну почему же, - контрразведчик медленно откинулся на спинку кресла. – Вы можете отказаться и продолжить обучение в этой школе, однако мне почему-то кажется, что такая перспектива вам не слишком понравится. По итогам расследования комиссия будет рекомендовать руководству Управления снять контр-адмирала Пинса с должности начальника школы. Его место займет капитан первого ранга Фасси, а насколько я знаю, у вас с ним сложились несколько напряженные отношения, что, с учетом других сопутствующих обстоятельств, вряд ли сделает ваше дальнейшее обучение здесь хоть сколько-нибудь комфортным.

Да уж, в этом мой собеседник, несомненно, был прав. Скорее всего, мое обучение при таком начальнике, как Фасси, не просто станет некомфортным, но и вряд ли затянется надолго. Найти повод для моего отчисления новое руководство школы сможет достаточно легко. А если сразу и не найдет, так само же его и организует.

- Есть один нюанс, - я всё ещё сомневался, стоит ли добровольно лезть в очередную подготовленную для меня ловушку. – Отправляясь сюда, я обещал своему командиру, капитану второго ранга Мальцеву, вернуться на его корабль пилотом-разведчиком. Мне бы не хотелось нарушать данное ему обещание.

- А вы его и не нарушите, - заверил меня контрразведчик. – С командованием Седьмого флота уже согласовано участие лёгкого крейсера капитана Мальцева в планируемой нами операции, так что вы встретитесь даже раньше, чем ожидали. Правда, на время рейда у вас будет двойное подчинение, поскольку Мальцеву предстоит действовать в интересах нашей службы.

Судя по всему, за меня уже давно всё решили. Ни мой собеседник, ни его начальники совершенно не сомневались в том, что я соглашусь на их предложение, потому что деваться мне всё равно будет некуда. Вот такой выбор без выбора. Я не раз оказывался в ситуациях, когда плевать против ветра являлось единственным правильным образом действий, но сейчас был явно не тот случай.

- Хорошо. Я согласен, - мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы мой ответ прозвучал достаточно твердо.

- Я знал, что вы примете правильное решение, - удовлетворенно кивнул контрразведчик. Или всё-таки не совсем контрразведчик? Вроде бы эта контора не должна заниматься рейдами в аномальные зоны. Впрочем, кто их поймет, этих спецслужбистов? У них за любым фасадом может скрываться совершенно неожиданное внутреннее содержание.

***

К чему меня готовят, я понял далеко не сразу. То, что мне придется снова отправиться в зону аномалий, никто не скрывал с самого начала, но о том, в чем именно будет заключаться задача рейда, ни инструкторы, ни мой куратор долго не говорили ни слова, если не считать стандартной фразы: «Вы всё узнаете в свое время».

Однако, анализируя программу подготовки, я всё же кое о чем начал догадываться, и эти догадки мне совершенно не понравились. Прежде всего, я быстро понял, что, скорее всего, мне придется действовать в одиночку. Следовало это из того простого факта, что все мои учебные вылеты проходили не на малом внутрисистемном разведчике, а на корабле межзвездного класса, но одноместном, что, насколько я знал, в практике гражданского и военного флотов практически не встречалось.

Единственным известным мне исключением являлся корабль капитан-лейтенанта Маккинзи, который специально модернизировали для его миссии. Он тоже считался малым разведчиком, но в названии его класса отсутствовало слово «внутрисистемный», и это всё меняло. В корабле Маккинзи, как и в том, на котором сейчас летал я, имелся прыжковый гипердвигатель. Присутствовало и ещё одно сходство – в моем корабле тоже не было кают и рабочих мест для других членов экипажа, кроме командира, а управление всеми системами осуществлялось с командирского терминала.

Однако имелись и отличия. У Маккинзи практически не было времени на подготовку к операции, и чтобы он один мог справиться с управлением кораблем, на его малый разведчик установили мощный дополнительный вычислитель, взявший на себя большинство функций отсутствующих членов экипажа. А вот у меня такого вычислителя не оказалось. Устанавливать его не имело смысла, поскольку в зоне аномалий искусственный интеллект всё равно пришлось бы перевести в режим тупого исполнителя, работающего исключительно на самых примитивных узкоспециализированных нейронных сетях. В общем, пришлось смириться с тем, что работать во время рейда мне придется одному за всех членов экипажа, да ещё и возможности корабельного вычислителя будут при этом сильно урезаны.

Моим куратором оказался полковник Сафонов – тот самый контрразведчик, который предложил мне участие в предстоящей операции. Не уверен, что его звание и фамилия были настоящими, но для меня это особого значения не имело. Так вот, судя по всему, и Сафонов, и остальные работавшие со мной инструкторы не до конца верили в то, что за пару месяцев меня удастся подготовить к управлению кораблем в одиночку, особенно с учетом условий аномальной зоны. Видимо, именно поэтому они пока не торопились сообщать мне всю информацию о предстоящей миссии.

Я зубрил теорию, пытаясь за весьма ограниченное время освоить специальности навигатора, оператора систем сканирования и пилота, а потом часами не вылезал из виртуальных тренажеров, нарабатывая практические навыки. Специальность техника мне тоже пришлось осваивать, пусть и не в полном объеме, поскольку я знал, что во время рейда управлять ремдронами и разбираться с неисправностями и боевыми повреждениями корабля кроме меня будет некому.

Свободного времени практически не оставалось, однако думать о том, что мне предстоит, я не переставал. И главный из вопросов, которые у меня возникали, был связан именно с тем, что мне предстоит действовать одному. Я не понимал, зачем это нужно. Что мешало отправить в рейд нормальный корабль с полным экипажем? Прямо я этот вопрос инструкторам не задавал, понимая, что ответа не получу, но аккуратно пытался выудить из них хотя бы косвенную информацию, из которой потом можно будет собрать цельную картину происходящего. Увы, все мои старания почти ни к чему не привели.

По мере прохождения подготовки я стал замечать, что отношение ко мне инструкторов постепенно меняется. Когда меня только перевезли в учебный центр контрразведки флота, единственным, кто не сомневался в том, что я справлюсь с подготовленной для меня программой, был мастер-сержант Риччи. Однако уже через пару недель выражение скепсиса по моему поводу стало медленно исчезать с лиц моих инструкторов. В какой-то момент куратор всё же решил, что пора посвятить меня в детали предстоящей операции и вызвал к себе для беседы один на один.

- Я знаю, что у вас накопилось много вопросов, - негромко произнес полковник Сафонов, неспешно прохаживаясь по кабинету. – Вы не стойте, курсант, присаживайтесь, наш разговор коротким не будет. Прежде чем переходить к сути операции, вам следует узнать, почему вообще возникла необходимость в её проведении. Причиной стали те события, в которых вы недавно приняли самое деятельное участие, а именно прорыв Акрид к системе Бартага и её последующая оборона, стоившая армии и флоту Метрополии недопустимо больших потерь.

Полковник ненадолго прервался, что-то нажав на экране своего коммуникатора, и над его рабочим столом развернулась тактическая голограмма с участком звездной карты, на краю которой ярко желтой отметкой светилась звезда Бартаг. К ней вела длинная ломаная линия, резко обрывающаяся в пустоте.

- Это маршрут флота Акрид к системе Бартага, - пояснил Сафонов. – Вот здесь ему пыталась преградить путь одна из эскадр Седьмого флота, но потерпела поражение. Что было дальше, вы знаете, однако сейчас нас гораздо больше интересует та часть пути, которую противник проделал до этого момента. Атаки крупных сил Акрид случались и раньше, но настолько глубоко в наши тылы они никогда не проникали. Естественно, это событие заставило командование флота искать объяснение тому факту, что столь значительным силам противника удалось незаметно обойти все заслоны, патрули и стационарные сканеры, прикрывающие все опасные направления. Увы, те выводы, к которым пришла комиссия, расследовавшая этот инцидент, оказались более чем тревожными. Есть единственный маршрут, которым мог воспользоваться флот Акрид, не рискуя быть обнаруженным нашими сканерами. И этот маршрут проходит через область аномалий «Квинта».

Полковник вновь пару раз ткнул указательным пальцем в экран коммуникатора, и на тактической голограмме часть пространства подсветилась синим. Именно в этой области обрывалась линия маршрута флота акрид. Вернее, там она начиналась, и тянулась далее к системе Бартага.

- Надеюсь, курсант Строгов, вы понимаете, что это для нас означает?

- Акриды нашли способ преодолевать аномальные зоны? - ответил я, сам до конца не веря в то, что только что услышал. – Но ведь они никогда туда не заходили. Если, как нас учили, их кораблями действительно управляет искусственный интеллект, то от областей аномалий они должны держаться как можно дальше.

- Ученые и военные Метрополии тоже всегда так считали, - кивнул полковник. – Скажу больше, так всегда и было, до последнего времени. Однако факт остается фактом – Акриды прошли через аномальную зону, и теперь нам надо что-то с этим делать, но для начала нужно понять, как им это удалось.

- В этом и будет заключаться моя задача?

- Да, но не только. В идеале нам нужно узнать, какую цену врагу пришлось заплатить за этот прорыв. Дело в том, что при встрече с эскадрой Седьмого флота многие корабли Акрид уже имели боевые повреждения, и получить их они могли только в области аномалий. Мы не знаем, каким был состав их флота изначально. Возможно, значительная его часть погибла при проходе через аномалии. Мы видели лишь тех, кому удалось уцелеть.

- И вы, господин полковник, хотите, что бы я на одноместном корабле с почти не работающим вычислителем нашел для вас ответы на эти вопросы? Как вы себе это представляете?

- Не забывайтесь, Строгов, - в голосе Сафонова лязгнул металл. – Вы прошли подготовку, вполне достаточную для выполнения поставленной задачи, а ваш корабль оснащен лучшим оборудованием из имеющегося в нашем распоряжении.

- Разрешите вопрос, господин полковник?

- Слушаю, - взгляд Сафонова по-прежнему не предвещал мне ничего хорошего.

- Почему я лечу один? Что мешает отправить в рейд корабль с нормальным экипажем?

- Я уже думал, что вы так об этом и не спросите, - мрачно усмехнулся полковник. – Сами-то не догадываетесь?

- Мои догадки – это только мои догадки, господин полковник. Я бы хотел услышать вашу версию.

- Мою? Ну что ж, вы сами напросились. Давайте порассуждаем. Кто такой курсант Строгов? Выходец из СКВВ, совсем недавно получивший гражданство Бартага-7. Пока курсант, но перед началом операции будет произведен в сержанты. Я ничего не упустил?

- Пока всё верно, господин полковник.

- Тогда продолжим. Звание и статус у вас весьма скромные, но при этом вы обладаете уникальным специфическим опытом, которого нет практически ни у кого другого. А теперь представьте, что ваш корабль поведет в рейд полноценный экипаж. Какую должность вы в нем займете? Считаете, вчерашний курсант, недавно прибывший с окраины освоенной зоны, может занять пост командира корабля и отдавать приказы офицерам флота Метрополии? Это абсурд. В таком экипаже вы оказались бы младшим по званию, и все решения принимал бы командир корабля. В лучшем случае он бы иногда интересовался вашим мнением. Армия и флот держатся на жесткой иерархии, а она не допускает иных раскладов. Однако нам нужно совершенно другое. Успех в этом рейде может быть достигнут только в том случае, если все решения будет единолично принимать человек, уже побывавший в зоне аномалий, столкнувшийся с теми, кто там обитает, и сумевший выжить и вернуться. Я достаточно ясно ответил на ваш вопрос?

- Да, господин полковник.

Естественно, Сафонов сказал мне далеко не всё. Его ответ был лишь официальной версией, сочиненной специально для меня. Конечно, в чем-то он был прав. Найти экипаж, готовый выполнять мои приказы, не ставя их под сомнение, ему было бы действительно непросто. Разве что набрать его из таких же выходцев с окраины, как я сам. Вот только вряд ли контрразведчик Метрополии сможет считать таких людей достаточно надежными. Он и по поводу меня-то вряд ли спокоен, но я, по крайней мере, неплохо замотивирован – мне и бежать толком некуда, и морковка передо мной висит сочная и вкусная. А вот идея добавить в экипаж ещё несколько сомнительных личностей уж точно показалась бы ему совершенно неприемлемой.

Правда, это были ещё не все аргументы. Почему-то мне всё больше казалось, что моя миссия – это дорога в один конец, а посылать офицеров Метрополии в рейд, из которого они гарантированно не вернутся, даже контрразведке, видимо, не очень хотелось.

- Ну, раз с этим вопросом мы разобрались, - продолжил полковник, - то можно перейти к сути самой операции. К границам области аномалий «Квинта» вы выдвинетесь в составе отряда кораблей во главе с легким крейсером капитана второго ранга Мальцева. В состав отряда войдут также два эсминца, пять патрульных корветов и специализированный фрегат, который займется созданием поля стационарных сканеров у границ аномальной зоны и будет отвечать за поддержание связи с вашим кораблем во время рейда.

- Господин полковник, использование дальней гиперсвязи в области аномалий сопряжено с большими рисками… - начал я, но Сафонов не стал меня слушать.

- Курсант, в вашей характеристике с последнего места учебы сказано, что у вас есть проблемы с субординацией, - слегка повысил голос полковник. – И я всё больше убеждаюсь, что это не пустые слова. Где вас учили перебивать старшего по званию?

- Дисциплинарный устав Флота я знаю наизусть, господин полковник, - смутить меня подобными наездами было совершенно невозможно. - Спасибо за это контр-адмиралу Пинсу. Однако мне казалось, вам нужен результат, а не соблюдение мной этого документа буква в букву.

- Вот почему всегда бывает именно так? – картинно возмутился Сафонов. – Ни один молодой и инициативный исполнитель, умеющий думать своей головой, никогда не дружит с дисциплиной! Если бы вы запаслись хоть каплей терпения, курсант, вы бы уже знали, что связь будет организована довольно специфическим образом. На борт вашего корабля загрузят достаточный запас одноразовых передатчиков и ретрансляторов. После каждого выхода из гиперпрыжка вы будете сбрасывать такой передатчик, предварительно загрузив в его память текущий отчет о ходе миссии. При этом активироваться он будет только после того, как вы уйдете в новый прыжок. В итоге, если вызванное передачей возмущение гиперполя всё-таки привлечет хозяев аномальной зоны, к их прибытию вашего корабля там уже не будет.

Я слушал полковника Сафонова и всё больше убеждался, что, несмотря на теоретическую возможность вернуться после выполнения задания, никто из тех, кто планировал эту операцию, в мое возвращение не верил. Отсюда и такое пристальное внимание к способам связи и контроля – и поле стационарных сканеров вдоль границы аномальной зоны, и сеть патрульных корветов, тоже наверняка заточенных, прежде всего, под сбор информации.

Меня собирались бросить в яму со змеями и ядовитыми пауками, а потом внимательно наблюдать, как я буду пытаться там выжить. Они скрупулезно запишут каждое мое движение, чтобы потом всё тщательно проанализировать и выжать из моей героической гибели максимум полезных сведений.

Акриды каким-то образом смогли пройти через область аномалий, и адмиралы флота Метрополии хотели знать, как им это удалось. Конечно, все понимали, что я могу погибнуть раньше, чем успею что-то выяснить, но наверняка рассчитывали на то, что и в этом случае они многое успеют увидеть. И если информация окажется достаточно ценной, опробованный на мне подход можно будет тиражировать и запустить в серию.

На окраине освоенной зоны рождается немало детей с хорошими природными способностями, но практически без шансов реализовать их в жизни. И немалая часть из них в итоге оказывается на вербовочных пунктах, а потом и в армии Метрополии, так что у моего куратора и его коллег будет из кого выбирать. Впрочем, я очень сомневался, что им так уж легко удастся найти ещё кого-то, имеющего одновременно опыт выживания в аномальной зоне и комплект имплантов, усиленный позитивной побочкой, возникшей при их установке. Правда о побочке контрразведчики не знали и, вероятно, считали, что раз в их руках оказался один такой представитель окраины, то найдутся и другие.

***

Когда-то освоенная людьми зона представляла собой некое подобие диска с центром в Солнечной системе. Конечно, говорить о правильности его формы не приходилось, но в общих чертах это был именно диск, постепенно увеличивающийся в диаметре. Однако в какой-то момент в это планомерное расширение вмешались области аномалий, преградившие путь кораблям колонистов. Во многом именно из-за них была практически сорвана третья волна экспансии человечества. Корабли колонистов бесследно исчезали в аномальных зонах, а потом та же участь постигала эскадры боевых кораблей, отправленные на их поиски.

Безусловно, рано или поздно человечество справилось бы с этой проблемой. Границы аномалий были бы четко определены и внесены в навигационные базы данных. Разведчики нашли бы безопасные проходы между ними, и колониальные транспорты вновь отправились бы к ещё не исследованным звездам. Однако всему этому было не суждено сбыться – началось вторжение Акрид, поставившее крест на покорении человечеством новых пространств. Внезапно обрушившийся на окраинные государства враг сходу отгрыз изрядный кусок от освоенного людьми диска, добравшись даже до звездных систем Метрополии, и сразу стало ясно, что о новых мирах придется надолго забыть, потому что теперь ребром встал вопрос о том, как сохранить хотя бы уже имеющиеся колонии.

Вторжение сразу привело к гибели нескольких государств, образовавшихся в ходе второй волны экспансии, однако позже стремительное продвижение Акрид было остановлено возросшим сопротивлением флотов Метрополии. Враг почему-то не пытался атаковать освоенное людьми пространство с других направлений, упорно продолжая продавливать оборону старых колоний в изначально выбранном секторе пространства.

Причина такого поведения Акрид выяснилась не сразу, однако в какой-то момент стало ясно, что области аномалий мешают врагу не меньше, чем людям, и противник предпочитает действовать там, где аномальных зон меньше всего, а достаточно широкие проходы между ними позволяют более или менее свободно маневрировать крупными силами флота. Корабли противника управлялись искусственным интеллектом, но в аномальных зонах в его работе возникали необратимые сбои. Именно по этой причине Акриды предпочитали даже не приближаться к их границам, и люди это, естественно, использовали, не тратя силы на защиту направлений, прикрытых областями аномалий.

И вот теперь ситуация внезапно изменилась коренным образом. Или не изменилась… Всё зависело от того, насколько дорого обошелся Акридам этот прорыв. В высоких штабах, похоже, очень надеялись, что враг потерял в аномалиях чуть ли не три четверти отправленного в рейд флота. Такой расклад позволял рассчитывать, что статус-кво сохранится, и противник больше не решится на подобные авантюры.

Я прекрасно понимал генералов и адмиралов Метрополии, хорошо осознававших, что если Акриды смогут атаковать с любого направления, Земле и старым колониям придется в корне менять всю стратегию обороны. Далеко не бесконечные силы флота потребуется перераспределить на защиту областей пространства, считавшихся до последнего времени относительно безопасными.

Метрополии срочно требовались ответы на возникшие острые вопросы, и она собиралась получить их малой кровью, отправив меня таскать для нее каштаны из огня. Расчет моего куратора и тех, кто стоял над ним, был циничен, но по-своему рационален. С одной стороны, они считали, что я имею ненулевые шансы справиться с поставленной задачей, а с другой, моя гибель не стала бы ни для кого из них проблемой. Ну, сдохнет ещё один выходец с окраины, да и хрен с ним. Главное, чтобы до этого он успел собрать достаточно ценных сведений.

Где-то я с таким подходом уже встречался…