– Сай, кто это сделал? – послышался нежный голос Кристал.

Направляясь к кухне, Сай сжал ладонями голову – она болела так, словно череп вот-вот треснет. Глаза резало, будто в них насыпали песка. Нервы были натянуты до предела.

Из восточных окон лился утренний свет, и кухонная утварь ярко белела на полках. Кристал сидела за столом и курила сигарету. Перед ней стоял массивный серебряный поднос с таким же массивным кофейником.

– Я сварила кофе, – продолжала она, не дождавшись ответа. – Потом просто сидела здесь и думала. Кофе уже остыл.

– Не важно. Тебе налить?

– Нет, спасибо.

Беттертона на кухне не было. По всей вероятности, верный сторожевой пес вышел наружу подышать свежим воздухом. Сай плеснул себе в чашку черного кофе и проглотил его в два глотка.

– Кристал, – сказал он, – с твоего отца сняты все обвинения. Все до единого.

– Знаю. Я подслушивала за дверью, – призналась она, не отрывая от него взгляда, в котором светился какой-то странный восторг. – Похоже, ты и свою работу делаешь довольно быстро. А кажешься таким спокойным.

– Опять выдумки, – устало сказал Сай. – Хороший репортер вовсе не безумец. Его задача – предугадать, чтó вот-вот произойдет, и среагировать молниеносно. Слышала когда-нибудь о человеке по фамилии Рассел? Рассел из лондонской «Таймс»?

– Нет. А кто это?

– Он жил сто лет назад. Чопорный педант с бакенбардами.

– О-о, – равнодушно протянула Кристал и затушила сигарету о металлическую поверхность стола.

– Однако он мог, и делал это не раз и не два, – продолжал Сай, хлопнув по столу, – переплюнуть всех. Опубликовал условия секретного договора Бисмарка с Австрией, когда на нем еще не высохли чернила. Чертовски здорово поработал в Крыму. Он… Ладно, не важно. Сегодня, конечно, сенсации уже не в чести.

– Ох, ничего не получится! – вдруг расплакалась Кристал.

– Что не получится?

Она уже успела переодеться в яркий домашний халат. Мягкий утренний свет падал на ее воспаленные глаза и дрожащие губы.

– Разумеется, я говорю о нас, – всхлипнула она, словно никакой другой темы и быть не могло. – Ты ненавидишь все современное, а я обожаю! У нас просто ничего не выйдет, правда?

– Скорее всего.

Кристал, явно ожидавшая других слов, вспыхнула.

– Как я уже говорил, твоего отца больше никто ни в чем не обвиняет. Даже бедный старина Боб. Твой отец не шутил, когда говорил о гараже. Боб его получит, вернее – уже получил.

– Боба что-то мучило. – Кристал задумчиво посмотрела на Сая. – Помнишь, он сказал: «Половина восьмого. Именно в это время вы с Г. М. отправились на поле, верно?»

Сай налил себе еще чашку кофе. Он не помнил этих слов, но картина вечернего бейсбольного поля сразу встала перед глазами.

– Да, – согласился он. – Твой отец сообщил твоей матери, что у него было назначено свидание у кенотафа в половине восьмого. Но с кем?

Кристал, стараясь не показать, что смертельно устала, посмотрела на кофейник.

– Бесполезно спрашивать всех подряд: «Где вы были в половине восьмого? Или чуть раньше, или чуть позже», – продолжал Сай.

– Почему?

– Потому что во время триумфальной игры Г. М. все толпились у поля. Добраться до кенотафа и вернуться обратно можно было за считаные минуты. Ограждение на внешнем поле есть только между двумя штрафными линиями. Его несложно обойти и скрыться за деревьями. Так, по словам Г. М., и сделал твой отец, когда пробирался от бассейна к кенотафу.

– Значит, любой мог уйти с поля незамеченным?

– Боюсь, что так.

– Это не мог сделать никто из семьи! – с горячностью воскликнула Кристал. – Такого просто не может быть!

– Я тоже так думаю. Но твоя мать…

– Никак не могу привыкнуть к слову «мать». – Кристал печально опустила плечи. – Когда всю жизнь думаешь о ком-то как о призраке, ну, вроде ангела-хранителя, а потом вдруг видишь живую женщину – красивую, обаятельную, рядом с которой ты выглядишь серой мышкой… Ну, как ты сам говорил…

– Я этого не говорил.

– Говорил! Не отрицай! – Кристал побледнела, и ее викторианская прическа подчеркивала эту бледность.

– Даже если говорил, то не всерьез.

– И потом, – продолжала Кристал с той же горячностью, – ты сам слышал, что она сказала о моих… браках. Я это делала, потому что… Ох, чертовщина какая! Потому что это казалось игрой. Да и все равно ничего другого не было.

– Кристал, откуда пошел этот бред про танцовщицу с веерами? Г. М. уверен, что этот слух пустил твой отец.

– Так и есть! Он… сказал мне. Я подумала, что это забавно, и как последняя дура пересказала Джин. Она чуть в обморок не грохнулась. – Кристал вдруг резко сменила тему: – Моя мать считает, что великая любовь может быть только у нее. Но это не так! Слушай… если ты правда любишь меня так сильно, как говоришь…

Кристал встала со стула, и Сай поднялся следом.

– Только не брак! – воскликнула она с отвращением. – Все эти клятвы в вечной верности – на деле сплошное притворство. Но мы могли бы уехать на пару месяцев – скажем, на Бермуды. Чтобы понять, любим ли мы друг друга по-настоящему.

– Ты это серьезно?

– Да, дорогой!

– Если вы собираетесь кататься по Бермудам, – раздался суровый голос сэра Генри, который ввалился в кухню и глядел на них довольно свирепо, – то вам бы не мешало для начала взглянуть, что происходит здесь и сейчас.

Г. М. пододвинул стул к столу и, к их изумлению, с пиратской небрежностью вытащил из-за пояса полицейский револьвер тридцать восьмого калибра.

– Ты знаешь, как с ним обращаться, сынок? – спросил он Сая.

– Знаю и при нужде смогу воспользоваться. Но стрелок из меня никудышный, – честно признался тот.

– Тогда ты его не получишь, – злорадно произнес Г. М. и сунул револьвер обратно за пояс. – Но тебе лучше пойти со мной.

Его взгляд скользнул по белым электрическим часам на стене, на которых было без четверти семь.

– Минут через двадцать начнется небольшая перестрелка. Нет-нет, не в доме. – (Его злобный взгляд заставил Кристал прикусить язык.) – И еще: будет объяснено, как Мэннинг выбрался из бассейна.

– Послушайте, – начал Сай, отхлебнув из чашки холодного кофе. – Почему, черт возьми, вам просто не рассказать нам? Да-да, знаю, – поспешно добавил он, когда Г. М. начал подниматься, – вы старый человек, и все такое. Мы это понимаем. Но не могли бы вы хотя бы намекнуть?

– Я говорил тебе вчера вечером: трюк Мэннинга основан на том же принципе, который использовал я, когда устроил небольшое представление с турникетами в метро.

– И это, разумеется, должно мне многое объяснить?

– Выйти может не больше, чем вошло, – сказал Г. М. с нажимом. – Так хотите услышать объяснение трюка?

– Хотим!

Г. М., недобро блеснув стеклами очков, оглядел кухню.

– Ну что ж, – пророкотал он, – представьте себе метро. Пусть это будет станция с восемью турникетами и достаточно свободным пространством перед ними.

– Понятно. Я знаю это место.

– Ага, – буркнул старый людоед. – Запомни главное: в любом хорошем трюке важнейшее происходит до того, как ты его показываешь. Слушайте внимательно.

Сначала прогуляйтесь мимо турникетов и опустите по десятицентовой монете в четыре из них.

Люди пользуются турникетами все время: гремят, щелкают, проходят. Но в тех четырех, что вы подготовили, всегда будет лишняя монета.

Потом нужно сесть верхом на чемодан посредине станции и ждать…

– Как паук, – процедил Сай, вспомнив слова Джин. – Как подлый паук.

– Ну вот, – продолжал Г. М. с нарочитой скромностью. – Дожидаетесь свою жертву, уверяете, что все под контролем, и – бац! – проходите через один турникет, потом через другой…

– Подождите, – перебил его Сай. – Но ведь офицер О’Кейси попытался пройти за вами и не смог. И вы сказали, что надо произнести заклинание. Он произнес – и прошел через турникет легко и непринужденно.

– Верно, – кивнул Г. М. – Но ты заметил, что я сделал перед этим?

– Перед этим?..

– Ну да. Я сказал старине О’Кейси: «У парня в обменной будке, похоже, давление подскочило» – и показал туда пальцем. Будка была у него за спиной. Он, конечно, обернулся – а я в это время сунул в турникет еще одну монету. Вот и весь фокус. Так что больше не парьтесь из-за этого, – добавил Г. М.

Потом его лицо снова помрачнело.

– Можете смеяться над стариком, но запомните этот урок, балбесы. Это и есть принцип отвлечения внимания. Именно поэтому столько улик лежало прямо у нас под носом, а мы их упорно не замечали.

С кряхтеньем поднявшись со стула, Г. М. взглянул на Сая:

– Время не ждет, сынок. Пора отправляться на свидание.

– Куда вы? – Голос Кристал сорвался. – Ты уходишь, Сай?

– Наступает решающий момент, девочка моя, – сказал Г. М. – Думаю, этот парень пойдет со мной.

Они вышли наружу, и их встретило ясное свежее утро. Было так тихо, что хлопок двери прозвучал как пушечный выстрел. Роса на террасе и лужайке вокруг бассейна сверкала, будто иней. Шагая вдоль бассейна, они не слышали ничего, кроме звука собственных шагов. Справа, среди кустов рододендрона, Сай заметил знакомый силуэт мяча для поло.

Он хотел что-то сказать, но, когда они проходили мимо кабинок для переодевания, направляясь в сторону леса, его опередил Г. М.:

– Я уже говорил тебе, сынок: мяч тут ни при чем. Кто-то просто забросил его в кусты, с тех пор он там и лежит.

– Куда мы идем?

– На кладбище. – Г. М. с довольным видом дотронулся до револьвера за поясом.

– И это свидание со стрельбой действительно необходимо?

– Не то чтобы необходимо, – пробормотал Г. М., словно разговаривая сам с собой, затем надул щеки и с шумом выпустил воздух. – Оно может вообще не состояться. Вот именно, гори оно все огнем! Помнишь инструкции, которые я оставил полисмену прошлой ночью, когда он присоединился к нам у кенотафа?

Над их головами раскинулся густой зеленый полог, а вокруг не было слышно даже пения птиц.

– Вы дали копу ключ от двери, велели стоять на страже всю ночь, и не покидать поста до…

– Ну?..

– Да семи часов утра, – отчеканил Сай. – И еще вы оставили длинную записку лейтенанту Троубриджу. А потом, выходит, расставили ловушку?

– Которая может и не сработать.

– Послушайте! Вы с Байлзом заявили, что это покушение на убийство придется замять. Значит, никакого суда?

– Никакого, – согласился Г. М., любовно поглаживая револьвер.

Сай молчал до тех пор, пока они не пересекли бейсбольное поле.

Кто, думал он, решил, что для жутких дел лучше всего подходят сумерки или ночь? Сам он предпочел бы утреннюю тишину, когда даже лист не шелохнется, а бейсбольное поле выглядит так, словно на нем никогда не играли.

Когда они подошли к тускло-зеленому забору, оказалось, что дверь, обычно закрытая на засов, приоткрыта. Справа, прямо у ограды, кто-то небрежно бросил кусок брезента, каким накрывают машины.

– Если мы на кого-то охотимся, – Сай перешел на шепот, – не лучше ли затаиться?

– Нет, сынок, – так же вполголоса отозвался Г. М. – Наш маленький друг появится с другой стороны. Без вариантов.

Неожиданно Г. М. остановился у кучи брезента и зашептал:

– Не запирайте дверь на засов, пока Ларкин не закончит дежурство. Понятно?

Складка брезента шевельнулась в ответ.

Они вошли на кладбище.

Разумеется, в обычной ситуации наблюдать, как сэр Генри Мерривейл ползет на четвереньках, было бы зрелищем довольно забавным. Но для Сая, который успел разглядеть его лицо и понял, что старик замышляет убийство, в этом не было ничего смешного. Они ползли на юг вдоль внутренней стороны забора почти бесшумно, потому что почва там была песчаной, а не травянистой.

Наконец Сай осторожно выглянул из-за почерневшего надгробия.

Никакого движения. Ни малейшего.

Старое кладбище с трех сторон окружала густая тисовая изгородь: ветви, похожие на рога, вздымались футов на восемь, а затем, будто не выдержав собственного веса, сгибались внутрь, погружая все вокруг в глубокую тень. Жесткая трава поднималась выше коленей, но не доходила до пояса. У одного из каменных ангелов совсем растрескалась шея. Еще один скорбел, закрыв лицо ладонями. Чуть дальше виднелась плоская мраморная плита на четырех ножках. В самом южном углу темнела громада мавзолея Ренфилда. По диагонали от Сая, к северу, стоял кенотаф Мэннинга.

У кенотафа дежурил полицейский – возможно, тот же, а может, уже другой. Темное круглое сооружение, окруженное кольцом черных колонн, поддерживающих куполообразную крышу, казалось, наполовину утонуло в тисах, теснивших его сзади.

Полисмен наконец пошевелился и взглянул на часы. Сай сделал тоже самое. Едва слышное тиканье часов показалось ему оглушительным.

– Уже семь, – прошептал он на ухо Г. М.

Полисмен потянулся, и смачный зевок разнесся по кладбищу.

Кроме заправки и аптеки на Фенимор-Купер-роуд, на четверть мили вокруг не было ни малейших признаков жизни.

Переминаясь с ноги на ногу, полисмен посмотрел на большой новый ключ от склепа, сунул его в карман и направился к калитке, выходящей на бейсбольное поле. Пугающе громко скрипел гравий под его ногами. Дверь лязгнула. И снова наступила мертвая тишина.

Саю казалось, что время остановилось. Его нервы были натянуты как струны.

– Десять минут восьмого, – снова прошептал он. – Ваш план, каким бы он ни был, не сработал.

– А я и не обещал, что он обязательно сработает, – раздался в ответ ворчливый шепот. – Видишь ли, мне еще нужно успеть на самолет в Вашингтон в одиннадцать сорок пять.

Внезапно Г. М. замолчал.

Из-за кенотафа, там, где его почти поглотила тисовая стена, раздался громкий треск – будто кто-то с силой бил молотком по стеклу. Затем – пистолетный выстрел.

Стая мелких птиц поднялась в воздух, хлопая крыльями с таким шумом, словно это были фазаны. На миг от них почернело небо. Из-за тисовой изгороди донесся мужской голос, незнакомый Саю:

– Хотел разбить окно, а оно и так разбито… Если кто-нибудь полезет сквозь эту изгородь…

Один за другим прозвучали еще два выстрела. Слева от кенотафа, где изгородь была реже, затрещали ломающиеся ветки, словно кто-то пробирался наружу.

– Пытаюсь проникнуть на кладбище, – сообщил тот же голос.

Только теперь Сай заметил три фигуры в синей форме, с кольтами тридцать восьмого калибра: одну у восточной стены и две возле южного угла мавзолея.

Ветви изгороди, теперь почти касающиеся земли у черных колонн кенотафа, начали медленно раздвигаться. Раздался хруст – кто-то попытался проползти в сад.

– Хо! – воскликнул Г. М., поднял револьвер и выстрелил.

Было очевидно, что, несмотря на бахвальство, Г. М. палил в белый свет как в копеечку.

Пуля просвистела мимо Сая, срикошетила, и на черной колонне появилась белая отметина. С двух сторон прогремели еще три выстрела. Казалось, какой-то безумный громкоговоритель многократно усиливает каждый звук.

На секунду наступила тишина – и кто-то выстрелил снова.

А потом из кустов вынырнул беглец. Юркий, как угорь, он скользнул вперед и скрылся в высокой траве.

– Ветра почти нет! – крикнул Г. М., с трудом выпрямляя спину. – Следите за травой! Как только заметите движение, стреляйте!

Сай Нортон обрел дар речи:

– Г. М., вы тут все рехнулись?

– В чем дело, сынок?

– Все кладбище величиной с пятак! Хотите кого-то выкурить – используйте слезоточивый газ!

Г. М. не обратил внимания на его слова и выстрелил снова. Каменный ангел со сломанной шеей покачнулся, и голова с глухим стуком рухнула в траву. С южной стороны донеслись еще два выстрела. Верхушка надгробия разлетелась на куски. С юга опять открыли огонь.

– Все ясно! – взревел Г. М. – Прекратить стрельбу! Видите плиту на маленьких ножках? За ней кто-то прячется. А может, и под ней. На счет три обходим и берем. Только пониже пригнитесь, чтобы не перестрелять друг друга!

– Сдаюсь, – послышался слабый голос, потом уже громче: – Сдаюсь!

– Не стрелять! – приказал Г. М. – Эй, ты! Поднимайся!

Из травы медленно поднялась фигура. Пошатываясь, человек огляделся и тут же согнулся в приступе рвоты.

– Вот он, – сказал Г. М., указывая пальцем, – тот самый парень, который помог Мэннингу с трюком исчезновения. И именно его Мэннинг собирался разоблачить, чтобы уберечь свою дочь от рокового замужества.

И добавил, почти прорычав:

– Это Дэвис Хантингтон!