В этот момент раздался хруст надломившейся ветки и до них донеслись чьи-то шаги: кто-то бежал по гравию – бежал сломя голову, не разбирая дороги. Пронзительный крик разнесся по всей округе:

– Помогите! Помогите! Бога ради, помогите!.. – Потом крик утих – бегущий явно силился перевести дыхание.

– Это Корди! – воскликнул Уэст.

– Тихо вы, черт возьми! Где он и куда бежит?

Шуршание гравия становилось все отчетливее – шаги приближались.

– Он где-то посередине дороги, что ведет к дому сквайра, – предположил Уэст, нервы которого были напряжены до предела. – Несется от дома сквайра к воротам!

– Его надо остановить!

– Что вы имеете в виду?!

– Если бежать напрямик через парк, вы его догоните. Но еще, не дай бог, упадете – тогда пиши пропало. Лучше по этой дорожке – она хоть и извилистая, но достаточно ровная… Чего вы ждете? Бегите же, Христа ради!

И сэр Генри Мерривейл первый бросился в погоню. Никогда еще он не мчался так, как мчался теперь; даже в погоне за чемоданом и удирая от змей в террариуме (был в его практике и такой случай)[16], он не бежал так быстро. С устрашающей гримасой на лице, пыхтя как паровоз, он выкрикивал указания Уэсту, который летел на всех парах бок о бок с ним.

– Когда Корди добежит до ворот, он кинется прямиком к Вдове-пересмешнице… – клокотал Г. М. – Попробуйте перехватить его до того, как он там окажется. Ясно?

– Да!

– Если он все-таки добежит до Вдовы…

– То что?

– …И станет взбираться на нее, вы должны остановить его, прежде чем он доберется до ее головы. То есть до глаз!

– До чего?

– До глаз! – И уже задыхаясь, Г. М. выкрикнул: – Я выбываю из гонки. Неситесь что есть мочи!

Потягаться с Уэстом в беге могли далеко не все. Топот его ног на какой-то момент заглушил шаги Корди, и Уэст не мог понять, где именно тот находится. Видимо… И тут Уэст уловил звук еще чьих-то бегущих ног. Между тем Корди с воплями мчался по центральной дорожке и уже обогнал Уэста. Тот не учел его физической подготовки: в конце концов, это был тот самый крепыш, что запросто балансировал на надгробных плитах и выделывал кульбиты получше профессиональных акробатов.

Дорожка свернула вбок, и Уэст как одержимый понесся вдоль низкой ограды парка к воротам. Футах в двадцати впереди себя он наконец увидел Корди, который пулей вылетел в открытые ворота.

– Стой, дурачина! Остановись! – Именно эти слова хотелось выкрикнуть Уэсту. Удалось ли ему это сделать, он и сам не мог вспомнить в дальнейшем.

В ярком сиянии луны он видел каждую деталь разворачивающейся перед ним сцены. Корди, как и предсказывал Г. М., по диагонали пересек Хай-стрит и устремился к пригорку, под которым простирался луг. В нескольких сотнях футов зловещей тенью вздымалась Вдова.

Опустив голову, Корди несся как угорелый – его волосы стояли торчком, словно ежовые иглы, заштопанное пальто развевалось, вельветовые штаны раздувались как паруса.

– А ну-ка догоните! – разносился по округе его пронзительный голос.

И тут за спиной Уэста и Корди один за другим раздались два выстрела.

Уэст знал, из какого револьвера они были сделаны, однако, не поворачивая головы, продолжал преследование, чувствуя только, как по его телу побежали горячие мурашки от мысли, что пули могли угодить в него самого. Корди рванул вперед, будто подталкиваемый чьей-то невидимой рукой. Через мгновение он оказался футах в трех от пригорка и… исчез из виду.

«Зацепили», – подумал Уэст, в ушах которого выстрелы все еще отдавались оглушительным эхом.

Однако он ошибся. Пули либо вообще не задели Корди, либо только слегка, и, скатившись с пригорка, тот ринулся через сырой луг, рассекая легкий туман, что поднимался ему до коленей, прямиком к Вдове-пересмешнице.

Уэст, слегка замедлив бег, прикинул, что стреляли, видимо, из-за низкой ограды парка или прямо от ворот. Затем он взлетел на пригорок и, стремясь наверстать время, бросился вниз, совершенно забыв, насколько этот пригорок высок. Скользнув каблуками по влажной глинистой почве, Уэст с глухим шлепком упал в буйную траву и на миг ощутил себя так, будто в его теле не осталось ни одной целой кости. Однако уже через секунду он вскочил и стремглав кинулся вслед за Фредом Корди. По мокрой траве тот бежал уже не так резво, и расстояние между ними сокращалось. Уэст был футах в пяти-шести позади Корди, когда последний оказался у подножия внушающего страх изваяния.

Вдова-пересмешница, на лике которой застыла коварная ухмылка, отбрасывала косую тень на Хай-стрит. Фред Корди стал взбираться на груду черных камней осторожно, но проворно, как обезьяна.

«Не успею!» – мелькнуло в голове у Уэста, который, скользя по валунам, подобрался к каменному колоссу, нащупывая, где бы за него ухватиться.

Он понимал, что, если не случится чуда, свою задачу он не выполнит и сноровистый Корди окажется наверху. Тем не менее Уэст лихорадочно шарил рукой по каменной поверхности, которая казалась совершенно гладкой, хотя на самом деле выступов и изломов тут было достаточно, чтобы забраться на самую верхушку.

Карабкаться вплотную за Корди было нельзя: один удар подбитого гвоздями сапога – и Уэст полетит вниз. Поэтому он передвинулся немного вбок и начал подъем.

Казалось, минула целая вечность, прежде чем он с горем пополам преодолел половину пути. Если человек никогда не занимался альпинизмом, то самое сложное для него – найти надежную опору для ног, нескользкую и прочную, чтобы не повиснуть в воздухе, отчаянно цепляясь за узенький уступ скалы и беспомощно мотая ногами.

Уэст больше полагался на руки, хватаясь за выступы камней и подтягивая тело вверх, что требовало немалых усилий. Между тем Вдова-пересмешница будто испытывала его на выносливость, вымещая на нем всю злобу, что копилась в ней более тысячи лет. Несколько раз, когда руки почти соскальзывали с опоры, тело Уэста содрогалось, ударяясь о каменную глыбу. При этом ему приходилось проявлять крайнюю осторожность, чтобы не стукнуться головой об очередной выступ.

В отчаянии Уэст подумал, что Корди уже, видимо, успел добраться до вершины – то есть до глаз Вдовы – и теперь спускается обратно. Покрепче ухватившись за каменный зубец, он стал потихоньку перемещаться к лицевой стороне изваяния, надеясь увидеть Корди.

И тут из-за выступа, меньше чем в десяти футах над ним, высунулась физиономия сапожника. Прильнув к каменной твердыне и без особых усилий сохраняя равновесие, тот смотрел на Уэста. Наполовину освещенное луной, бледное лицо Корди с неестественно заостренным носом напоминало физиономию лешего. Уэст уловил его свистящее дыхание. Стараясь, чтобы его собственное дыхание было ровным, он сказал:

– Фред! Вы узнаете меня? Это я, Гордон Уэст!

Корди осклабился, сверкнув зубами.

– А, мистер Уэст, – почти дружелюбно произнес он, – я узнал вас… А вы думали, не узнаю?

– Зачем же вы сюда забрались?

Корди ухмыльнулся:

– Все вам и скажи!

– Раз уж на то пошло, зачем мы оба сюда забрались? Спускайтесь вместе со мной, ладно? Я ведь вам друг – вы же знаете.

Корди задумался. Выражение безумия, мелькнувшее в его глазах, исчезло, уступив место хитринке.

– Против вас я ничего не имею, мистер Уэст. Да что там говорить – я даже испытываю к вам симпатию. – Корди взмахнул в темноте свободной правой рукой. – Поэтому я вам и говорю: спускайтесь. Уходите, пока не поздно. Не мешкайте…

– А что, если я не уйду, Фред?

– Тогда я покажу вам, кто тут главный!

Свободная рука Корди метнулась влево и исчезла из вида. Уэст догадывался, что тот пытается найти камень – тяжелый, но не слишком большой, чтобы его можно было ухватить одной рукой.

– Я покажу вам, кто тут главный!

Уэст увидел, как Корди замахнулся, и в следующий миг камень полетел ему прямо в лицо. Рефлекторно увернувшись, Уэст отпустил одну руку и беспомощно повис на другой, цепляясь пятью окровавленными пальцами за острую зазубрину. Камень, пролетев в паре дюймов от него, глухо шмякнулся на траву.

Не делая резких движений, Уэст яростно водил свободной рукой по каменной поверхности, пока ему не удалось нащупать опору. Очередной камень просвистел у его виска – Корди был так взбешен, что и на этот раз промазал.

– Вы мне за это заплатите, Фред.

– Даже так?

– Можете ползти хоть на самый верх, можете забраться этой чертовой Вдове прямо в глаз! – На последнем слове Уэст сделал ударение. – Но спуститься вам все равно придется. Я до вас доберусь.

Несмотря на содранную кожу на лбу и стертые в кровь запястья, Уэст стал продвигаться к вершине каменного изваяния. Цепляясь за выступы и подтягивая тело вверх, он медленно перемещался все выше и выше. Корди, под ногами которого захрустели обломки камней, тоже стал карабкаться вверх; он двигался с какой-то нечеловеческой проворностью и, похоже, вскоре оказался у самой верхушки.

Вдруг Уэст застыл, почувствовав холодок в животе. Ему показалось, что вся эта груда камней слегка накренилась.

Как это бывает в моменты внезапной и неминуемой опасности, в его голове пронеслись обрывки услышанного ранее разговора. Перед мысленным взором Уэста живо предстала сцена, которая развернулась здесь вечером в субботу: в мягком предзакатном свете сэр Генри Мерривейл стоит у подножия Вдовы, задрав голову вверх, и спрашивает: «А могли бы вы забраться на эту груду камней?» На что несколько озадаченный викарий ответил: «Самому мне на нее забираться не хотелось бы. Хотя выглядят камни как монолит, они могут рассыпаться и завалить человека».

Вдова-пересмешница была сорок футов в высоту. Вроде бы пустяк. Однако, когда вы на полпути к вершине, а над вами угрожающе нависают камни, земля представляется какой-то уж совсем далекой.

– Фред! – выкрикнул писатель, задрав голову.

Ответа не последовало.

Уэст оглянулся через плечо и посмотрел вниз. Очевидно, вся деревенька встревожилась тем, что происходило у Вдовы-пересмешницы: на пригорке, что отделял Хай-стрит от луга, виднелись нечеткие силуэты нескольких человек. Уличных фонарей в Стоук-Друиде не имелось, поскольку деревня находилась в стороне от плотной застройки, и теперь на Хай-стрит тут и там загорались огоньки электрических фонариков и керосиновых ламп.

– Слишком часто вы туда забирались, Фред! – крикнул Уэст, осененный догадкой. – Спускайтесь! Она кренится! Она обрушится на вас!

Сверху послышался сдавленный кашель.

– Это Вдова-то? – усмехнулся Корди и снова закашлялся. – Она стоит здесь с той поры, когда деревни еще и в помине не было! Она…

И тут, без всякого предупреждения, груда камней посыпалась.

Вдова-пересмешница рухнула вперед, расколовшись футах в двадцати пяти от земли, и грохот камней разорвал ночную тишину, будто сошла лавина.

Уэсту показалось, что его ужалила оса, когда острый камешек задел его лоб. Потом прямо над его головой пролетел камень более внушительных размеров. Прежде чем каменная пыль застлала ему глаза, Уэст все же увидел две вещи, забыть которые ему было не суждено.

Будто отброшенный невидимой силой, Фред Корди кубарем покатился вниз, как в гротескной замедленной съемке. Огромная голова Вдовы, отделившись от шеи – Уэст заметил пробивающийся сквозь щель лунный свет, – будто в той же замедленной съемке, повернулась в воздухе, и ее устрашающий взгляд опустился на него. Из левого глаза изваяния выскользнул какой-то плоский черный предмет, который Уэст едва разглядел.

Гул камнепада сотряс окрестности, а потом все вокруг заволокло такой густой пеленой из песка и пыли, что Уэсту пришлось зажмуриться и задержать дыхание. Камни у него под ногами со скрежетом сдвинулись с места, но все же устояли. И то, что он не сорвался вниз и его не завалило каменными глыбами, было самым что ни на есть чудом, как если бы он уцелел в паре метров от разорвавшейся фугасной мины.

В наступившей наконец тишине раздались голоса:

– Корди!

– Не прикасайтесь к нему!

– О, взгляните-ка!

– Кто это еще там на камнях? Мистер Уэст!

Даже через сомкнутые веки Уэста на мгновение ослепил яркий свет направленных на него фонариков. Он попытался открыть глаза, но почувствовал в них неприятное жжение. От пережитых эмоций его мышцы сделались ватными, но ему до сих пор удавалось не ослаблять хватку и не рухнуть вниз. Уэсту хотелось позвать на помощь, но он сдерживался.

Переборов приступ паники, он начал спускаться. Это оказалось легче, чем он предполагал, тем более что снизу раздавались подбадривающие возгласы.

Когда до земли оставалось всего ничего, Уэст обернулся через плечо. Несколько человек, лиц которых он не мог толком рассмотреть из-за боли в глазах, наблюдали за ним, а потом их взгляды переместились на предмет, мерцавший в свете фонариков несколько поодаль: миниатюрную пишущую машинку, покореженная черная крышка которой отлетела в сторону, а клавиши переливались белизной.

– Вот и нет больше Вдовы, – послышался отрешенный женский голос. – Теперь жди беды – помяните мое слово.

Под обломками камней ничком лежал Фред Корди. Его руки были широко раскинуты, а колючие волосы намокли, лицо утопало во влажной траве. На спине сапожника, одетого в залатанную рубашку, чернели два пулевых отверстия.