Часы над справочным бюро в главном зале Центрального вокзала, больше похожего на кафедральный собор, показывали без пяти минут полночь.

В галерее со стороны Вандербильт-авеню многие магазины были еще открыты, а их витрины ярко сияли. Одно из таких заведений представляло собой просторное помещение, отделанное белой плиткой и зеркалами. Под потолком мерно гудели огромные вентиляторы, напоминавшие гребные винты океанских лайнеров. Здесь продавали всевозможные деликатесы: франкфуртские сосиски, гамбургеры и прочие чудеса, показавшиеся бы человеку, недавно прибывшему из Англии, пищей богов.

Сэр Генри Мерривейл, опершись о мраморный прилавок, дожевывал уже четвертый франкфуртер и размышлял, не перекусить ли еще чем-нибудь.

Если не считать бумажной салфетки, торчащей из-за воротника, выглядел он вполне прилично и даже представительно. На голове красовалась новая широкополая панама, купленная сразу по прибытии из Мараларча. За прошедшие полтора часа он много чего успел сделать, но напоминал человека, который вдруг понял: его шансы на успех не больше одного к шестидесяти. Недоумение, обманутая надежда и даже отчаяние – все это отражалось на его лице, придавая ему выражение почти злобного страдания.

Продавец, юнец с квадратной челюстью, чье имя – Дидрих Бринкер – говорило о предках, почивших в образцовых голландских могилах, ощутил беспокойство.

– Эй, папаша, – осторожно спросил он, – все в порядке?

Г. М., который завел бы разговор хоть с чучелом совы, лишь бы не оставаться без собеседника, поспешил его успокоить.

– Дело не в хот-догах, – доверительно сообщил он. – Просто мне надо успеть на самолет, вылетающий завтра утром в Вашингтон в одиннадцать сорок пять утра.

Лицо Дидриха тут же окаменело.

– Нет бабок? – холодно поинтересовался он.

– О, у меня полно бабок, – заверил его Г. М. и вытащил из кармана пачку банкнот, вызвав заметное волнение среди посетителей, столпившихся у прилавка. – Это все из-за одного парня, по имени Байлз, Гил Байлз. За последние полтора часа я имел долгий телефонный разговор с девушкой по имени мисс Энгельс, встретился с Айрин Стэнли и еще одной, которую зовут Флосси Питерс…

«Для своего возраста, – подумал потрясенный Дидрих, – старик не промах по части дам…»

– Я обошел каждую химическую… то есть фармацевтическую лавку, что была открыта. Тысяча чертей! Половина головоломки мне была известна давно. Я разгадал ее еще в винном погребе. Но вторая половина… Это катастрофа! Если бы я только…

Он резко замолчал. Что-то насторожило его в отражении зеркала. Смутно знакомая фигура в штатском – с выпирающими из карманов газетами – двигалась в его сторону. Г. М. прищурился, и фигура обрела четкость – к нему приближался не кто иной, как офицер полиции Алоизиус Дж. О’Кейси.

– Постойте! – крикнул тот и в тот же миг оказался рядом с Г. М. Его тон был уважительным и даже благоговейным. – Вы выслушаете меня, сэр Генри?

О’Кейси больше не называл Г. М. «папашей». Это слово исчезло из его лексикона и даже из мыслей навсегда.

– Я на вас не в обиде, – искренне заверил он. – Я так и сказал сегодня Слатсу Феррису: «Я на него не в обиде, потому что, – говорю, – он и не человек вовсе».

– Ну… – пробормотал великий человек, заметно смягчившись. – Может, съешь хот-дог?

– Спасибо. Один большой франкфуртер и апельсиновый сок, – гаркнул О’Кейси и облокотился о стойку, заговорщически понизив голос: – Потом я задумался. Я, знаете ли, не особо верю во всю эту йоговскую чепуху, понимаете, сэр Генри? Но уважаю стоящие мозги. И я сказал себе: «Сэр Генри Мерривейл знает больше чертовых трюков, чем кто бы то ни было…»

Великий человек расплылся в довольной улыбке.

– Хм, – произнес он скромно.

– «Но, – продолжал я, – есть один трюк, который он не разгадал. А я – разгадал». – О’Кейси перевел дух. – Я знаю, как мистер Мэннинг выбрался из бассейна.

– И как же, сынок?

– Весь секрет в этом мяче для водного поло, – почти шепотом сообщил О’Кейси, схватил свой франкфуртер и откусил от него добрую треть.

Г. М. уставился на него с еще большим недоумением.

– Помните, как они перекидывались мячом? – заговорил О’Кейси с набитым ртом. – А вот куда он делся потом?

– Сынок, послушай, я…

– Мистер Мэннинг подготовил этот мяч заранее, понимаете? – перебил О’Кейси. – Тайно. У него было какое-то хитрое приспособление, позволяющее просунуть голову внутрь мяча и заделать отверстие, чтобы туда не попала вода, и можно было дышать прямо сквозь резину. Все, что ему оставалось, – это следить, чтобы мяч не ушел под воду.

Г. М. окинул офицера О’Кейси долгим, тяжелым взглядом.

– Угу, – наконец буркнул он. – А что, если кто-нибудь в этот момент решил бы ударить по мячу? Когда его голова была внутри? Могла возникнуть несколько неловкая ситуация, не находишь? А представь, как бы все удивились, если бы мяч вдруг вылез из бассейна и пошел куда-то на собственных ногах.

– Не надо ерничать, – надулся О’Кейси. – Сколько времени вы наблюдали за бассейном?

– Э-э?

– Ну? Пять минут от силы. А потом появились мы. Именно так вы и сказали окружному прокурору. Еще, допустим, десять минут после того, как мы пришли. О’кей. Это действительно был бы пустой номер, если бы у него не было помощников.

– Именно об этом я и твержу тебе, сынок!

О’Кейси покачал головой:

– Подумайте сами, сэр Генри. – Сжевав сосиску, он постучал по прилавку. – Помните тот момент, когда вы сидели на качелях и что-то говорили о Роберте… э-э… Браунфилде, мокрой бумаге и садовых ножницах? Все тогда столпились вокруг вас. Повернулись спиной к бассейну. Понимаете? Именно тогда мистер Мэннинг, засунув башку в тот самый мяч, вылез из воды и спокойно ушел.

– Послушай, сынок! – вспылил Г. М. – Может, перестанешь действовать мне на нервы? Ты ведь сам нырнул в бассейн, а потом заявил, что там никого нет!

Офицер О’Кейси снова покачал головой:

– Вспомните, сэр! Я искал там мертвое тело. Если он поджал ноги, я его мог и не заметить.

Для пущего эффекта О’Кейси наклонился ближе и доверительно похлопал Г. М. по плечу.

– Это еще не все, – прошептал он с таинственным видом. – Что вы думаете про электрический стул?

И снова Г. М. смерил его тяжелым взглядом:

– Ничего хорошего. Пока, по крайней мере, не испытываю желания на него садиться. А кто-то считает иначе?

– Нет-нет! – замахал руками О’Кейси. – Я имею в виду не тот, что в Синг-Синге. Я говорю об электрическом стуле, который нашел на террасе того дома!

Сай Нортон, который подслушивал разговор из-за двери, немедленно ввалился внутрь, в это царство хот-догов. Он подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как побагровевший Г. М. нахлобучивает трясущимися руками сползшую панаму.

– Принеси-ка мне еще один хот-дог, – слабым голосом попросил Г. М. продавца. – Они все у тебя, конечно, несуразные, но куда им до этого парня… Лопни мои глаза! Электрический стул!

Офицер О’Кейси с мрачной серьезностью кивнул Дидриху, который переминался за прилавком. Тот нырнул под стойку, вытащил газету, мельком в нее заглянул и тоже кивнул.

– Я нашел электрический стул, – торжественно объявил О’Кейси.

Посетители вздрогнули, словно получили разряд тока.

– Об этом написано на двадцать шестой странице, – добавил он. – Что, сэр Генри, вы и правда не знали об этом?

– Полегче, сынок! Что, черт возьми…

– Вот, прочтите сами, – сказал О’Кейси, вытащив из кармана газету и развернув на нужной странице с обведенным карандашом столбцом.

Г. М., восстановив, очевидно, душевное равновесие, взял газету и поправил на носу очки. Хотя подчеркнутый фрагмент не был основным, места он занимал достаточно.

– Подумать только, – пробормотал О’Кейси, – он даже не знал об этом стуле!

– Он был под мухой, – сочувственно вставил Дидрих. – В газете пишут, что он пил без продыху.

Повисло напряженное молчание, и только вентиляторы под потолком продолжали мерно гудеть. Большинство посетителей уже успели пролистать свои вечерние газеты и теперь пристально наблюдали за Г. М., словно ожидая, что он вот-вот взорвется – с треском, грохотом и дымом.

Г. М. неторопливо положил газету на прилавок. Его рот, открывшийся в изумлении, так и остался открытым. Он уставился на свое отражение в зеркале напротив, даже не осознавая этого, потому что был целиком поглощен анализом улик. Затем он встрепенулся и обрел дар речи.

– Я понял! – воскликнул он. – Клянусь шестью рогами Сатаны, я все понял!

Сай Нортон, который отлично знал, когда лучше держаться в стороне, а когда пора вмешаться, метнулся к Г. М. и крепко схватил его за руку.

– Пойдемте! – сказал он. – Боб Мэннинг с двумя девушками ждут вас у справочного бюро, как и договаривались. Я уж было подумал, что вы опять устроите скандал или решите взорвать подземку. Давайте же!

– Иду, – степенно кивнул Г. М.

Но прежде чем бросить деньги на прилавок, он повернулся к офицеру О’Кейси и пожал ему руку:

– Сынок, если кто и заслужил похвалу за разгадку этой истории с бассейном, то это ты.

– Значит, я был прав насчет мяча?

Г. М. сказал «нет», но его ответ утонул в гомоне толпы, жаждущей объяснений. Ловко лавируя, Сай Нортон вытолкал Г. М. наружу и повел его все дальше и дальше от магазина, пока они наконец не очутились в главном зале. Там Г. М. резко затормозил и повернулся к Саю, кипя от злости:

– Не соблаговолишь ли объяснить, почему никто не потрудился сообщить мне о чертовом электрическом стуле на террасе?

– Это был приказ Байлза.

– Байлз, вот оно что! Значит, эта гадина пыталась подложить мне свинью…

– Он вовсе не хотел вам навредить, – возразил Сай. – Просто посчитал, что эта неуклюжая подделка не имеет значения и только отвлечет вас.

– Отвлечет меня? – повторил Г. М. утробным голосом оракула. – Лопни мои глаза! Ты что, действительно не видишь, что эта «неуклюжая подделка» и есть ключ ко второй части загадки? Или ты издеваешься? То, что я сказал этому копу, – добавил он, перекрестившись, – настолько же серьезно, насколько может быть серьезным падение Эмпайр-стейт-билдинг. У этой загадки две части, разве я не говорил?

– Говорили.

– Я разгадал первую половину. Отлично. А почему? Потому что в ней использовался тот же прием, который я сам использовал, чтобы управлять турникетом в метро.

– Вы хотите сказать, та заваруха в метро как-то связана с этим делом?

– Принцип тот же. Простейший трюк – не нужно быть фокусником, чтобы его понять.

– Но вы же ни черта не объяснили! Вы только…

Г. М. мрачно поднял руку, призывая к молчанию.

– Вторая часть выглядела проще, – продолжал он. – Но на деле оказалась куда хитрее. На первый взгляд, Мэннинг просто не мог настолько точно рассчитать время. Но с электрическим стулом – или его копией – все сразу становится ясным. Загадка разгадана! – Он с жаром взмахнул рукой, будто сметая эту загадку с лица земли. – А теперь, сынок, у меня для тебя поручение. Я встречусь с Бобом Мэннингом и девчонками у справочного бюро. А потом поведу их… – он кивнул в сторону огромного купола, выкрашенного в небесно-голубой цвет, – туда. Тем временем…

Сай замялся.

– Мы здорово намучились с Джин, – признался он. – Она ни в какую не хотела покидать дом. Доктору Уилларду пришлось буквально выдворить ее. Кристал и Боб тоже на нервах. Вы уверены, что сейчас подходящий момент?..

– Поверь мне, сынок.

– Хотелось бы. Что я должен сделать?

– Аэровокзал – прямо через дорогу. – Г. М. протянул Саю деньги. – Возьми билет на завтрашний рейс до Вашингтона, тот, что в одиннадцать сорок пять. Предупреди, что я приеду на машине из Мараларча самостоятельно. Потом возвращайся к нам, и Джин поведет нас к Айрис Стэнли.

– У вас будет еще какой-нибудь багаж, кроме вашего «Гладстона»?

– У меня есть дорожный сундук. Но его уже отправили в Вашингтон. Ладно, поторопись!

Сай не стал мешкать. Ему нужно было пересечь Сорок вторую улицу и подняться на эскалаторе. Покупка билета, вообще-то, не заняла много времени, но каждая лишняя секунда заставляла его скрежетать зубами от нетерпения.

Пришлось обращаться к девушке, которая все время отвечала на какие-то загадочные телефонные звонки, – они, очевидно, поступали прямиком из штаба доктора Фу Манчу[43].

Нет, сэр Генри не поедет в аэропорт с аэровокзала.

Нет, он не желает пользоваться транспортом, который авиакомпании упорно называют «лимузином», игнорируя здравый смысл и делая вид, что не слышат честное слово «автобус».

Спустя несколько минут Сай наконец вернулся в главный зал Центрального железнодорожного вокзала.

Его одолевали дурные предчувствия, а он привык себе доверять. Все, казалось, предвещало катастрофу. А тут еще эта нелепая встреча детей Мэннинга с подругой их собственного отца – трудно было ожидать, что она пройдет без сучка без задоринки. Сай никак не мог взять в толк, зачем понадобилось встречаться с Айрин Стэнли именно сейчас?

«Хватит! – приказал он себе. – Никаких бесполезных мыслей!»

Сай оглядел мраморный зал с огромными оконными проемами в каждой стене и открытой галереей наверху. Он протиснулся сквозь толпу и направился в северо-восточную часть, к арке с надписью «Служебные помещения». Поднявшись по мраморной лестнице, Сай оказался в широкой галерее. Слева, за туристическим информационным центром, находились нужные ему двери.

Внутри царила тишина, словно в фойе офисного здания после окончания рабочего дня. Где-то вдалеке гудел вокзал. По правую руку от Сая располагались три больших лифта. Один из них открылся сам – раньше, чем он успел нажать кнопку.

– Верхний этаж, – сказал он негру-лифтеру в темно-красной форменной фуражке.

Тот не выказал ни малейшего удивления. Сай слышал, что шесть этажей этого здания занимают офисы, тогда как седьмой отведен под частные нужды, не имевшие никакого отношения к железной дороге.

Мысль о том, что здесь кто-то может жить, казалась Саю такой же нелепой, как если бы кто-то завел роскошные апартаменты прямо на лондонском вокзале Виктория или Паддингтон.

Лифт рванулся вверх, и за стеклянной стенкой замелькали мраморные коридоры, тусклые таблички и темные двери офисов.

– Верхний этаж, – объявил лифтер.

Двери закрылись с мягким шуршанием, и кабина поехала вниз.

– Что-то тут не так, – пробормотал Сай.

Ничего в этом помещении не напоминало жилой этаж. Голый цементный пол скрипел под его ногами при каждом шаге. С высокого потолка уныло свисала одинокая лампочка без абажура.

Сай свернул направо и зашагал по длинному коридору к лестнице, сваренной из железных брусьев и прикрученной к стене. «Кланг-кланг» – загрохотали его ботинки по ребристым железным ступеням. До уровня груди стены были выкрашены в ослепительно-белый цвет, а ниже – в тревожный красный, как пожарное ведро.

Наконец перед ним открылся еще один широкий коридор. Под потолком покачивались редкие лампочки. Побеленные бетонные стены и паровые трубы вдоль потолка делали это место похожим на заброшенный гараж.

Справа от него, на значительном расстоянии друг от друга, тянулся ряд дверей, выкрашенных в тот же зловещий красный цвет.

Сай подошел к одной из них и прочитал надпись на потускневшей позолоченной табличке: «Майрон Т. Керкленд». Кто такой, черт возьми, этот Майрон Т. Керкленд? На следующей двери красовалось название известного иллюстрированного журнала. Продвигаясь дальше по коридору неторопливым шагом, Сай заметил, что большинство помещений заняты фотостудиями и мастерскими коммерческих художников.

Все неправильно, не так, как должно быть! И все же…

Почему Г. М. так торопился найти Айрис Стэнли? Было два возможных объяснения. Во-первых, если верить Мэннингу, он собирался сбежать с этой женщиной. В таком случае она могла быть в курсе его планов. Могла знать, с кем он должен был встретиться у кенотафа, – а значит, становилась опасной для убийцы.

Во-вторых, Айрин Стэнли и сама могла оказаться убийцей.

От шлепанья торопливых шагов Сай вздрогнул и вернулся в реальность. Из-за угла появились трое Мэннингов – Кристал и Джин держали Боба под руки.

– Сай! – позвала Кристал. Даже ее мягкий голос прозвучал слишком громко в этом гулком, как колодец, пространстве. – Хорошо, что ты здесь. Мне с ними одной не справиться.

– Я буду дерзкой, – воскликнула Джин высоким, срывающимся голосом. – И я совсем не шучу.

Боб переминался с ноги на ногу, стиснув кулаки и не поднимая глаз от пола.

– Вы уже видели ее? – спросил Сай.

– Нет. Это похоже… – Кристал замялась, пытаясь подобрать слова. – На ожидание у дантиста. Посмотрите туда!

За углом двери располагались чаще, – судя по всему, здесь находились апартаменты поменьше. На одной из них посверкивала позолоченная табличка «Студия Стэнли».

– Похоже, Г. М. проводит предварительное совещание, – сказала Кристал с горечью. – Эта женщина…

– Ради бога, успокойся!

– Ох, да знаю я! – Глаза Кристал на побледневшем лице казались почти черными. Она топнула ногой. – Я сама придумала для него все возможные оправдания. Я показала вам, насколько это было неизбежно.

Она запнулась и перевела дух.

– Но факт остается фактом. Эта женщина уговорила отца бежать. Она разрушила его дело. Стала причиной – пусть косвенной – того, что сейчас он на волосок от смерти. И ты хочешь, чтоб мы вели себя культурно?

Эту волну эмоций Сай ощущал почти физически: стыд, гнев, даже что-то похожее на страх. Вдруг красная дверь распахнулась. На пороге стоял Г. М.

– Ладно, – проворчал он. – Входите!

Кристал, стараясь выглядеть спокойной, шагнула в комнату первой. За ней – Джин, и последним, чуть замешкавшись, вошел Боб. Сай, который терпеть не мог скандалов, замыкал шествие с обреченным видом. Г. М. захлопнул за ним дверь.

Сначала Сай не отрывал взгляда от плинтуса. Комната показалась ему небольшой и серой, но с неожиданно высоким потолком. Когда же он наконец поднял глаза, то был потрясен до глубины души.

У противоположной стены, на диване, поджав под себя ноги, сидела хрупкая женщина – лицо ее хранило следы поразительной красоты. Ее тонкие пальцы, сжимающие раскрытую книгу, едва заметно дрожали. В комнате горела лишь одна лампа, стоявшая справа от нее, – и левая половина лица тонула в густой тени. Ее смущение и даже страх были столь же очевидны, как смущение и страх троицы Мэннингов.

Мэннинги заговорили все вместе – путаясь, перебивая друг друга, словно стремясь разом выплеснуть все, что копилось годами.

– Что-то здесь не так, – бормотал Боб, явно не в силах подобрать нужные слова. – Я думал…

– Я вообще не хотела сюда идти, прошу не забывать об этом, – сухо бросила Джин.

Звенящий от напряжения голос Кристал перекрыл всех:

– Боюсь, мисс Стэнли, мы вторглись сюда…

– Молчать! – взревел Г. М.

Все замолчали так внезапно, словно взмах дирижерской палочки остановил оркестр на середине музыкальной фразы.

Г. М. указал на женщину, съежившуюся на диване.

– Перед вами Айрин Стэнли. Женщина, с которой ваш отец собирался уехать, что казалось вам таким унизительным. Единственная женщина, которую когда-либо он любил.

Г. М. сделал паузу, а потом сдержанно, но отчетливо произнес:

– Ваша мать.