Из-за северного угла дома, со стороны теннисного корта, появились трое мужчин. Первый был в штатском, а двое других, почтительно следовавшие чуть позади, – в униформе.

Дэвис, стараясь сгладить черствость собственных слов, попытался изобразить беспокойство, которого не испытывал.

– А если… – воскликнул он. – Если произошел несчастный случай? Может, мистер Мэннинг ударился головой о дно? Я сейчас нырну и…

– Стой, где стоишь, сынок, – негромко сказал Г. М., и этот голос сразу заставил всех (за одним исключением) замереть. – Никто, слышите, ни один из вас не должен говорить ни слова, пока я не подам знак.

– Мое пенсне! – Беттертон вскочил на ноги. – Я оставил его в кабинке! Мы же все оставили там одежду, чтобы переодеться для тенниса! Как я буду разговаривать с полицией, если не вижу, с кем именно говорю!

И, не дожидаясь, пока новоприбывшие подойдут ближе, волосатый коренастый человечек в коричневом купальном костюме поспешил к противоположному краю бассейна.

Тем временем к Саю и Г. М., со шляпой в руках и выражением учтивой приветливости на лице, приближался окружной прокурор Гилберт Байлз.

Вообще-то, они находились в округе Уэстчестер, и Сай Нортон на мгновение удивился, почему прокурор округа Нью-Йорк оказался здесь, где у него, строго говоря, не было никакой юрисдикции. Но он, как и все остальные, не сводил глаз с бассейна, поэтому лишь краем глаза отметил его появление.

«Наш элегантный окружной прокурор», как называли его журналисты, не был ни пижоном, ни напыщенным снобом. Если он и казался старше своих лет, то только потому, что без остатка отдавал себя работе.

Это был высокий худой мужчина с землистого цвета лицом и узкими карими глазами, насмешливо глядевшими из-под черных бровей. Его острый подбородок не позволял усомниться в волевом характере, а черные волосы хоть и заметно поредели на темени, но все же создавали некое подобие шевелюры. Увидев сэра Генри, он остановился как вкопанный. Выражение его лица резко изменилось.

– Г. М.! – воскликнул он, широко улыбнувшись. – Старый вы греховодник!

– Привет, Гил! – откликнулся старый греховодник.

К этому моменту Г. М. уже полностью восстановил свою прежнюю величественность. Распахнутый пляжный халат и полосатый купальный костюм под ним лишь подчеркивали солидность его комплекции. Он неспешно переложил садовые ножницы в левую руку, освободив правую для рукопожатий.

– Не знал, что вы… – начал было Байлз, но осекся. Улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и прежнее изумление, когда он, прищурившись, оглядел застывшие у бассейна фигуры. – Вы здесь гостите?

– Точно, сынок.

– Догадываетесь, почему я здесь?

– Гм… в общих чертах.

– Мне нужен мистер Мэннинг, – сказал Байлз, поджав губы. – У нас есть основания полагать, что он присвоил сто тысяч долларов.

Никто не произнес ни слова. Только Кристал шумно вздохнула. Слово «растрата» не звучало вслух накануне вечером, но теперь оно словно повисло в воздухе – тяжелое, как вина.

– И заметьте, – хмуро продолжил Байлз, – я его предупреждал.

– Предупреждал? – с удивлением переспросил Г. М. – Когда?

– Вчера вечером я позвонил сюда, – Байлз сверился с часами, – и сообщил, что буду здесь ровно в половине десятого. Сказал… – его голос стал издевательски-насмешливым, – что, возможно, это infra dig[14] – самому везти его на допрос. Понимаю, дурной тон – оповещать о своем появлении воем полицейских сирен. Но у меня были на то свои причины, – снова став серьезным, добавил он. – Так где мистер Мэннинг?

Г. М. посмотрел на него с беспокойством:

– Тут могут возникнуть некоторые трудности, сынок. Он нырнул в воду. – Г. М. указал ножницами на бассейн. – Именно так. Вон там – его одежда.

– Понятно. А когда он вынырнул?

– В том-то и дело. Он не вынырнул.

– И как давно он там… резвится?

– Так… сейчас… Минут пять.

Выражение лица Байлза снова изменилось.

– Пять минут? Нет такого человека, который бы продержался под водой пять минут! – Байлз на мгновение замолчал, а потом тихо добавил: – Мне нужен растратчик. А не самоубийца.

– Ох, сынок, – Г. М. взмахнул ножницами, – если бы я хоть на секунду подумал, что это самоубийство, или несчастный случай, или еще какая напасть, мы бы все как один бросились за ним в воду.

– Тогда о чем, черт возьми, вы толкуете?

– Он плюхнулся в воду вниз головой, – с величайшей серьезностью сообщил Г. М. – И до сих пор не вынырнул. Ешкин кот! Если бы из этого бассейна выбрался голый как редиска мужчина ростом в пять футов восемь дюймов – ты думаешь, я бы не заметил? Однако…

– Однако – что?

– Ставлю сто долларов против старой калоши: в бассейне его нет.

Окружной прокурор Байлз прищурился и уставился на Г. М.

На его начинающей лысеть голове выступили капельки пота. Он выпятил челюсть и двигал нижней губой, словно погрузившись в глубокую задумчивость. Но вскоре странная, настораживающая ирония снова мелькнула в его глазах.

– Он наверняка в бассейне, – сказал Байлз. – Или вы всерьез хотите, чтобы я поверил в… магию?

Он резко повернулся:

– О’Кейси!

– Да, сэр?

Сая Нортона насторожил не столько оклик, сколько голос того, кто ответил. За спиной окружного прокурора стояли двое мотоциклистов в форме. С замиранием сердца Сай узнал одного из них – того самого, который накануне, во время беспорядков в метро, оказался на земле, сбитый с ног разъяренной толпой.

Офицер О’Кейси, в свою очередь, выглядел так, словно из последних сил сдерживал крик. Его взгляд был прикован к Г. М., лицо которого оставалось безмятежным, как у Будды.

Услышав слово «магия» в сочетании с собственным именем, офицер О’Кейси не выдержал.

– Сэр, – хрипло произнес он, обращаясь к окружному прокурору, – можно мне поговорить с вами наедине?

– Позже, парень, позже. Мне нужно, чтобы ты…

– Сэр, это важно!

Байлз удивленно посмотрел на него, но уступил. О’Кейси зловеще поманил его обеими руками и отошел футов на двадцать в сторону.

Тем временем Джин Мэннинг и Хантингтон Дэвис обошли бассейн по траве, двигаясь легко и бесшумно навстречу друг другу, и остановились возле Кристал. Затем все трое направились к Саю Нортону и Г. М. У каждого на лице читалось потрясение – пусть и вызванное разными причинами. Они заговорили вполголоса, стараясь не привлекать внимания.

– Что, если… – прошептала Джин, вытирая слезы, – это правда был несчастный случай? А мы не нырнули и не спасли его?

– Глупости, ангел мой! – возразил Дэвис, хотя и сам казался встревоженным. – И вообще… что, черт возьми, произошло? – Похоже, он впервые в жизни почувствовал к Мэннингу искреннее уважение. – Как старому стервятнику удалось все это провернуть?

Кристал все еще куталась в черный халат с золотыми цветами. Она бросила задумчивый взгляд на Сая и улыбнулась странной улыбкой, словно грезя наяву.

– Вы слышали, в чем обвиняют моего отца?

– Разумеется.

– Если когда-нибудь выяснится, что он украл хоть монету из детской копилки, я уйду в монастырь и забуду, что вообще существовали мужчины. Это смешно.

– Не могли бы вы помолчать? – раздраженно бросил Сай. – Я пытаюсь расслышать, что этот коп рассказывает прокурору!

Хотя Сай и не мог разобрать, о чем говорит полицейский, зато прекрасно видел, как тот размахивает руками. Громкий, хорошо поставленный голос окружного прокурора он услышал без труда:

– Предположим, он действительно критиковал метро. Многие это делают.

Жестикуляция полисмена стала еще более бурной. Казалось, Байлз начинает терять терпение.

– Что значит он заколдовал турникеты?

На этот раз пантомима была действительно впечатляющей. Офицер О’Кейси делал магнетические пассы, принимал боевые стойки, его руки скакали, как кенгуру через барьеры, затем он принялся вращать их друг вокруг друга так быстро, будто изображал, как тысяча человек скатилась по ступенькам Нью-Йоркской публичной библиотеки.

– Нонсенс! – воскликнул Байлз. – Сэр Генри Мерривейл – уважаемый человек, достигший всевозможных высот. Он бы не стал ввязываться в подобные истории. А даже если бы и стал… – (это странное замечание наводило на мысль, что окружному прокурору было что-то известно), – город Нью-Йорк наверняка предпочел бы закрыть на это глаза. А теперь – пошли!

Он подтолкнул онемевшего полисмена к группе у бассейна.

Процедуру знакомства взял на себя Сай Нортон – и провел ее без сучка и задоринки. Байлз вежливо кивнул каждому в ответ.

– Спасибо, мистер Нортон. Многие до сих пор помнят вас как единственного иностранного корреспондента, который никогда не терял головы и не впадал в истерику… О’Кейси!

– С-сэр?

– Насколько я помню, ты у нас один из лучших пловцов. Раздевайся, ныряй и вытащи мне Мэннинга!

Уши офицера О’Кейси заалели как маков цвет.

– Погодите! – Он сглотнул, отчаянно надеясь оттянуть момент. – Я однажды читал рассказ…

– Ну так что? Я вообще часто читаю, – перебил его Байлз.

– Нет-нет, послушайте! Там тоже парень исчез из бассейна.

– В самом деле?

– Да, сэр. Только дело было ночью, темень – хоть глаз выколи. Парень – ну, не наш, а убийца, – он нырнул в бассейн в водолазном костюме…

Сэр Генри закатил глаза, а затем демонстративно прикрыл их.

– Знаете, – пробормотал он, – образ Мэннинга, сидящего на дне в водолазном костюме и пускающего пузыри, наполняет мое сердце искренней радостью.

– Если ты и правда считаешь, О’Кейси, что он внизу, ныряй и вытащи его, – сказал Байлз. – Да-да, делай это хоть в нижнем белье.

– Могу одолжить плавки, – добродушно предложил Дэвис.

О’Кейси облегченно вздохнул, и они с Дэвисом направились к пляжным кабинкам. В тот момент раздался еще один голос.

– Доброе утро, мистер Байлз, – учтиво произнес Говард Беттертон. – Насколько я понимаю, вы хотите видеть моего клиента? – Беттертон поправил пенсне.

Он был уже полностью одет: теннисные брюки, рубашка, спортивная куртка. Жидкие черные пряди были аккуратно зачесаны назад.

– Доброе утро, мистер Беттертон, – отозвался окружной прокурор.

Больше всего этот обмен приветствиями походил на начало дуэльного боя или как минимум шахматного поединка.

– Боюсь, у нас возникли некоторые затруднения, – продолжал Байлз. – Так что придется прибегнуть к помощи полиции.

– Даже не знаю… – Беттертон нахмурился.

– Хочу предупредить: мы собираемся опечатать кабинет мистера Мэннинга…

– Прежде чем я дам на это согласие, – перебил его Беттертон вкрадчивым голосом, – нам следовало бы обсудить юридические аспекты дела с глазу на глаз.

Байлз кивнул.

– Как только разберемся с бассейном, – прищурившись, сказал он, – я хотел бы поговорить с сэром Генри Мерривейлом наедине. После этого я в вашем полном распоряжении. Согласны?

– Меня это устраивает, – с несколько напыщенным видом ответил Беттертон.

– Вот и прекрасно. О’Кейси! – крикнул Байлз через весь бассейн. – Ныряй!

И тот нырнул.

Следующие пятнадцать минут стали, пожалуй, самыми напряженными для всех. Голова О’Кейси с потемневшими от воды волосами то всплывала над поверхностью, жадно хватая воздух, то вновь исчезала в глубине.

Глядя на темную воду, Сай Нортон с внезапной ясностью понял: все происходящее больше не напоминает розыгрыш или ловкий трюк. Одежда Мэннинга – шляпа, ботинки и все остальное – расплывалась в разные стороны, будто сам Мэннинг распадался на части. В этом не было ничего смешного – только леденящий ужас. Казалось, это почувствовали все, кроме Кристал, которая придвинулась ближе к Саю.

– Как жаль, – прошептала она, – но, наверное, нам сегодня больше не разрешат поплавать.

И, как бы невзначай, распахнула халат.

Кожа у Кристал была гладкая, белая, с легким розовым оттенком – как у людей, которые редко бывают на солнце. Ее черный с золотом раздельный купальник, казалось, побил все рекорды откровенности. В темно-синих глазах мелькнула насмешка, и она провокационно улыбнулась. Ее волосы, зачесанные за уши и разделенные посредине пробором, на солнце казались гораздо светлее. Даже не глядя на нее, Сай остро ощущал ее близость. («Черт бы тебя побрал, – думал он, – черт бы тебя побрал за то, что пытаешься лишить меня покоя, за то…»)

С шумом и плеском офицер О’Кейси наполовину выкарабкался из бассейна и остался лежать ничком у ног Байлза, тяжело дыша.

– Я обследовал каждый дюйм, – выдохнул он, не поднимая головы. – Его там нет.

– Но он должен быть там!

– Вот все, что там было, – пробормотал офицер. Из его руки выпал мячик для гольфа и покатился по траве.

Байлз выпятил челюсть и обвел взглядом собравшихся.

– Предупреждаю, – процедил он, – если это заговор… – Окружной прокурор замолчал и прищурился. – Если кто-то из вас помог ему или если вы все станете клясться, что он залез в бассейн, хотя на самом деле…

– Позволите мне ответить на это обвинение? – перебил его Сай.

– Милости прошу, мистер Нортон.

– Не так давно вы сделали мне комплимент, сказав, что я не теряю голову, – начал он и замолчал. – Ладно. Мистер Мэннинг нырнул в бассейн, и в тот момент в воде оказалось четверо. Но вылезли только трое. – Сай перевел взгляд на Беттертона, Дэвиса и Джин. – С тех пор как они появились на поверхности, я не сводил с них глаз. Ни на секунду. Никакого заговора не было. И никто не станет утверждать, будто мистер Мэннинг даже не подходил к воде. Все, что я сейчас сказал, – чистая правда, и да поможет мне Бог.

Сай все еще был лишь в черных плавках. Худощавый, с белым шрамом под ребрами, он казался совершенно невозмутимым.

– Но этого не может быть, – уже более спокойно произнес окружной прокурор.

– Почему?

– Потому что это невозможно!

– Старая добрая песня, – промурлыкал Г. М. на мотив гимна. – Черт возьми, она просто преследует меня. Никак не отвяжется.

– Минуточку, – мягко сказал Байлз, щелкнув пальцами. – Это не совсем по моей части, – в его лице опять появилось что-то человеческое, – просто… мне стало любопытно. А ведь существует объяснение, настолько очевидное, что оно даже не сразу пришло мне в голову.

Сай вздрогнул. Офицер О’Кейси с усилием выбрался из воды и, пошатываясь, побрел вдоль бассейна к кабинкам для переодевания.

– Какое объяснение? – спросил Сай.

– Потайной выход из бассейна. Ниже уровня воды.

– Мистер Байлз, здесь нет ничего подобного! – воскликнула Джин. Она уже успела сбегать за халатом и теперь куталась в него, словно никак не могла согреться. – Внизу всего два отверстия для воды. Впускное – с фильтром и железной решеткой. Выпускное – просто решетка. И оба диаметром не больше восьми дюймов!

– Простите, мисс Мэннинг, я не имел в виду входные и выходные отверстия.

– А что тогда?

– Вот что мне интересно, – Байлз прикрыл глаза, – почему ваш отец облицевал бассейн камнем, а не кафельной плиткой?

Джин тряхнула волосами, и они вспыхнули на солнце золотом.

– Но… ведь бассейн построили сто лет назад, – сказала она. – Думаю, главная причина в том, что нам всем нравилось играть под водой. Например, мы бросали в воду мячи для гольфа – те, что тонут, и соревновались, кто больше вытащит. Или играли в «Убегай-Том», когда две команды…

– Ваш отец хорошо плавает?

– Ну, нормально, – ответила Джин с сомнением. – В смысле, плавать он, конечно, умеет. Но вообще не признает физических упражнений. Только те, что с гантелями.

– Вы можете выпустить воду из бассейна?

– Конечно! Это легко! – воскликнула Джин, всплеснув руками. – Ступайте в дом, там вы найдете такого невысокого старика в белой куртке, по имени Стаффи. Он наш домоправитель. Стаффи покажет вам, как это делается.

– Феррис! – крикнул Байлз, оборачиваясь ко второму мотоциклисту – энергичному юноше, явно жаждущему действий. – Найди Стаффи и выпусти воду из бассейна.

– Есть, сэр!

– Теперь, – продолжал Байлз, хлопнув шляпой по бедру, – я, кажется, понимаю, как этот выход устроен. Да! Видите ли, сэр Генри…

Он оглянулся и застонал.

– Г. М.! – Его голос дал петуха. – Где, черт возьми, Г. М.?!

На пару секунд всем действительно показалось, что Г. М. исчез также таинственно, как и Мэннинг. Но нет – он просто устроился на мягких качелях под балдахином и мерно щелкал садовыми ножницами, уставившись на них со злобным видом.

Лезвия у этих далеко не новых ножниц были острые и блестящие – при этом абсолютно сухие. Шарнирный штифт блестел от масла. В руках сэра Генри они выглядели скорее как оружие, чем как садовый инструмент.

Байлзу пришлось гаркнуть над самым ухом Г. М., чтобы вывести того из задумчивости.

– Ну? – буркнул Г. М., поднимая взгляд и опуская ножницы.

– У меня тут, – Байлз похлопал себя по карману, – повестка. Мэннинг должен был передать все бухгалтерские книги – то есть финансовую отчетность – в офис окружного прокурора. К несчастью…

Он не успел договорить – Говард Беттертон, с сигарой в зубах, тут же оказался рядом.

– Разрешите поинтересоваться, мистер Байлз, – сказал он, – какими полномочиями вы обладаете в округе Уэстчестер?

Байлз ухмыльнулся:

– Вернемся к этому чуть позже. Досадно, конечно, что не смогу вручить повестку лично, но это не так уж важно.

– Это тебя раздражает, да? – вдруг рявкнул Г. М. с такой яростью, что оба юриста инстинктивно отпрянули. – А как, по-твоему, должен чувствовать себя старик?

– Но почему исчезновение Мэннинга…

– Он обманул МЕНЯ! – отчеканил Г. М., с силой ударив себя в грудь. – Этот негодяй заманил меня, бросив вызов, и обвел вокруг пальца как младенца. Конечно, вчера за ужином он солгал по-крупному – назовем это попыткой сбить с толку, – чего я от него и ждал. Но сегодня утром! Где были мои глаза? Он подает мне ножницы, говорит, чтобы я оставил их на память, – и исчезает! Вот как он шутит! Что ж, ему удалось меня разозлить. И теперь он от меня не уйдет.

– Отличные новости, – сухо заметил окружной прокурор. – Хотя, если честно, не думаю, что нам понадобится ваша помощь, Г. М. Вы уже разгадали эту загадку?

В этот момент послышался слабый чмокающий звук, затем глухой скрежет, сопровождаемый громким шипением, и вода в бассейне заколыхалась.

– Ну… не то что бы, – буркнул Г. М. – Видишь ли, я пока не довел все до логического конца. Но у меня есть, по крайней мере, три зацепки, которые помогут многое раскопать, если правильно пользоваться лопатой.

– Какие именно? – резко спросил Байлз.

– Начнем, – ответил Г. М., почесав большую лысую голову, – с бюста Роберта Браунинга.

Оба юриста растерянно переглянулись.

– Да что ж это! – воскликнула Кристал Мэннинг, с раздражением запахивая халат. – Кто-нибудь объяснит мне, почему Браунинг снова лезет в нашу жизнь. Неужели нельзя, хотя бы для разнообразия, взять Теннисона?

Г. М. посмотрел на нее поверх очков.

– Ты умная малышка, девочка моя, – серьезно сказал он.

Кристал сделала нечто вроде шутливого реверанса, как бы говоря: «Спасибо, сэр!»

– Когда твой старик вчера процитировал Браунинга, ты сразу узнала «Бегство герцогини». Интересно, заметила ли ты что-нибудь еще?

– Нет. – Кристалл широко распахнула темно-синие глаза. – А там было что-то еще?

– Думаю, Браунинга мы можем опустить, – вмешался Байлз, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Забудьте Браунинга! Какие у вас там, – он не удержался от иронической ухмылки, – «зацепки», которые вы считаете такими важными?

Г. М. кивнул в сторону бассейна. В водовороте у сливного отверстия кружились шляпа, туфли, садовые перчатки, пальто, шарф, штаны и даже подштанники.

– Мне кажется, – сказал он Байлзу, – в этом бассейне что-то есть.

– Да ну?

– Спокойнее, дай договорить! Когда бассейн осушат, на дне наверняка окажется куча обрывков – бумага, фантики и прочая дребедень, которая забивает слив.

– Ну и?

– Я хочу, чтобы вы нашли среди них один лист бумаги – сложенный в несколько раз, дюйм шириной и дюймов шесть в длину. Может, чуть больше.

– И на кой черт вам эта бумажка?

– Просто потому что я старый человек, – сурово отрезал Г. М. – Это ужасно важно, сынок. Сделаешь мне такое одолжение?

– Ладно, договорились. Вам еще что-нибудь нужно?

В этот момент блуждающий взгляд Г. М. остановился на офицере О’Кейси, который уже успел переодеться и как раз направлялся к ним.

О’Кейси, старательно избегая смотреть на Г. М., подошел к Байлзу.

– А ты, как я погляжу, крепкий парень, – заметил Г. М., будто впервые его увидел.

О’Кейси застыл как вкопанный.

– Если окружной прокурор не против, я бы хотел дать тебе несколько поручений. Лады?

– Будешь выполнять приказы сэра Генри, О’Кейси, – кивнул Байлз.

Лицо полицейского в этот момент заслуживало кисти хорошего живописца.

– Наша третья зацепка, – вновь заговорил Г. М., – это садовые ножницы.

Он протянул их О’Кейси:

– Возьми их, сынок.

О’Кейси, словно под гипнозом, взял ножницы.

– Возможно, вы не обратили внимания, – невозмутимо продолжал Г. М., – но с южной стороны участок ограничен самшитовой изгородью – она где-то четыре фута в высоту и около ста в длину. Я хочу, сынок, чтобы ты пошел и подстриг ее.

Возникла неловкая пауза. Офицер О’Кейси глубоко вздохнул.

– Всю чертову изгородь? – наконец выдохнул он.

– О’Кейси! – резко прикрикнул Байлз.

– Но он должен сидеть в тюрьме! Он должен…

– Никогда не употребляй бранных слов, сынок, – наставительно изрек Г. М., потом немного подумал. – Нет, не всю чертову изгородь. Двенадцать футов будет достаточно. Как сделаешь, принесешь ножницы обратно.

Под испепеляющим взглядом Байлза ошеломленный офицер, пробормотав, что справедливости не существует, направился выполнять приказание.

– Если б я не знал вас так хорошо… – Окружной прокурор прикусил губу. – И это вы называете зацепкой?

– Ох, сынок! Да это ключевой момент! – Г. М. закатил глаза. – Нам нужно провести эксперимент. И как можно скорее.

– И что он должен доказать?

С глухим ревом, больше похожим на предсмертный хрип задушенного животного, остатки воды из южной части бассейна, глубиной в пять футов, стекали в северную, десятифутовую, с трамплином для прыжков. Каменные плиты дна, плотно подогнанные одна к другой, обнажились, покрытые скользкой слизью.

– Сейчас мы его отыщем! – воскликнул Байлз, и все бросились в бассейн.

В попытке найти тайный выход они осмотрели каждую щель. Но спустя пять минут все, один за другим, снова поднялись наверх и молча выстроились у парапета.

Никакого потайного выхода не оказалось.

Но и Мэннинга в бассейне не было тоже.