Естественно, все говорили, что это полная чушь. Мол, Вдова в очередной раз дурит почтенную публику. Так продолжалось до наступления темноты. Однако около десяти часов в кабинете полковника Бэйли собрался военный совет.

Синие и розовые незабудки на обоях, большая карта над камином, макет возле окон и уютные кожаные кресла просматривались сквозь клубы табачного дыма. В кабинете стоял жаркий спор.

Несмотря на то что дело напрямую касалось Джоан, ее не пригласили. Как бы то ни было, она в этот момент находилось в своей спальне и переодевалась, поскольку приехал Уэст.

Сэр Генри Мерривейл, надо заметить, участия в споре не принимал. Устроившись в кресле, он закрыл глаза и попыхивал манильской сигарой, почти такой же отвратительной, как и его собственные. Пока сигара ритмично перекатывалась из одного угла рта в другой, Г. М. перебирал в памяти все ухищрения и трюки – а имя им было легион, – о которых когда-либо слышал.

Основная дискуссия разгорелась между Гордоном Уэстом и полковником Бэйли, который наконец взял верх.

– Значит, так! – решительно заявил он.

Уэст, подняв руки в знак того, что сдается, упал в кресло. Стоя возле стола, полковник Бэйли говорил отрывисто, а его слова перемежались с похожим на бульканье звуком, издаваемым трубкой, которая, видимо, уже отслужила свой срок.

– Значит, так! Я читаю детективы! – провозгласил он с видом ученого мужа, исследующего историю арамейского языка.

– Боже! – пробормотал сэр Генри Мерривейл.

Настроенный крайне серьезно, полковник, который обожал свою племянницу и предпочел бы скорее умереть, чем допустить, чтобы она оказалась в опасности (хотя он скорее умер бы, чем в этом признался), одарил Г. М. ледяным взглядом.

– Я понимаю, что детективы – это бульварное чтиво, – признал он. – Но ведь попадаются и в них занимательные куски. Бывает, вас так и распирает крикнуть тупице-сыщику: «Эй ты! Пошевели мозгами! Вот главарь шайки…»

– Вы читаете ерунду, а не стоящие детективы, – вяло вмешался Уэст. – Однако продолжайте.

– Полиция получает письмо. В нем говорится, что… допустим, военный министр… ну да, военный министр умрет в тот вечер ровно в половине десятого и никто не сможет это предотвратить.

– Ну и?..

– И полиция организует все по высшему разряду: к министерству стянуто пол-Скотленд-Ярда, возле кабинета министра выставлен тройной кордон, полицейские начеку у каждого окна и на крыше. – Полковник Бэйли перевел дух. – И ведь ни одному из этих дуралеев не приходит в голову просто войти в кабинет и засесть там! Ведь так можно было бы предотвратить то, что произошло потом. Вы понимаете, о чем я?

Не дожидаясь ответа, полковник Бэйли указал трубкой на Г. М.:

– Мерривейл сядет в одном углу комнаты. Я – в другом. Полагаю, что не будет вреда, – с сомнением глянул он на Уэста, – если и вы там где-нибудь пристроитесь. И не дай бог кто-то туда заявится – ему будет несдобровать!

Взяв с края пепельницы зажженную сигарету, Уэст подался вперед.

– Полковник, – сказал он сурово, – это не сработает.

– Почему?

– Потому что при таком раскладе туда не заявится никто!

– Но ведь этого-то нам и нужно, верно?

– Послушайте, – продолжил Уэст, прищурив карие глаза так, что его острые скулы еще больше заострились, – как вы себе представляете того, кто заявится? Если вообще кто-то заявится…

– Не знаю, – смущенно пробормотал полковник. – Хотя постойте! Давайте по-честному: мне представляется некий странный тип в парике и, возможно, в театральном костюме.

– Мне тоже, – сказал Уэст. – Вы согласны, сэр Генри?

– Ага, – кивнул Г. М.

– Отлично! – резюмировал Уэст, глубоко затянувшись и потушив сигарету. – Если бы вы, сэр Генри, или вы, полковник, знали надежный способ проникнуть в запертую комнату и выбраться из нее, а о том, что вы там появитесь, была бы осведомлена лишь жертва (вы ведь ее сами и уведомили), сунулись бы вы туда, если бы узнали, что в комнате есть кто-то третий?

– Нет, – буркнул Г. М., жуя сигару.

Ответом полковника Бэйли послужило яростное выбивание трубки о стеклянную пепельницу.

– Вот мой план, – обратился Уэст к Г. М. – Я опишу его в общих чертах вам, как ранее уже описал полковнику Бэйли. В конце концов, мы ведь не можем сидеть в спальне у Джоан до самого Рождества. Да и вообще… ну, это не важно… Мы должны попытаться изловить Вдову, пока это еще возможно. Правильно? Спальня Джоан на первом этаже – и это прекрасно известно анонимщице. Спальня находится прямо напротив этого кабинета…

– В таком случае, – вмешался полковник Бэйли, – мы с Мерривейлом усядемся перед дверью. И будем сидеть там до конца…

– Ну хорошо. Хотя я бы предпочел… Но так и быть. – Уэст снова повернулся к Г. М. – В спальне Джоан оба окна во всю стену, и отодвинуть тяжелую щеколду на рамах очень непросто.

– Там такие же окна, как и здесь, сынок?

– Да. Оба окна запираются изнутри. Я буду караулить снаружи еще с одним человеком, то есть каждое окно будет под охраной.

– Вот оно как? И кто же этот человек?

– Его зовут Фред Корди.

– Хм, – с сомнением произнес полковник Бэйли.

– Ну что вы хмыкаете, сэр?! Вы же сами говорили, что он единственный, кому можно доверять!

– Корди? – переспросил Г. М., выпрямляясь в кресле и вынимая изо рта сигару. – Стоп, стоп, стоп! По-моему, мне его показывали. Это тот смуглый коротышка с волосами как щетка, что прыгал на надгробной плите?

Уэст невесело рассмеялся:

– Он самый. Большинство считает его сущим дьяволом. Но он абсолютно предан мне, а также полковнику и Джоан. К тому же он умеет держать язык за зубами. Кого еще мы можем привлечь, если хотим сохранить все в тайне? Викария?

– Только через мой труп, – проскрежетал зубами полковник Бэйли.

– Многие в деревне были бы готовы нам посодействовать, – заметил Уэст. – Только вот новость вмиг разлетелась бы по округе. И кто бы тогда рискнул залезть в спальню к Джоан, раз ее охраняет столько народу?

Г. М., который полировал руками свою массивную лысую голову, поморщился:

– В этом-то и беда, сынок. Ваш план способен отпугнуть Вдову еще скорее, чем план полковника Бэйли!

– Почему это?

– Можно ли проникнуть в спальню иначе, чем через дверь и окна?

– Нет. Иначе никак нельзя.

– Получается, двое будут наблюдать за дверью, еще двое – за окнами. Ну а чтобы воодушевить Вдову еще больше, давайте запускать фейерверки и петь «Правь, Британия!» под аккомпанемент оркестра.

Уэста шутка не рассмешила. На его лице отразилась решимость.

– Все не так нелепо, как вы себе представляете, сэр. Если Вдова и осмелится проникнуть в дом, то она влезет через окно. Луна, – он бросил взгляд на часы у себя на запястье, – уже взойдет. Вообще-то, она уже взошла. А мы с Фредом спрячемся в тени. Как вам такое решение?

Г. М. продолжал массировать свою голову.

– Сынок, может, вы и правы! Но вот Корди… – Г. М. косо взглянул на него своими колючими глазками из-за очков. – Нет ли у вас на примете кого-нибудь поуравновешеннее, чем леший с вечной ухмылкой, которого хлебом не корми, дай посидеть на надгробных плитах да покрутить кульбиты? Как насчет Рэйфа Дэнверса из книжной лавки? Или врача-немца?

– Дэнверс отлично бы подошел, – согласился Уэст. – Но ему сто лет в обед. А врач…

– Лучше без него, – бесцветно заметил полковник Бэйли, взгляд которого метнулся к книжным стеллажам, лишь на пару мгновений задержавшись на папках с пометкой «Военное министерство». – Простите! – с виноватым видом добавил он. – Ничего против него не имею. Но все же.

В кабинете, который заволокло густым табачным дымом, повисла тишина.

– Слушайте! Что это вообще за вздор?! – взорвался вдруг полковник, как человек средних лет, внезапно обнаруживший, что играет в игрушки на полу в детской.

– Действительно вздор, сэр, – поддакнул ему Уэст. – Но нашей вины тут нет. Это все Вдова.

Все трое почувствовали, как накалилась атмосфера. Уэст встал с кресла и принялся ходить из угла в угол, словно хищник в клетке.

– Просто невыносимо! – выпалил он. – Подумать только, к чему нас толкают! Но меня пугает лишь то, как все это отразится на Джоан.

– На Джоан? – изумленным эхом отозвался полковник, и его губы тронула улыбка. – Моя племянница не робкого десятка.

– Прошу прощения, сэр. Однако, вероятно, я знаю ее лучше, чем вы.

– Прабабка Джоан, – изрек полковник, для вящей убедительности постучав трубкой по краю стеклянной пепельницы, – оказалась в самой гуще восстания сипаев пятьдесят седьмого года. Стреляла из ружья не хуже своего мужа. А мать Джоан…

– Эти качества не всегда передаются по наследству.

– У нас передаются. Вы только взгляните на эту бумаженцию! – Со стола, засыпанного табачной крошкой, полковник Бэйли подхватил последнюю анонимку, что была адресована Джоан. – «По-моему, нам пора познакомиться поближе. В связи с этим я намереваюсь нанести визит в Вашу спальню за несколько минут до полуночи в воскресенье…» Ну и так далее… «С надеждой на нежную дружбу, Вдова». И где тут угроза?

Уэст коснулся своего воротничка. Теперь они с полковником говорили на повышенных тонах.

– Я не знаю, где угроза, – парировал он. – Но готов поспорить, что у любой женщины, получившей подобное письмо, душа в пятки уйдет.

– Даже у Джоан?

– Даже у Джоан! Черт побери, вам что, не хватает проницательности понять, насколько она впечатлительная?

– Впечатлительная… Милый юноша, – тихо проговорил полковник, – не преувеличиваете ли вы?

– Если бы… Сами подумайте: вот уже больше трех месяцев – с июля, полковник! – нам в спины метают отравленные дротики. Яд не убил пока никого, кроме несчастной Мартин. Но раны-то не заживают – они лишь воспаляются и обрекают людей на мучения. Вот представьте: идете вы по улице, а вам в шею вонзается дротик. Вы оборачиваетесь – а сзади никого.

Наступила пауза, по истечении которой полковник Бэйли в очередной раз постучал трубкой по пепельнице, нехотя идя на попятную.

– Ну и воображение у вас! – буркнул он.

– И тем не менее… Автором этих анонимок можете быть как вы, так и я – хотя, понятное дело, это не так. Даже викарий может им быть. Или…

Раздался пронзительный звук дверного звонка, будто только что сменили батарейку. Из прихожей послышались шаги Поппи, которая поспешила открыть. Джоан Бэйли тоже слышала звонок из-за закрытой двери спальни.

Джоан, которой оставалось надеть платье, откинулась на подушку и прижала ко лбу влажное полотенце, чтобы унять головную боль, не дожидаясь, пока подействует аспирин. Ее белая шелковая сорочка мерцала в свете единственной лампы на ночном столике слева, у изголовья изящной кровати с балдахином.

– Это глупо! – обратилась Джоан к потолку. – Просто глупо так бояться!

Спальня была просторная и, как и кабинет полковника напротив, оклеена жутковатыми обоями с узором из каких-то капустных листьев. Пушистый аксминстерский ковер был слишком велик для этой спальни и загибался у плинтусов. Здесь было чересчур много мебели, которой не нашлось места в других комнатах. Нас же интересует исключительно западная стена спальни, в которую упиралось изголовье кровати между двух окон от пола до потолка.

Восхода луны Джоан не заметила. Оба окна были надежно заперты, а шторы раздвинуты, чтобы не упускать из вида щеколды на окнах.

«Самое ужасное, – размышляла Джоан, – это чувствовать себя в полном одиночестве».

Джоан чаще выжимала бы полотенце в небольшую миску с водой, что стояла возле лампы, если бы при этом ей не приходилось каждый раз видеть стрелки часов на ночном столике, – время приближалось.

Будь она в состоянии сделать запись в дневнике, она написала бы следующее: «Не хочу быть той женщиной, что стояла на горящем мосту в безвестном местечке. Это дело мужчин – им и флаг в руки. Но я буду смелой, поскольку именно этого от меня ждут. Да и Гордон наверняка у меня под окнами. Стóит мне только открыть окно и вытянуть руку, как я смогу его коснуться».

Дверь спальни находилась напротив кровати, но несколько правее. Трель звонка заставила ее вздрогнуть, а услышав в коридоре мягкие интонации Стеллы Лэйси, Джоан села в кровати.

– …Я ужасно спешила, – говорила та Поппи. – Но ведь я обещала передать их сэру Генри Мерривейлу, а эта ужасная женщина с жутко покрашенными волосами в «Лорде Родни» сообщила мне, что он здесь.

– Да, мэм, – подтвердила Поппи. – Сюда, пожалуйста.

Джоан поспешно соскользнула с кровати. Надев платье и туфли, она, глядя на себя в трюмо, наскоро поправила прическу и успела открыть дверь, чтобы увидеть Стеллу на пороге кабинета и троих мужчин в клубах табачного дыма, которые поднялись ее поприветствовать.

– Я, конечно, не забыла, что сегодня воскресенье, – Стелла крутила головой, и ее пепельные локоны колыхались на плечах, – но мне необходимо было кое-что купить в аптеке. Когда я звоню и мистер Голдфиш из окна видит, что это я, он обязательно спускается и впускает меня.

– Голдфиш? – прогудел Г. М., волком глядя на остатки своей сигары. – Я уже не раз слышал эту фамилию.

– Это тот дотошный мужичок в малюсеньких очках, – объяснил Уэст, – который на пару с Тео Буллом выступал от имени толпы. Хотя, похоже, ему этого не очень-то и хотелось, несмотря на все его негодование.

– В общем, – ворковала Стелла, – он попросил меня отнести вам это. А еще он передал: мол, он на вашей стороне, что бы это ни значило. Он, кажется, тоже получил две анонимки…

Полковник Бэйли вложил все свое отчаяние в очередной щелчок трубкой по пепельнице.

– Касательно чего? – поинтересовался Уэст.

– Гордон! – воскликнула Стелла в притворном ужасе. Даже видя лишь ее спину, Джоан ясно представила себе прищур Стеллы и ее укоризненную улыбку. – Вы полагаете, что я стану читать чужие письма?

– Полагаю, – произнесла Джоан, но так, чтобы ее никто не услышал.

– Но, знаете, так получилось, что я все выведала у мистера Голдфиша, – засмеялась Стелла, однако, не получив ответной реакции, стала серьезной. – Когда-то… много-много лет назад – еще до того, как я приехала сюда, – скончалась жена одного очень важного человека, и поползли слухи, что мистер Голдфиш якобы выписал ей по ошибке рецепт, в состав которого входил яд…

– Погодите-ка! – вмешался Гордон Уэст. – Этой сплетне сто лет в обед – она уже превратилась в местный фольклор. Этим важным человеком является дважды вдовец сквайр Уайатт?

– Совершенно верно, Гордон.

– Пора положить этому конец, – отчеканил полковник Бэйли.

– О, я с вами согласна, полковник! – воскликнула Стелла, устремляясь к Г. М. и вручая ему два письма, которые выглядели точно так же, как и те, что он уже имел возможность лицезреть. – Официально нас здесь друг другу не представляли, сэр Генри, но, по-моему, мы с вами встречались в Лондоне.

– Несомненно, встречались, мадам, – ответил Г. М., буравя ее проницательным взглядом. – Не сойти мне с этого места, наше знакомство как-то связано с моей женой! Однако скажите-ка, почему вы так насторожились, когда я впервые увидел вас на лугу?

Хлопая ресницами, Стелла сделала вид, что не услышала его слов. На ней было небесного цвета произведение швейного мастерства и одна из тех черных шляпок с вуалькой, что вошли в моду в том году. Со сверкающими за вуалью глазами она обратилась к полковнику Бэйли:

– Мне пора лететь, иначе Пам будет волноваться. Кстати, вы должны взглянуть на книжку ее стихов. И еще, полковник! Перестаньте носить эти твидовые костюмы и по локоть запихивать руки в карманы. Вы слишком привлекательны, чтобы выглядеть небрежно. Не спорьте! Вы действительно привлекательны! А что касается… Джоан!

Джоан шагнула в кабинет с таким видом, будто ничто в этом мире ее не тревожило.

– Джоан, дорогая! – всполошилась Стелла.

Племянница полковника с тем же отрешенным видом позволила ей чмокнуть себя в щеку.

– Вы правда в порядке? – по-прежнему с беспокойством поинтересовалась та.

– В полном, – усмехнулась Джоан, удивленно взметнув брови. – С чего бы мне быть не в порядке?

– Конечно-конечно. Я просто хотела посочувствовать вам в связи с проповедью, которую мистер Хантер прочел сегодня утром. Джоан, я была вне себя! Мне хотелось рвать и метать! Я, конечно, знаю, что вы там не присутствовали, но все же…

– Чепуха, – отмахнулась Джоан. – Ну а вы как, Стелла? Наверное, неприятно было узнать, что в письмах упомянуты и вы тоже… По словам Гордона, их было всего три, но мне-то кажется, что не меньше дюжины… И в них говорится, что вы с Гордоном те еще бесстыдники!..

За этой репликой последовала мертвая тишина, хотя содержание писем уже не являлось тайной. Уэст переминался с ноги на ногу, зачем-то напустив на себя более виноватый, чем нужно, вид.

– Или вы о них не слышали? – спросила Джоан.

– Да, дорогая, слышала, – мученически вздохнула Стелла. – Не спрашивайте, кто мне доложил! Когда пускают такие абсурдные слухи, даже и не вспомнишь, какая птичка принесла их тебе на хвосте. Мы с Гордоном всего-то пару раз подержались за ручки при луне.

Тут Уэст стал напоминать воздушный шарик, что вот-вот лопнет.

– Мадам! – гневно выпалил он и не совсем галантно ткнул пальцем в Стеллу. – Даже этого мы с вами не делали! Я ни разу не позволил себе похотливого взгляда в вашу сторону! Я никогда…

– Надеюсь, что действительно никогда, – мило улыбнулась Стелле Джоан. – Дело в том, что мы с Гордоном третьего октября собираемся пожениться… Дядя Джордж, ну не сидите вы с таким видом! Мы хотели вам сообщить, но тут столько всего случилось!

По правде говоря, Джоан неверно истолковала выражение лица полковника, который на самом деле испытал облегчение. Кроме его пенсии за выслугу лет, других доходов у него не было, а его племянница и подавно была бесприданницей. Сидя в кожаном кресле, полковник выпрямил спину, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс.

– Джоан и вы, дорогой Уэст! От всей души поздравляю! Свершилось! Тут сам Бог велел откупорить бутылку шам… – В следующий момент взгляд полковника упал на анонимное письмо, которое, как ядовитый паук, распласталось на столе. – Нет, – бесцветно произнес он. – Прошу прощения. Пока рановато.

– Всего доброго, Стелла, – не меняя тональности, сказала Джоан. – Поппи проводит вас к выходу.

Не успела за Стеллой Лэйси закрыться дверь, как в полковнике Бэйли заговорило оскорбленное достоинство.

– Джоан! – резко обратился он к племяннице. – Не в наших правилах так обходиться с гостями. Ты ведь практически выставила ее вон!

– Прости, дядя Джордж.

– Это же миссис Лэйси! Милейшая из женщин, – продолжал полковник, – милейшая из женщин, какие когда-либо появлялись в Стоук-Друиде! Безупречная. Все то, что ты говорила мне о ней, чистый вздор. В это никто не поверит!

– Беда в том… – начала Джоан, но не договорила. – По крайней мере, уж она-то эти анонимки написать не могла.

– А почему вы в этом так уверены, куколка? – полюбопытствовал Генри Мерривейл.

Во время всей этой беседы Г. М., отложив как недокуренную сигару, так и адресованные мистеру Голдфишу письма и обхватив свой внушительный подбородок ладонью, внимательно изучал лица присутствующих. Стремительно обернувшись, Джоан залилась краской:

– Что, простите?

– Я спросил, – буркнул Г. М., – почему вы так уверены, что она не могла их написать?

– Но ведь Стелла не стала бы писать анонимки с обвинениями против самой себя!

– О святая простота! – вздохнул Г. М., усаживаясь вновь. – Мужчина действительно вряд ли станет этим заниматься, поскольку слишком боится потерять работу. Это врожденное чувство самосохранения. А вот женщина, которая о последствиях даже не задумывается, зачастую сочиняет о себе самые невероятные истории, полные скандальных обвинений, потому что полагает, как и вы сами, что таким образом избавится от подозрений. Полиции известны подобные случаи.

– Боже мой, – вздохнул Уэст, – неужели анонимщики готовы идти на все, что угодно?

Г. М. не ответил. Лица присутствующих вновь помрачнели: выходило, что любой мог пасть жертвой изощренной, способной довести до безумия лжи, не имея ни единого шанса ей противостоять.

– Мы, кажется, собирались провести сегодня некий эксперимент? – нервически усмехнулась Джоан. – Чтобы заманить в ловушку… Вдову?

Уэст пристально вгляделся ей в лицо:

– Ты действительно не против? Честно?

– Честнее не бывает.

– Ангел мой, – тихо произнес Уэст, – ты лжешь.

– Не лгу, дорогой!

Полковник Бэйли хмыкнул и обратился к племяннице:

– Хочешь принять мое снотворное? Парочку тех желтеньких таблеток?

– Да! Хочу!.. Вообще-то, это совсем не обязательно, но ведь так я буду спать крепче, верно?

– Желтенькие таблетки… – протянул Г. М. и поглядел на полковника: – Нембутал?

– Именно. Если есть другие предпочтения, то аптекарь, вероятно…

– Нет. Это отличная идея. – Г. М. встряхнулся и перевел взгляд на Джоан. – Однако если вы все же решили принять снотворное, примите его сейчас. Да, прямо сейчас! Действует оно эффективно, но не сразу. Вас склонит в сон часа через полтора-два, так что примите его немедленно.

– И ведь сегодня нам надо бы отметить помолвку, – заволновался полковник Бэйли. – Я так рад, знаете ли. Чертовски рад, – повторил он, при этом явно опасаясь, как бы такое открытое проявление радости не навело Джоан или Уэста на определенные мысли. – Когда о своей помолвке объявил я…

– …Напились все, – закончила Джоан фразу, которую слышала бессчетное количество раз.

– Это моя вина, сэр, – вмешался Уэст. – Для Джоан наверняка мое внезапное предложение было полной неожиданностью, – выпалил он и осекся, словно невидимая рука вдруг сдавила ему горло. – Предложение!.. – широко распахнув глаза, повторил он.

– Что это с вами?

– Гордон, дорогой, не пугай меня!

– Где письмо? – спросил Уэст. Увидев его на столе, он лихорадочно схватил письмо и перечитал: – «В связи с этим я намереваюсь нанести визит в Вашу спальню…» – В мозгу Уэста что-то щелкнуло, и он попытался уловить ускользающую мысль: – Тот, кто это пишет, постоянно выдает себя, пользуясь одними и теми же оборотами. От кого я слышал эти же слова за последние сутки?