Было еще совсем темно, когда большая желтая машина с Джин, сладко посапывающей во сне на заднем сиденье, выехала из Нью-Йорка. Боб решил остаться с матерью.

Сай сидел за рулем, Кристал – между ним и сэром Генри. Они остановились лишь однажды, чтобы купить утренние газеты, которые потом бросили на заднее сиденье. Вдоль Вестсайдского шоссе тускло горели фонари, а река дышала предрассветным туманом.

За всю дорогу не прозвучало и десятка слов, но и водитель, и пассажиры были переполнены счастьем.

Глаза сэра Генри Мерривейла за огромными стеклами очков блестели бодро и сосредоточенно – и в то же время с заметным злорадством. Сай Нортон, напротив, был замкнут и отрешен, словно снежная вершина пика Дарьена[46]. Кристал, убаюканная ровным гудением мотора, дремала, склонив голову ему на плечо.

Когда они добрались до Мараларча и свернули с Денфорд-авеню на Элм-роуд, небо стало призрачно-серым, а темные силуэты по обочинам обернулись деревьями. Утренняя свежесть пробирала до костей. В тишине сонной улицы тарахтенье мотора казалось оглушительным. Автомобиль проехал мимо длинного белого дома и свернул на подъездную дорожку.

Несколько окон справа и слева от парадного входа были освещены. Г. М. кивнул в сторону библиотеки:

– Он там, сынок.

– Наверняка, – откликнулся Сай. – С наручниками наготове.

В библиотеке, окна которой выходили и на дорогу, и на задний двор, их действительно поджидал окружной прокурор Гилберт Байлз.

Усталым он совсем не казался. Редкие черные волосы, зачесанные на куполообразный череп, живые темные глаза, острый подбородок и кривая улыбка придавали ему сходство с настороженным Мефистофелем.

– Джин едва держится на ногах, – объявила с порога Кристал. – Может, мне уложить ее в постель, а потом сделать кофе?

– Прекрасная идея, мисс Мэннинг, – учтиво поклонился Байлз.

Он стоял у книжного стеллажа. Рядом с толстым томом «Истории испанской инквизиции» Ли Сай заметил пустое место. Второй том прокурор держал в руках, лениво перелистывая страницы.

– Пытаюсь найти здесь, – усмехнулся он, – какие-нибудь советы. Хотя, боюсь, закон не позволит мне ими воспользоваться.

Его спокойствие – особенно с учетом пульсирующих на висках вен – никого не обмануло. Этот человек в любую секунду мог испустить вопль и начать разносить комнату.

– Что касается вас, сэр Генри…

– Привет, Гил, – с неожиданной кротостью отозвался Г. М.

– Садитесь! – рявкнул Байлз.

Пока Сай Нортон раскладывал на столе газеты, Г. М. устроился на свободном стуле, закинул ноги на стол, зажег свою мерзкую сигару и с садистским удовольствием затянулся.

– Начнем мы, – Байлз постучал пальцем по «Испанской инквизиции», – с вашей выходки в метро в понедельник.

– А не лучше ли, – вмешался новый голос, и Сай вздрогнул от неожиданности, – начать с чего-нибудь другого?

В углу, у соседнего стеллажа, в обитом гобеленом кресле сидел коренастый, хорошо одетый господин. Это был Говард Беттертон. Его лицо выглядело свежим и безмятежным, пенсне задорно поблескивало, а костюм радовал глаз элегантностью.

– Мистер Беттертон, – у Байлза на висках вздулись синие жилки, – мы начнем с того, о чем я сказал. И не надо мне напоминать, что я в округе Уэстчестер. Речь пойдет о событиях, касающихся Нью-Йорка.

– Как вам будет угодно, – пожал плечами адвокат.

– Вы сломали эту чертову подземку! – Байлз стремительно повернулся к Г. М. и ткнул в него томом «Инквизиции». – Это серьезное преступление! Пострадали люди…

– Какие люди, сынок?

– Из обменного пункта украли деньги. А это еще серьезнее!

– Сколько именно, Гил?

– Фактическая сумма – тридцать пять центов – не имеет значения. Ваше правонарушение настолько серьезно…

– Послушай, Гил, – перебил его Г. М. с нарочито огорченным видом, – почему вы все пытаетесь блефовать, не имея на руках козырей? В подобных ситуациях я всегда думаю: «Господи, зачем поднимать такой шум из-за двадцати долларов?» И просто плачу́. Но здесь совсем другой случай.

– Неужели?

– Да. Можешь завести на меня дело, Гил. – Г. М. внимательно разглядывал свою сигару. – Но, по нашим и по вашим законам, это никак не уголовное преступление, а всего лишь мелкий проступок.

– Значит, вы это признаете! – с живостью воскликнул Байлз. – Что действительно задевает меня за живое, – обиженно продолжал он, – так это ваша неблагодарность. Знаете, кто замял это дело? Кто вернул ваш «Гладстон»? Я вам скажу: полицейское управление.

Г. М. не отводил взгляда от своей сигары.

Байлз, почувствовав прилив красноречия, повернулся к Саю.

– Вы были бы удивлены, – начал он в стиле статьи из глянцевых журналов, – узнав, сколько мелких дел попадает на стол комиссару полиции. Когда саквояж этого старого мерзавца вскрыли, среди всякой всячины, скромно подписанной «мое», обнаружилось множество предметов с его именем.

– Значит, вы опознали владельца? – с каменным лицом уточнил Сай.

– Он – персона известная, титулованная. И в конце концов, мой друг. К тому же слово «ублюдок», которым он наградил британского министра внутренних дел, уже растиражировали все газеты.

– Иначе его и не назовешь, – проворчал Г. М.

– Поэтому комиссар, – продолжал Байлз, – решил, что лучше спустить дело на тормозах и вернуть саквояж анонимно.

– И как вы это проделали? – с интересом спросил Сай.

– Просто подбросили через кухонную дверь, когда никого не было. Я даже не знал, где Г. М. остановился.

В глубине души Сай признал: полиция сработала неплохо. Г. М., похоже, думал так же.

– Я благодарен тебе за это, Гил. Я, в общем-то, догадался, как обстоят дела.

– Догадался?

– Ох, сынок! Вчера у бассейна, когда с О’Кейси случилась истерика и он вопил, что меня нужно упечь в каталажку, ты хлопотал вокруг него, как наседка. Даже идиот понял бы, что ты в курсе всей истории.

Сай, вспомнив сцену у бассейна, вынужден был согласиться. Г. М., однако, интересовало совсем другое.

– Гил, хочу спросить тебя кое о чем.

– Валяйте.

– Когда ты возвращал мой саквояж, ты случайно не положил туда револьвер тридцать восьмого калибра?

Байлз закрыл глаза. Казалось, еще немного – и он лопнет от злости.

– Нет, – ответил он нарочито беспечным тоном. – Обычно мы так не поступаем. Конечно, если сумка принадлежит какой-то важной шишке, мы можем подложить туда бомбу или гранату со слезоточивым газом. А вы, черт возьми, – вдруг взорвался он, – правда ожидали найти там револьвер?

– Спокойно, Гил! Не кипятись! Дыши глубже, а то может хватить удар.

– Нормально я дышу, – огрызнулся окружной прокурор, молниеносно расстегивая жилет, чтобы продемонстрировать, как ровно и глубоко он дышит. – Но у меня, знаете ли, тоже есть нервы! И надолго их не хватит! – Он ткнул томом «Испанской инквизиции» в сторону Г. М. – Вы спятили!

Г. М. все еще выглядел как виноватый пес.

– Разумеется, Гил, – согласился он. – Можно еще один вопрос?

– Нет! Хотя… ладно. Что еще?

– Ваши бухгалтеры, – задумчиво проговорил Г. М., – закончили проверку отчетности фонда Мэннинга вчера примерно в половине двенадцатого ночи, так?

Байлз, уже застегивающий жилет, резко поднял голову:

– Откуда вы знаете?

– Объясняю. – Г. М. с наслаждением затянулся сигарой. – Если усомниться, что янки сможет с чем-то справиться за двадцать четыре часа, он разозлится и сделает это за двенадцать. Из принципа.

Байлз открыл было рот и тут же захлопнул.

– Когда я вчера не дождался вашего звонка до половины двенадцатого – а мой номер у вас был, потому что я сам звонил в офис, – то решил, что аудит завершен. Прошло ровно двенадцать часов с тех пор, как мы заключили пари. Результат я, скорее всего, тоже угадал. Так вы закончили, Гил?

– Да!

– Мэннинг оказался жуликом? Умыкнул сто тысяч? Что не так с его отчетностью?

Коротко кашлянув, Говард Беттертон поднялся с гобеленового кресла и подошел к столу – готовый защищать интересы своего клиента.

– Боюсь, именно это, – ехидно заявил он, – и расстроило окружного прокурора. Отчетность фонда Мэннинга в полном порядке.

– Не пропало ни пенни?

– Ни единого цента.

– Я просто потрясен, – хмыкнул Г. М. и сунул сигару обратно в рот.

– И надо признать, – Беттертон постучал пальцами по столу, – фонд никогда не был в таком превосходном состоянии. Но есть еще кое-что, сэр Генри, мистер Нортон. Полагаю, вы слышали о двух молодых людях – из Мичигана и Западной Вирджинии?

Сай кивнул:

– Они стали стипендиатами фонда. Один – в области поэзии, второй – музыки. Ходили слухи, будто Мэннинг уговорил их писать работы без стипендии, а деньги прикарманил. Это и стало поводом для вмешательства прокуратуры.

– Верно. У меня с собой, – Беттертон продемонстрировал машинописный лист, – копия письма, отправленного мистером Мэннингом мистеру Дигби Перселлу за три дня до исчезновения. Перселл – уроженец Мичигана. Копия аналогичного письма второму молодому человеку хранится в канцелярии фонда.

Он передал машинописный лист Г. М., и Сай заглянул тому через плечо:

Дорогой мистер Перселл!

После отправки Вам письма 10 июля, я с ужасом обнаружил, что техническая ошибка привела к досадной оплошности.

Буду рад объяснить все при личной встрече, а пока спешу Вас заверить, что наши финансовые возможности вполне удовлетворительны.

В качестве извинения прилагаю чек на 2500 (две тысячи пятьсот) долларов единовременно – вместо использования нашей обычной системы выплат.

– Благодарю. – Беттертон забрал письмо и убрал в карман.

Теперь, когда к Байлзу вернулись самообладание и привычная мефистофельская ирония, он стал по-настоящему опасен. Перелистывая страницы «Испанской инквизиции», окружной прокурор бросил на собеседников подозрительный взгляд.

– Вам все было известно с самого начала, – процедил он сквозь зубы, глядя на Беттертона.

– Да, я знал, что финансовая отчетность фонда безупречна.

– Вот почему вы не пытались вставлять мне палки в колеса!

– Я умолял вас не тратить на это время, сэр. Однако вы настаивали…

Губы Байлза скривились в злой усмешке.

– Похоже на настоящий заговор, – произнес он и посмотрел на Г. М. – Более того, вы тоже в нем замешаны!

– Полегче, сынок! Не гони лошадей. Я попросил проверить отчетность Мэннинга, потому что был уверен: он не мошенник.

– Вы намеренно ввели нас в заблуждение. Заявили, что подружка Мэннинга – танцовщица.

– Я этого не говорил, Гил. Это слова самого Мэннинга. Он сказал это Кристал, а та передала дальше.

– Вы специально дали нам неправильный адрес и номер телефона. Полиция потратила впустую практически весь день.

– Из-за этой девушки?

– Это была ваша девушка, старый вы упырь!

– Ох, сынок… Что ты говоришь?

– Вот вам еще одно обвинение! Вы не только мешали следствию, но и помогали преступнику скрываться от правосудия.

– Кстати, сынок… А в чем, собственно, обвиняют Мэннинга?

– А вот это, – ответил Байлз, сверкнув глазами, – мы и собираемся выяснить.

Он сделал несколько шагов назад, все еще сжимая книгу в руках.

– Я утверждаю, – торжественно произнес он, будто обращаясь к присяжным, – что вся эта шумиха с арестом была подстроена самим Мэннингом! Кто отправил письма с подвохом стипендиатам? Мэннинг! Кто анонимно разослал подстрекательские записки, которые неминуемо попадут мне в руки? Мэннинг! Кто распустил слухи, что фонд на грани краха? Мэннинг! Кто практически спровоцировал арест? Опять он! И кто исчез, оставив нас в уверенности, что обвинения правдивы? Все тот же Мэннинг!

Каждое восклицание Байлза сопровождалось энергичным кивком Г. М.

– В самую точку, – сказал он. – Все так и есть.

– Но почему? – простонал Байлз. – За каким чертом Мэннингу это понадобилось? Он ведь не сумасшедший, чтобы создавать себе репутацию вора, когда для этого нет никаких оснований. Нет, это определенно заговор. И вы с Беттертоном – заодно. Если нет, тогда объясните: что, черт возьми, все это значит?

– Я все могу объяснить, Гил.

– Да? – Байлз недоверчиво повел носом, словно почуяв запах обмана.

– Но у меня к тебе тоже есть свои «почему». Почему ты так взвинчен? Почему тебе кровь из носу нужно кого-нибудь засадить? Причем не важно кого. Почему?

Окружной прокурор бросил на них странный взгляд и заговорил мягче:

– Ладно. Буду откровенен.

Он начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Я влип. По уши. Не надо было вообще лезть в это дело – я терпеть не могу Мэннинга, и это не пошло делу на пользу. Надо было отдать его округу Уэстчестер. Но я вмешался. Сам. Раздул эту историю до небес. Отправил в офис фонда в два раза больше аудиторов, чем было нужно. И что? Ничего. Пшик. Завтра, когда придется давать объяснения, я стану всеобщим посмешищем. Комиссар полиции взбеленится. Это дело ведь вообще не имеет отношения к полиции Нью-Йорка, но каждый болван, читающий газеты, теперь считает иначе. Задумывалась, черт возьми, история с элегантной загадкой плавательного бассейна! А что получилось? Каша, бессмыслица! От всего не открестишься. Когда окружной прокурор ссорится с комиссаром – мэрия начинает чесать в затылке. – Байлз резко остановился. – И козлом отпущения окажусь я!

Г. М. лениво выпустил облачко дыма и с любопытством посмотрел на него.

– Ага, – пробормотал он. – Значит, ты ищешь, кого бы бросить… э-э… на съедение волкам?

– Я этого не говорил.

– Что ж, сынок, можешь бросить меня. Я не стану оправдываться, хотя мог бы. Однако ответь мне как честный индеец: ты и правда собираешься кого-то из нас упечь за решетку?

Байлз помедлил. Потом шагнул к столу и ткнул указательным пальцем в Г. М., едва не заехав тому в нос.

– Я мог бы… – начал он. И осекся.

Рука Байлза бессильно опустилась. Он снова принялся ходить по комнате, и бледный утренний свет падал на его встревоженное длинноносое лицо. Он разглядывал книжные стеллажи, заглянул в окна, осмотрел камин.

– Пропади все пропадом! – выругался он наконец и швырнул в камин «Испанскую инквизицию». – Нет, черт бы вас побрал, я не собираюсь этого делать! Просто… накатило. Забудьте!

Усевшись за стол, он обхватил голову руками.

– Я знал, что ты так скажешь, Гил, – пробурчал Г. М. сонным голосом. – Значит, на тебя теперь повесят всех собак, хотя ты и ни при чем?

– Да.

– А комиссар полиции озверел?

– Я же говорил.

– Знаешь, – Г. М. покачал головой, – по-хорошему – тебе стоит посмотреть сегодняшние утренние газеты. Только не ругайся заранее! Сай, дай окружному прокурору газеты.

Сай подчинился.

– Просто открой и прочитай, – сказал Г. М. примиряющим тоном. – Только, ради всего святого, пока все не прочтешь – молчи.

За окнами стояла предрассветная тишина. Сай вспомнил о Кристал, которая так и не появилась в библиотеке с кофе. Из горла окружного прокурора начали вырываться странные звуки. Жаль, что под рукой нет скрытой камеры, подумал Сай. Такое лицо стоило бы увековечить. Особенно последнюю гримасу, когда Байлз вскочил со стула, ошарашенно тараща глаза.

– А теперь молчи, сынок, – мягко сказал Г. М. Он сбросил ноги со стола и аккуратно раздавил окурок в пепельнице. – Не могу, конечно, пересказать это в стиле ваших газетчиков, но звучало бы это примерно так…

Г. М. вздернул подбородок и заговорил торжественно и напыщенно.

– «Невиновность Фредерика Мэннинга, – провозгласил он с пафосом, – была доказана окружным прокурором Байлзом, который ни на минуту не сомневался в его честности. „Я докажу вам!“ – заявил окружной прокурор. Самое быстрое расследование в истории прокуратуры…»

Байлз издал утробный звук, похожий на вой призрака, вылетевшего на ночную охоту.

Сай Нортон пихнул Г. М. в бок:

– Загадка бассейна…

– Ах да… Мы должны начать именно с нее?

– Конечно.

– «Тайна плавательного бассейна раскрыта! – затянул Г. М. напевным речитативом. – Полицейский офицер Алоизиус Дж. О’Кейси, простой нью-йоркский полисмен, к тому же ирландец, разгадал загадку бассейна Мэннинга. Тем самым он посрамил британского детектива, старого пьяницу Мерривейла, который зашел в тупик и признал поражение».

– О господи… – пробормотал Байлз.

– «Триумф О’Кейси был бы невозможен без окружного прокурора Байлза, – продолжал Г. М. все тем же театральным тоном. – Окружной прокурор лично выехал к бассейну вместе со своим сообразительным американцем с ирландскими корнями. Зоркий глаз О’Кейси сразу заметил в воде мяч для водного поло…»

Г. М. прекратил читать свою воображаемую газету и добавил обычным тоном:

– Как вы поняли, в первой части статьи рассказывается о том, как Мэннинг нацепил на голову этот самый мяч. Потом он просто топтался на месте, а когда все отвлеклись на меня – тихо улизнул из бассейна. Из-за мяча он ничего не видел, налетел на край бассейна и получил травму. Так что теперь – в результате несчастного случая – он прикован к постели.

Байлз с ошеломленным видом потряс экземпляром «Рекорда».

– Все это… это же чистая выдумка, так?

– Ох, Гил, – ухмыльнувшись, кивнул Г. М., – ну конечно же выдумка. Напомни-ка мне, как зовут комиссара полиции?

– Финнеган.

– А как зовут мэра?

– О’Доннел.

– Ну вот. Думаю, они не станут скрежетать зубами, ознакомившись с этой историей. А ты как считаешь?

Байлз сглотнул:

– Но история с мячом…

– Что насчет нее?

– Это полный бред, – мрачно заметил окружной прокурор.

– Ничего подобного, Гил. Мне поначалу тоже так показалось. Но потом я хорошенько пораскинул мозгами… Если суметь просунуть голову в мяч – а я знаю, как это можно сделать, – то все вполне осуществимо, – сказал Г. М., проказливо блеснув глазами. – Когда вернусь домой, обязательно кого-нибудь этим озадачу. Еще одна британская головоломка с исчезновением…

Байлз холодно посмотрел на него.

– Вообще-то, – пробормотал он, замявшись, – такое уже случалось раньше. И это была чисто американская загадка. Вы читали книгу «Нью-йоркская тюрьма Тюмс», выпущенную в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году?

– Нет, сынок. Она того стоит?

– Она тут, – сообщил Байлз, поспешно направившись к одному из стеллажей и вернувшись с пухлым томом в выцветшем зеленом переплете. – Когда-то за этой тюрьмой текла река или что-то вроде того. И один заключенный умудрился сбежать, засунув голову в деревянную утку.

Сай Нортон с восторгом стукнул кулаком по столу.

– Мистер Байлз, где ваше газетное чутье? – воскликнул он.

– Простите?

– Да это же готовое продолжение! – возбужденно заговорил Сай. – «Давным-давно из старинной нью-йоркской тюрьмы сбежал заключенный, засунув голову в резиновую утку…»

– В деревянную!

– Ну, лучше – резиновую. Так звучит эффектнее. «Офицер О’Кейси, увлеченный историей криминалистики, вспоминает об этом старом деле…» И понеслось! Публика слопает эту историю с потрохами.

– Мистер Нортон, так это вы ответственны за это экстраординарное нагромождение лжи?

– Ну, – Сай замялся, – мне показалось, я понимаю, в каком направлении работает Г. М. Мэннинг невиновен, и его невиновность должна быть доказана. Что касается О’Кейси…

– Здесь пишут, – перебил его Байлз, выуживая из груды газет свежий выпуск «Эха», – что О’Кейси подошел к британскому аристократу, когда тот пил шампанское в Сторк-клубе.

– На самом деле, – возразил Сай с истинно английской невозмутимостью, – это произошло у прилавка с хот-догами на Центральном вокзале.

– Понятно. Вы, похоже, дадите фору самому Анании[47], мистер Нортон. И что дальше?

– О’Кейси, – продолжал Сай, – изложил свою версию перед кучей свидетелей. Г. М. пожал ему руку и объявил, что честь раскрытия дела принадлежит именно ему. О’Кейси спросил, верна ли его догадка. Г. М. ответил «нет», но как-то очень… невнятно. Понимаете?

– Возможно. И что дальше?

– О’Кейси решил, что попал в самую точку. Я тогда сразу подумал, что он может рвануть в участок или даже в Главное управление, прихватив с собой толпу свидетелей. Когда мы вышли из студии, я сделал звонок, и, как выяснилось, именно так все и произошло.

Говард Беттертон, ухмыляясь, похлопал взбешенного окружного прокурора по плечу:

– Думаю, вам стоит тоже позвонить. Подтвердить все это. Особенно… хм… несчастный случай с мистером Мэннингом.

– Но я не могу этого сделать! – вскипел Байлз.

– Почему, сынок? – поинтересовался Г. М.

– Потому что, черт возьми, в этой истории нет ни слова правды! Это неэтично и противозаконно!

– Ох, Гил, – с притворным изумлением протянул Г. М., – а как ты вообще собираешься добиться справедливости, если ни разу не нарушишь закон?

– Так вы, значит, и в Англии такое вытворяете? И ни разу не попались?

– Ну, меня вызывали к мировому судье. Он был сущий зверь. Но на каторгу, знаешь ли, не отправили. Так что расслабься, Гил.

Наступило долгое молчание. Байлз уперся руками в стол, пристально глядя на Г. М. В его взгляде была такая мешанина чувств, что описать словами невозможно.

– Я говорил вам уже дважды, – сдавленно проговорил он наконец, – что вы старый сукин сын. Но только сейчас я понимаю, – он прищурился, словно смотрел в микроскоп, – насколько вы замечательный сукин сын. Спасибо, – пробормотал он, отведя взгляд, и сел. – Присоединяюсь к лжецам.

– Отлично! – просиял Беттертон.

Но Байлз снова стал серьезен.

– И все-таки я никак не могу понять, зачем Мэннинг затеял это представление! Почему он добровольно навлек на себя подозрение в краже, которой не совершал? Зачем клеветать на самого себя?

– Вот именно это я и собираюсь объяснить, – кивнул Г. М. Он достал еще одну сигару и бросил взгляд на Говарда Беттертона. – Кристал Мэннинг, – заявил он бодрым командирским тоном, – давно пора бы принести кофе. Не могли бы вы пойти и помочь ей?

Беттертон нахмурился:

– В самом деле? В такой момент…

Сай уже видел это прежде. Словно по щелчку пальцев, из вялого и сонного тюфяка Г. М. превратился во всесокрушающий таран.

– Поторопись, сынок, – коротко приказал он.

– Как пожелаете, – пожал плечами Беттертон и удалился, стараясь сохранять достоинство.

Массивная фигура Г. М., казалось, еще больше раздулась и теперь занимала все кресло. Он подался вперед, нависая над столом, и впился взглядом в Байлза.

– Мэннинг сделал это потому, что не видел другого способа добиться того, чего хотел. А хотел он разоблачить одного на редкость подлого человека, который и попытался его убить.

В глазах Байлза мелькнули тревога и подозрительность.

– Но они не смогут возбудить дело о покушении на убийство. Вы говорили с лейтенантом Троубриджем? Если жертва отказывается предъявлять обвинение – все, конец!

– Знаю. И согласен, что официально это дело нужно замять. – Г. М. понизил голос: – Но может быть, мы с вами и с Троубриджем, сугубо неофициально, возьмемся за него сами? Покажем мерзавцу, где раки зимуют?

– Подождите… – начал Байлз, насторожившись.

В этот момент кто-то похлопал Сая по плечу. Он обернулся. Это была Эмили, горничная Мэннингов, с осунувшимся от недосыпания лицом.

– Мисс Кристал хотела бы вас видеть, – прошептала она.

– Извините, боюсь, я сейчас занят.

– Мисс Кристал говорит, это очень срочно. – Эмили чуть сильнее сжала пальцы на его плече.

Будь это кто угодно, кроме Кристал…

Сай, у которого от любопытства сводило челюсти, нехотя последовал за горничной.

А Г. М. наклонился через стол к Байлзу и что-то пробормотал.

– Но кто этот таинственный убийца? – хрипло спросил Байлз. – И как, черт возьми, Мэннингу удалось выбраться из бассейна?

– Слушайте… – тихо произнес Г. М.